Сольвейг (СИ)
— У меня для тебя хорошие новости дружище! Обещай что после того как станешь конунгом, ты снизишь плату за мои земли! — Торольв вынув соломинку со рта, громко расхохотался. Лицо Харальда было удивлённым, викинг не понимал, это шутка или?
— Да старик! Теперь ты конунг! Ты наш король! — Торольв вдруг встал и закричал на всю округу — Знайте же люди, слушайте все и расскажите каждому! Харальд Ингвирссон ваш будущий конунг! Ваш конунг жив! Скол! Скол!
Из дома вдруг повалили викинги, окружая Торольва и ошарашенного Харальда, из за углов выглядывали местные жители, кухарка вновь открыла двери, любопытно высовывая раскрасневшиеся лицо. — Харальд, сын Ингви наш будущий конунг! Выпьем же за него! Несите пиво! — Не унимался Торольв. Викинги поддерживали его, Лейв принёс большой блестящий рог и до дна наполнил пенистым элем, протянул его Харальду.
— Пей же Харальд! Через пару дней ты по закону займёшь престол, а мы поможем тебе в этом!
— Ура! Ура!
— …За будущего конунга Норвегии, за Харальда!
— Скол!
— За Харальда!
Залпом осушив рог, Харальд утёр рукавом подбородок, произнёс
— Через пару дней мы вернёмся домой парни! И надерем задницу всем захватчикам! Никто не смеет вставать на пути Харальда, сына Ингви! За Одина!за Тора!
Перемешивая в глиняной плошке душистые травы, Леля прислушивалась к тяжелому дыханию старой знахарки Белявы.
Из груди ее то и дело со свистом вырывался лающий кашель, словно зверь какой безжалостно терзал изнутри несчастную.
Ослабла от болезни травница, третий день от еды отказывалась, да с грустью смотрела мутным взглядом на подопечную свою.
— Совсем стара я стала Лелюшка, недолго мне осталось свет коптить. Пора уж и честь знать, видать пришло время то мое…
— Что ты говоришь такое бабушка! Вот ещё чего удумала! А ну ка давай я тебе отвар остужу! — Леля храбрилась как могла и слёзы свои не показывала, но видела как сдала за эти дни старая Белява. — Вот, попей немного того гляди и кашель уймётся. — Девушка аккуратно приподняла голову больной, придерживая ее за затылок, пальцы непроизвольно нащупали спутанные волосы старой знахарки, которые за время ее недуга образовались колтуном. Обрезать придётся мелькнула мысль, уж не прочесать потом совсем…
Причмокивая бледными губами, Белява что есть силы сделала пару глотков и обессилено опрокинулась на лежанку.
— Пустое все, зря только добро переводишь на меня… — Леля молча поставила недопитый отвар на стол, утирая подбородок больной.
— Отдохни немного, я тебе сон травы добавила, а как жар спадёт покормлю тебя.
Девушка покосилась на печь, небольшой пузатый чугунок напомнил ей что репы уж с четверга не осталось. Покопошившись в закромах, Леля нашла пару морковок да горсть полбы, густой каши не сварить но все лучше чем лебеду перетертую есть.
Замочив полбу в глубокую миску, и поставив ее распариться в печи, Леля с грустью подумала что масла сейчас было бы как никогда кстати.
Желудок тут же скрутил голодный спазм, поглаживая небольшой живот, она взглянула на огарок лучины, который через час — другой обещал погаснуть.
Со двора вдруг послышались шаги, кто то негромко постучал в дверь. Наверное в деревне кто захворал? Поди опять ребятенок чей простудился.
Накинув на плечи невзрачный платок, девушка отворила щеколду.
Мелкий дождь противно накрапывал с самого утра, образуя на крыльце широкую лужу, переступив через слякоть, Леля удивлено посмотрела на пришедшего.
— Как ты узнал где я живу?
— Любой в вашей деревне знает где живет старая Знахарка. — Аксель пожал плечами. Лёля заметила как изменился варяг за это время. Тогда, в далёких северных краях, он был совсем мальчишкой, с острым взглядом, горделивой осанкой. Сейчас его лицо покрылось порослью светлых волос, взгляд стал глубже, осмысленнее.
— Зачем искал меня? — Леля настороженно взирала на своего обидчика. Не забылось былое, поэтому осторожничала с ним, несмотря на то что спас ее давеча от тётки Росавы.
