Гость из будущего. Том 4 (СИ)

«Бред, — проворчал я про себя, — если сейчас ничего не поменять, то после 1980 года страна сама развалится как „Титаник“, налетевший на айсберг. Какой коммунизм? Когда кругом будет сплошной дефицит и очереди с километр».
— Что скажешь, Феллини? — почему-то именно меня спросил Александр Шелепин.
— Может это письмо написал кто-то из твоих друзей или знакомых? — тут же спросил и Владимир Семичастный.
  
— Скорее кто-то из врагов, — буркнул я. — Честно говоря, я и сам не понимаю — откуда взялись такие подробности, что 30 сентября произойдёт смещение Хрущёва? Насколько я знаю, он к этому числу ещё не уедет в отпуск и будет находиться в Москве. А значит, собрать в тайне Президиум ЦК будет просто нереально.
— Не знаю, кто это написал, — улыбнулся главный комсомолец страны Павлов, — но в том, чтобы вместо Брежнева сразу же поставить нашего Александра Николаевича есть рациональное зерно. Вы только представьте, что будет, если мы генеральным секретарём сделаем Брежнева?
— Хватит, Серёжа, сто раз уже об этом говорили! — отмахнулся хозяин Москвы Егорычев. — Брежнев всех устраивает. Без Брежнева нам Никиту не столкнуть. За Брежнева Подгорный, Малиновский и Суслов. А потом мы Лёню постепенно отодвинем в сторону.
— Министр обороны Малиновский и армия в дрязги внутри правительства не полезут, — возразил глава российской милиции Вадим Тикунов. — Нужно бросить все силы и найти этого «писателя». И придерживаться ранее разработанного плана.
— Какого плана, Вадим? — пророкотал председатель КГБ Семичастный. — Брежнев боится Хрущёва до дрожи в коленках. Пока Никита не улетит в Пицунду, он даже и слушать ни о чём не желает. Он, между прочим, мне предлагал, чтобы я со своими парнями Никиту Сергеевича аккуратно ликвидировал. В том-то и дело, что нет пока никакого плана.
— Ну а ты чего молчишь, режиссёр? — вновь спросил меня Александр Шелепин.
— Все революции одинаковы: их делают романтики, а плодами пользуются прагматики, — многозначительно произнёс я. — Вот вы, Николай Григорьевич, сказали, что Брежнева сможете потом постепенно отодвинуть в сторону, — я кивнул головой Егорычеву. — Так вот — не получится. Брежнев вас всех переиграет. И поедете вы кто куда: кто-то послом в Верхнюю Вольту, кто-то в Монголию, кто-то в Афганистан, кого-то назначат руководить советскими профсоюзами, а кого-то вернут обратно в Киев на должность рядового заместителя министра. Поэтому время тянуть нельзя.
— Что ты конкретно предлагаешь? — прошипел на меня Семичастный.
— Нужно организовать срочное заседание Президиума ЦК, — ответил я. — Причём по любому поводу.
— Например? — перебил меня Шелепин.
— А вы возьмите и покажите мой ролик с летательным аппаратом товарищу Хрущёву, и скажите, что это секретный американский космический корабль, — улыбнулся я, вспомнив какой эффект произвёл полёт «Сокола тысячелетия» на Леонида Брежнева. — Он ведь его ещё не видел?
— Плёнки у нас в КГБ, в спецхране, — криво усмехнулся Семичастный. — Ну, допустим. И что дальше?
— А дальше в назначенный день заседания Президиума ЦК нужно чтобы на Красную площадь вышло полмиллиона москвичей, лучше всего комсомольцев и студентов, — сказал я, уже представив эту толпу в самом центре Москвы. — Милиция обеспечит правопорядок, я обеспечу праздничный несанкционированный концерт. После чего я и ещё несколько самых крепких ребят войдём на заседание Президиума и потребуем, чтобы успокоить толпу, временно на два дня генеральным секретарём ЦК КПСС назначить товарища Александра Николаевича Шелепина. Ну а парни из КГБ нас пропустят и прикроют.
— Ха-ха-ха! — загоготал главный комсомолец страны Сергей Павлов. — Что можно сделать за два дня? Это же просто смешно!
— За два дня можно сделать всё, — совершенно серьёзно кивнул я. — Одним указом весь Президиум ЦК можно отправить послами в Верхнюю Вольту или в Монголию.
— А если члены Президиума начнут сопротивляться? — так же серьёзно спросил Владимир Семичастный.
— Тогда на заседание войдёт бригада специальных санитаров, вот с такими ряхами, — я показал на себе предполагаемый размер голов этих псевдо работников здравоохранения, — и тех, у кого с нервами непорядок, они скрутят, снимут штаны и поставят успокоительный укол. Я думаю, таких ненормальных будет один-два не больше.
— Да, дураков в Президиуме нет, — улыбнулся Шелепин. — План дерзкий, но вполне выполнимый. И самое главное мы теперь не зависим от Брежнева. Народ вышел на улицу, высказал свою волю. И мы, как настоящая демократическая партия, вынуждены были подчиниться воле народа. Примерно так это будет выглядеть в лице мирового сообщества.
— Своих комсомольцев для такого важнейшего дела я обеспечу, — обрадовался авантюрной комбинации розовощёкий Сергей Павлов.
— Я со своей стороны подготовлю лидеров трудовых коллективов, — кивнул хозяин Москвы Николай Егорычев.
— А я всю московскую милицию на уши поставлю, — добавил Вадим Тикунов.
— Это всё конечно хорошо, но нужно взять неделю на размышление и всё ещё раз взвесить, — произнёс председатель КГБ Владимир Семичастный.
— А шашлычки-то уже остыли! — хохотнул заметно повеселевший Александр Шелепин.
— Ничего, подогреем, — проворчал Семичастный, подозрительно покосившись в мою сторону.
  
