Скуф. Маг на отдыхе 4 (СИ)

И потому ей очень хотелось, чтобы рассказ был именно рассказом, а не просто кучей разрозненных фактов.
— Ну смотри, — демоница отложила пиццу. — Физически это проявляется вовсе не так, но попробуй представить себе мыльную пену.
— Представила, — кивнула Дольче.
— А теперь представь, что пена пятимерная.
— Э-э-э…
— Уже труднее, да? — усмехнулась Чамара. — Но это не столь важно. Можешь вернуться на шаг назад, я просто хотела объяснить, что всё не так просто. Так вот… Пену ты представила, а теперь представь, что пузырьки — это миры, место соприкосновения пузырьков — трещины, а всё, что между пузырьками, — это и есть то вспомогательное пространство, в котором мы впервые встретились. Как там называл его Васильваныщ?
— «Бублик».
— Бублик, — кивнула рогатая.
— Слушай, — Чертанова замерла, не донеся пиццу до рта. — А вот этот наш пузырёк… он может лопнуть?
— Лопнуть нет. А вот соединиться с другим пузырьком запросто.
— Это как?
— О-о-о, — протянула Чамара. — Как правило, это очень неожиданно и болезненно для жителей обоих пузырьков… Миров. Давай лучше говорить «миров»?
— Давай, — мотнула головой всё ещё встревоженная судьбами человечества Дольче. — А почему так происходит?
— Так происходит, когда в мире появляется слишком много трещин. Ваши ещё малыши по сравнению с тем, что я видела, уж поверь. Так что вы с вашим Васильваныщем очень правильным делом занимаетесь.
— А я знала, — кивнула Чертанова и вгрызлась в пиццу. — Знала…
Одно лишь это знание следовало хорошенечко переварить, но раз уж выдалась возможность узнать что-то у демоницы, то им нужно пользоваться по полной. А потому Дольче чуть подумала, прожевала и задала следующий вопрос:
— А почему тогда, когда кто-то проходил сквозь трещину, он становится безумным уродом?
— А ты разве стала безумным уродом? — хохотнула Чамара.
— Я нет, но-о-о-о…
— Защита от дурака, — всё-таки ответила на вопрос демоница. — Чтобы абы кто абы куда не скакал. Представляешь, что начнётся тогда?
Чертанова вдруг очень даже хорошо представила себе, что может начаться. Несколько вечеров наедине с Ромашкой, и ты невольно окажешься знатоком инвазивных видов Австралии и Северной Америки.
Юля в прямом смысле слова коллекционировала истории про животных, которые случайно перебрались на чужой материк и перекосили к чёртовой матери всю местную экосистему. И это животные! А что, если с материка на материк переберётся кто-нибудь разумный? Как в своё время Колумб перебрался, а за ним Кортес и остальные.
— Так что тут всё просто, — продолжила Чамара. — Механизм работает так: если ты достаточно силён, чтобы пережить переход, значит, ты достаточно разумен и вменяем для путешествия в другой мир. Всё.
— А кто этот механизм придумал? И вообще… кто его внедрил?
— Дай ещё кусочек и расскажу…
Чертанова тут же протянула коробку с пиццей, и Демоница ловко оторвала себе треугольничек.
— Обманула-обманула, бе-бе-бе-бе, — весело пропела она. — А если серьёзно, то… знаешь, мне очень лестно, что ты думаешь, будто бы мне известны все тайны бытия, но это не так. Хрен его знает, кто это всё придумал и внедрил. Меня, бывает, сама концепция материи пугает до чёртиков. Как это вообще? Откуда? Почему?
Демоница вгрызлась в кусок — снова горячий настолько, чтобы тянулась моцарелла.
— Ещё вопросы?
— Э-э-э… да… да…
Чертанова судорожно начала соображать, чтобы такого ещё спросить. Однако не нашла ничего умнее, чем попросить просто рассказать о том, какие бывают миры.
— Разные, — сперва просто ответила Чамара, но затем подумала и разродилась речью.
С её слов, получалось так, что по большей части везде, куда ни плюнь, всё одно и тоже. Просто идёт оно удивительно разными путями из-за климатических условий мира, его исторических событий, да и банального витка эволюции не в ту сторону.
А ещё из-за метеоритов.