— Я пришёл помочь тебе… Возможно и себе тоже. — Викинг на секунду замолчал, было видно как тяжело ему даётся этот разговор. Ещё бы, пришёл к бабе на поклон! — Сольвейг, я хочу вернуться назад, домой. Мое место там, и я…
— Не сладко на землице чужой? А чего пришёл ко мне? Какая польза тебе от меня? Али одобрения моего пришёл просить? — Девушка чуть усмехнулась над варягом, сейчас стоявший мокрый под дождем, он казался ей смешным. От былой спеси не осталось и следа, видать хорошо ему хлопцы наши бока намяли, не сладко варягу в дружине княжей, почитай белая ворона, не иначе.
— Харальд должен знать что у него появится наследник. Это же его ребёнок? — Аксель посмотрел на ее небольшой живот, который скрывал сарафан. — Ты должна вернуться в Хедебю. Если ты сбежала по глупости, видит Один, Харальд простит тебя…
— А заодно простит и тебя? Не так ли? — Леля перебила его, — Ты хочешь использовать меня, что бы вернуться на родину? Я лишь ключи к той двери, которую Харальд навсегда закрыл перед тобой. Вернув меня, да ещё и с брюхом, ты считаешь что Харальд простит тебе былые обиды и твою лож, когда ты свидетельствовал против меня, обвиняя в убийстве Оды. — Леля покачала головой, Аксель поступил взгляд, слушая ее речь. Лишь правда больно резала его слух. Да, все было именно так. Сольвейг была последним шансом викинга, вернуться домой. Изгнание Харальда навсегда закрыло ему путь на север.
— Я пришёл просить у тебя прощения словенка. Я был глуп, сам не знаю что двигало мной тогда. Возможно это было задетое мужское самолюбие, когда ты так легко провела меня как последнего глупца, и высмеяла перед всем хирдом.
— Я лишь хотела получить свою свободу. Я не вещь, которую можно купить за монету. Я не смирилась с той участью которую хотел уготовить мне Харальд, поэтому я пыталась бежать.
Аксель поднял на неё печальный взгляд, Леля почувствовала к нему даже некую жалость. Двоякое чувство одолевало ее. С одной стороны Аксель ещё легко отделался, когда как Харальд зная правду, мог просто убить его в порыве гнева. С другой стороны возможно именно сейчас Аксель был искренним с ней. Быть одному среди чужаков не так то просто, ей ли не знать это? Немудрёно что он мечтает вернуться к родным фьордам.
— Я рада что ты признался и открылся мне. Но я не могу тебе ничем помочь. Я больше не вернусь на север.
— Но почему? Посмотри на своё положение? У тебя скоро родиться дитя, и по законам севера отец должен признать ребёнка! Неужели ты лишишь своего сына отца из за гордости? Ты должна была сказать Харальду о своём положении! Клянусь он бы никогда не опустил тебя!
Лёля покачала головой, пронизывающий ветер заставлял сильнее кутаться в тонкий платок, который совсем не грел. А от слов Акселя ее и вовсе словно в прорубь окунули. Он ничего не знает… Не знает почему ей пришлось уйти из жизни Харальда. И даже если бы она сейчас вернулась, не выглядело бы это как предательство? Сначала она разбивает сердцу викингу своей мнимой смертью и загадочным исчезновением, а потом когда его рана немного затянулась, возвращается назад? Что скажет на это Харальд? Что если не простит? Нет, слишком много если между ними… Ингеборг просила ее покинуть север ради Харальда, значит все не спроста. Но Аксель прав, есть одно связующее между ними. И это ребёнок, которого она с недавних пор носит под сердцем.
— Прости и ты меня варяг, но я не смогу вернуться с тобой в Хедебю. — Лёля вдруг почувствовала как железные тиски сковали горло — Мне пора, я совсем продрогла…
— Погоди словенка, подумай о моих словах! У твоего ребёнка должен быть отец! Харальд сможет вас защитить, тебе больше не придётся жить в нужде — Викинг окинул ветхое лесное жилище, одного его вида было достаточно что живет девчонка куда более чем скромно. — Я приду через семь дней, и мы поговорим ещё раз! Мы можем помочь друг другу Сольвейг, но прежде мы сделаем бравое дело, твой сын будет настоящим викингом и жить именно там где ему положено, подоле своего отца.