Глава 15
 
После тайного обеда в санатории «Барвиха» меня, по моей же настоятельной просьбе, повезли не на вертолётную площадку в сторону Твери, а в аэропорт «Шереметьево» в сторону Химок. И компанию мне составил не кто иной, как председатель КГБ Владимир Семичастный. Конечно, понять человека отвечающего за всю госбезопасность страны было можно. Вопрос на обеде решался серьёзнейший, а я, как его протеже, почему-то вызывал какие-то опасения. Поэтому часть пути по Московской кольцевой дороге прошёл в тягостном молчании. И лишь когда служебная «Волга» притормозила у речушки с певучим названием Сходня, товарищ Семичастный предложил подышать незагазованным осенним воздухом. Кстати, движение по МКАДу в этот час пик было такое, что эту дорогу можно было беспрепятственно переползти на коленях в полусознательном состоянии.
«Значит так: автобусом до Сходни доезжаем, / А рам — рысцой, и не стонать! / Небось картошку все мы уважаем, / Когда с сальцой ей намять», — пропел я про себя, выйдя из служебного авто.
— Признайся честно, это было твоё письмо? — неожиданно спросил председатель КГБ.
— Если мы с вами разговариваем честно и серьёзно, то признаюсь серьезно и честно, не моё, — пробурчал я.
— Не паясничай, — осадил меня Семичастный.
— Я все эти дни крутился на работе, как белка в колесе, — прошипел я. — Репетиции, концерты, съёмки киножурнала. И на всё нужно время, силы и творческий запал. Да я спал всего по шесть часов в день. И кстати, где находится дача товарища Брежнева, я не помню.
— Ладно-ладно, тогда кто?
— Вопрос, конечно интересный, — кивнул я. — Я думаю, что это сделал человек, который каким-то образом может предвидеть будущее.
— Бред, — криво усмехнулся Владимир Семичастный. — Этого не знает никто, даже Вольф Мессинг.
— Тем не менее, этот странный незнакомец перечислил имена всех, кто был на сегодняшнем обеде, — пробурчал я. — И даже упомянул мою малоизвестную фамилию. Я считаю, что сейчас нужно принять факт чтения будущего, как данность. Нет смысла гадать, как это делается. Может быть, он смотрит в хрустальный шар, может, гадает на картах. Это детали. Наш мистер «Икс» упомянул 30 сентября, значит, мы должны снять Никиту и усадить на его место товарища Шелепина не позднее 20 числа. Брежнев не так глуп, как кажется. Он поднялся из таких народных низов, что находчивости и решительности ему не занимать. Он может легко скооперироваться с маршалом Малиновским и ввести в Москву войска, где арестует и нас, и товарища Хрущёва до кучи.
  
— Я и сам уже думал об этом, — закивал головой Семичастный. — Леонида Ильича многие сильно недооценивают. И Никиту он не боится, больше притворяется. Он просто хочет, чтобы мы всю черновую работу сделали за него. Значит так, сегодня 9-е, будь готов к тому, что 16-го мы тебя снова вытащим, — Владимир Ефимович сделал несколько шагов в сторону служебной «Волги» и вдруг снова остановился. — Кстати, в письме упоминается какой-то НЭП, это что по-твоему значит?