Стылый ветер (СИ)

— Хотя бы до ночи попридержи ярославцев, Подопригора, — попросил я полусотника. — Есть у меня задумка, как нам дальше быть.
— Сделаю, — показал зубы казак. — Но только сегодня, пока они сгоряча в погоню кидаться будут. Завтра мне их уже не сдержать. Это их лес. Они его лучше знают. — И, приласкав ногайкой коня, Яким ускакал к своей полусотне.
— Значит, завтра сражение будет? — проводил Якима взглядом подошедший к нам Косарь. Его отряд как раз проходил мимо нас, утрамбовывая в землю снег. — Боюсь, не сдюжим мы супротив ярославцев, воевода, — сообщил он Порохне. — Нужно царицу спасать.
Ага, сейчас! Мне ещё не хватало ради спасения Маринки весь свой полк в снегах под Ярославлем положить! Да и ярославцев жалко. Они потом немалую лепту в борьбу за освобождение Руси внесут. Нечего мне с ними делить! А значит от незваных гостей нужно срочно избавляться. Тем более, что счёт у меня к этой семейки преогромный. Ведь это именно Мнишеки приютили Григория Отрепьева в своём замке Самбор и помогли ему собрать войско для вторжения на Русь.
Только как это сделать? Марину на Руси, конечно, сильно не любят. И за то, что полячка, и за отказ принять православие, и даже за копию шапки Мономаха, что ей, вопреки обычаям при коронации на голову надели. И всё же она для большинства моих воинов является царицей и женой столь горячо любимого ими Дмитрия. А, значит, и защищать они Маринку всерьёз будут. Вон Косарь, похоже, и умирать за неё собрался.
Выходит, пока Мнишеки находятся в моём войске, сделать с ними я ничего не смогу. Значит, нужно их из войска отослать.
А что? Как там Косарь только что заявил? Спасать нужно царицу! А у нас заведомо проигрышное сражение на завтра намечается. Нельзя жизнью государыни рисковать. Никак нельзя. Вот мы её из войска и отошлём, придав в сопровождение полусотню всё того же Подопригоры.
Я впервые искренне порадовался, умению полусотника подбирать в свой отряд людей. Там любой за своим командиром в огонь и воду бросится. Стоит ему кивнуть, они не то что Марину, они и меня… Хм. В общем, преданные у него в отряде люди. Всё как надо сделают и о том как рыбы молчать будут.
Вот только тут всё по-умному свершить нужно. Простое исчезновение бывшей царицы в корне ситуации не исправит и Барятинский свою погоню за нами не прекратит. Тут нужно так извернуться, чтобы на тела убитых один из ярославльских отрядов наткнулся и при этом ещё и гибель царицы на них свалить.
— Куда вы направили конный отряд? Их и так мало для защиты царицы.
Ну вот, легки на помине. Вся троица к Порохне с претензией подъехала. Вон как Ежи Мнишек недовольно щёки надул.
Каловской, начав было переводить, запнулся, оглянувшись в сторону города. В Спасском монастыре истошно затрезвонили с колокольни, словно звонарь задался целью языком стенки колокола размолотить.
— Хватились, — недобро оскалился бывший служка. — Долгонько же они.
— О чём ты, Гришка? — спросил я, уже зная ответ.
— Так мне привратника на воротах зарезать пришлось, — пожал плечами Каловской. — А до того отца-эконома придушил, — пригладил изменник рясу. — Без ключа в подвал, где тайный лаз находится, не попадёшь, — пояснил он мне. — Вот, видимо, кого-то из убитых нашли. Теперь к лазу кинутся.
— Хватит брехать между собой! — потерял терпение сандомирский воевода. — Скажи им, что я приказываю вернуть отряд. Он будет сопровождать царицу. Мы уезжаем. И нам потребуется все всадники, что есть. Их и так ничтожно мало!
А вот это он вовремя! Ну, насчёт того, что они с дочерью, прикрывшись нашими спинами, удрать хотят. Как раз сотня Косаря рядом стоит и к нашему разговору прислушивается. А, значит, к вечеру весь полк будет знать, что Марина сама по собственной воле наш отряд покинуть собирается. А кто же осмелится супротив желания самой царицы пойти? Мне только и остаётся, ей вслед платочком помахать!