Добрая каменюка, навернувшаяся с неба в нужное время и в нужное место, может сыграть свою роль.
Также демоница поведала о том, что все миры так или иначе населены хотя бы одной расой разумных существ, почему ей неведомо, и что при чуть ли не стопроцентной доминации антропоморфных форм жизни, люди всего лишь одни из.
  
— А демоны? — тут же нашлась Чертанова. — Демоны тоже «одни из»? И вообще… а что такое Ад? Просто мир?
— Ад — это другое… Так! — нахмурилась Чамара. — Слушай, девочка, а я не слишком ли много тебе уже сегодня рассказала? Может, хватит?
— Наверное, — кивнула Дольче. — Хочешь, теперь я тебе чего-нибудь расскажу?
Демоница от такой самоуверенности хотела было даже рассмеяться, но вовремя остановилась. Один интерес у неё всё-таки был. Истинно суккубий. Василий Иванович Скуфидонский. А родился этот интерес ровно в тот момент, когда этот мужчина вместо того, чтобы истечь слюной при её виде, начал торговаться за желания…
И более того! Он желал странного! Хотя бы потому, что в списке не значилось бурное соитие! А ведь это разрушительней ущерб самомнению! Не обида, и не оскорбление, но что-то такое, что обязательно нужно исправить, — решила Чамара.
— Расскажи мне про Васильваныща, — сказала она. — Что любит, чем увлекается?
— Ну-у-у, — протянула Дольче. — Не могу сказать, что знаю его достаточно давно, но кое-что прямо вот в глаза бросается…
Итого демоница насчитала для себя три пункта.
Первый — музыка. Чем тяжелей, тем лучше. Энергично, громко, а в идеале, чтобы кто-нибудь орал. С этим никаких проблем не возникнет. Под описание попадал почти любой коллектив Ада, поскольку целевая аудитория под заунывную лирику там попросту не сложилась.
Атмосфера, должно быть, не та.
Второе — мотоциклы. Механические ездовые звери, утробно рычащие и отравляющие воздух выхлопными газами. Чёрные, блестящие, хищные на вид. Что-то подобное Чамара встречала в других мирах, доступ в которые для неё не был открыт по часам в строго отведённое время. Так что не беда, достанем.
Ну и третья страсть Василия Ивановича — рыбалка. Изощрённое убийство младших видов при помощи богатого выбора инструментов. Тут без комментариев. Чамара и сама уже давно хотела устроить нечто подобное.
Для того, чтобы запланировать идеальное свидание, не хватало лишь одного пункта:
— Любимое блюдо?
— Ой, сложно, — честно ответила Чертанова. — Мы чего только вместе не ели, но никаких особых предпочтений я не заметила. А хотя…
Дольче вдруг вспомнился лысый повар, который помогал ей готовить вырезку для родительского комитета.
— Он любит всё, что только не приготовит Алёшин, — сказала Дольче.
— Альё-ё-ё-ё-щ-щ-щ-щин, — протянула демоница, коварно улыбаясь.
— Ой… а почему ты так коварно улыбаешься?
— Не почему, — отрезала Чамара. — Так. Мне кажется, что на сегодня достаточно. Пора бы уже и расставаться…
* * *
Пузырики.
Метеориты.
Защита от дурака.
Вот ведь… охренеть можно! Я посылал Чертанову учиться магии, а она внезапно возьми, да и сделайся экспертом по трещинам. Причём даже не международным экспертом, а сразу межмировым.
После первого же их занятия с демоницей, взбудораженная новыми знаниями альтушка первым же делом прибежала ко мне.
Вела она себя при этом как переигравший ребёнок или щенок лабрадуделя, которого впервые за день выпустили погулять. Смеялась, тараторила и жестикулировала как сурдопереводчик. Был бы у Чертановой хвост — виляла бы.
Спорю на что угодно.
Слово за слово, подтянулись остальные, и весь вечер прошёл, мягко говоря, интересно. Я даже про сингапурцев забыл, уж до того полезной и ценной мне показалась добытая Дольче информация.
До поры до времени, все эти знания я распорядился держать в секрете. Никому. Ни министрам, ни родителям, ни небезучастным завсегдатаем тематических форумов, ни психологам, ни уж тем более психологам-сатанистам.
— Да, Дольче?
— Да, Василий Иванович, — вздохнула Чертанова.