— Днём вам не уйти, ясновельможный пан, — ответил я, дождавшись, пока Каловской озвучит требование Мнишека на русском языке. — Ярославцы здесь все тропинки знают. Наверняка пустят конные отряды в обход нашего войска. Вот и встанут на ваш след. Лучше бы вам вместе с отрядом ночи дождаться да под охраной войска переночевать. А поутру засветло и уйти. Пусть Барятинский думает, что вы с войском остались. А мы в осаду сядем и хоть день, но выстоим. Всё будет вам время от погони оторваться.
  
— А если князь окружит наш лагерь ночью? — озадачилась Марина, выслушав перевод Каловского. — Что тогда?
— В этакий мороз? — зябко повёл плечами сандомирский воевода. — Не думаю. Московит прав. На рассвете незаметно уйти будет проще. Только нужно забрать всю конницу.
— Всю нельзя, — покачал я головой, выслушав требование поляка. — Барятинский видел, что у нас есть всадники. Их отсутствие насторожит воеводу. Но с вами поскачет полусотня Подопригоры. Если кто и сможет увести вас от погони, то только он.
— Это точно! — подтвердил Косарь, задорно оскалившись. — Правильно ты решил, Фёдор Иванович. Яким кого хочешь запутает.
— Так тому и быть, — резюмировал Ёжи Мнишек, принимая мой план по спасению его с дочерью. — Только пошли кого-нибудь вперёд в ту деревню, где на ночлег встанем. Пусть для нас дом получше подготовят.
— Пошлю, как не послать, — прошептал я, смотря вслед отъезжающим Мнишекам. — Последняя пожелание — дело святое.
* * *
Этот день растянулся надолго, грозя поспорить с бесконечностью. Мы медленно пятились, устраивая засады, перегораживая дорогу деревьями, устилая дорогу телами своих воинов. Враг был повсюду. Он наседал на ощетинившийся копьями арьергард, таился в засыпанных снегом оврагах, осыпал стрелами, прячась среди деревьев. Ближе к вечеру отдельные группы ярославцев появились впереди, начав устраивать засады уже на нас.
— Совсем обнаглели, — зло сплюнул Порохня, ломая стрелу, едва не пробившую доспех. — Скоро совсем ходу не будет.
— Ничего, — успокоил я воеводу. — Помнишь деревеньку, что на берегу Которости стоит? До неё меньше версты осталось. Там в осаду и сядем.
— А потом что? — не пожелал успокаиваться атаман. — Это сидя в Ярославле Барятинский о том, что нас мало не знал. Теперь знает. Не отпустит нас князь, даже если царицу обратно получит.
— Посмотрим. Может и отпустит. Помню я Федьку Барятинского. Шибко осторожный он. Лишнего риска не любит. Потому и решился к Ярославлю подойти. Знал, что не рискнёт князь за стены города выйти. Эх! Если бы не Маринка! — в сердцах потряс я кулаком. — В общем, есть у нас надежда на то, что получив её обратно, князь от нас отстанет.
— А если всё же не отстанет?
— А не отстанет, — задумчиво прищурился я. — То попробую с князем договорится. Хуже уже не будет.
До деревни добрались уже в сумерках. Перегородили все подходы рогатками и засеками, разожгли большие костры для бодрствующих по периметру дозорных отрядов, разбросали по округе чеснок. Если сунутся к нам ночью гости, кто-нибудь в темноте обязательно наступит и криками о готовящемся нападении оповестит. А мы пока поужинаем и спать. Завтра день не самый лёгкий ожидается.
Поспать мне не дал, сунувшийся в дверь Каловской.
— Воевода здесь ли? — спросил он, пытаясь, рассмотреть среди спящих вповалку воинов Порохню.
— А он зачем тебе?
— Царина Мария Юрьевна воеводу и всех начальных людишек на совет зовёт, — узнал меня монастырский служка. — И тебя, Фёдор Иванович тож.
— Ступай, — мысленно проклиная сандомирского воеводу, явно и бывшего инициатором предстоящего совета, я поднялся с лавки. — Скажи, что скоро придём. Воеводу и всех начальных людишек я сам соберу.
Царица расположилась на ночлег в доме старосты, выгнав самого старика вместе с семейством в баню. Добротный дом в центре деревни, матово светился затянутым в пузырь окном, редкая для этого времени печная труба, густо дымила, маня с холода в тепло.
— Яким, всех собрал?
— Все со мной, Фёдор Иванович, — фыркнул мне в ухо полусотник, кивнув на почти сливающиеся с темнотой силуэты, окружившие избу.