Скуф. Маг на отдыхе 4 (СИ)

А значит, шанс есть.
Призрачный, но всё же есть.
— Эть! — мимоходом Кузьмич вдарил по кнопке включения автополива.
Шлангом он пользовался только во время сильной засухи, если нужно было напоить деревца по периметру участка, ну а весь остальной газон поливался именно так.
— У-у-у-у! — оглянулся он на чёртовых ниндзей и погрозил им кулаком.
Не то чтобы бандиты испугались намокнуть, но внезапные брызги со всех сторон их явно дезориентировали. И это, блин, отлично!
— Экх, — Кузьмич схватился за свою лопату и: — У-у-У-у-УХ! — будто копьё, метнул её в преследователей.
Голову никому не снёс, но ранил. Ребята явно не ожидали, что полотно из утлой нержавейки окажется заточено похлеще катаны, и недооценили опасность. Теперь расплачивались — один из гадов зажимал рукой плечо.
Из-под пальцев сочилась кровь.
— Так тебе, сука, — выдохнул Кузьмич и рванул к крыльцу.
В подробности он никогда не вдавался, но весь дом должен быть буквально напичкан охранными артефактами. Ирина Ивановна лично занималась безопасностью, а в её квалификации сомневаться не приходилось. Чердак Скуфидонского, так тот вообще чуть ли не самое безопасное место в Империи.
Так что как только эти черти подойдут к двери… как только они посмеют взяться за ручку, их сразу же ждёт неминуемая гибель. Точно! Заморозятся они, испепелятся или превратятся в жаб… да кому какая разница⁈
— Фу-у-ух, — Кузьмич захлопнул за собой дверь, закрыл замок, задвинул засов, защёлкнул щеколду и ещё на всякий случай спиной навалился. — Фу-у-у-у-ух…
Безопасность, ну наконец-то!
Телефон.
Теперь срочно нужен телефон. Нужно как можно скорее предупредить Василия Ивановича о том, что на дом напали, ведь…
— Бах! — дрогнула от удара дверь за спиной.
— Какого… какого чёрта⁈
— Бах! — и снова. Бах! Артефакты не сработали. Максимально далёкий от магии, Кузьмич не понимал, почему и как такое вообще возможно, но доверял собственным глазам, ушам и спине, в которую снова: — Бах! — прилетело с такой силой, что дверь вот-вот сорвётся с петель.
Кузьмич был не в курсе. Чтобы артефакты сработали, их надо было активировать. Ирина этого не сделала, потому что дома оставался Тамерлан. А Тамерлан… Потому что спешил к Ирине.
— Твою-то мать…
Некогда звонить! Нужно оборонять дом! И пусть у Кузьмича нет магической силы, но у него есть мозги и выдумка, а значит, противостояние продолжается!
Бегом, первым делом Вильгельм Куртович ломанулся к щиткам и обесточил систему пожаротушения — как бы он ни гордился своей предусмотрительностью, сейчас её надлежало вырубить.
От щитков и сразу же на кухню. Кузьмич схватил электрический чайник, выплеснул из него всю воду, наскоро просушил внутренности бумажным полотенцем, затем схватил бутылку подсолнечного масла, влил всё её содержимое в чайник и воткнул его греться.
Далее поставил на плиту тоненькую блинную сковородку и зажёг газ.
На максимум, да погорячее!
— Бах! — тем временем петли и впрямь начали отставать и дверь заходила ходуном. — Бах! Бах! Бах!
Но не время для паники! У Кузьмича был какой-то план, и он ему следовал. И по плану сейчас нужно было бежать к полке с крупами. Вильгельм Куртович раззявил дверцы, взял две пачки цельного гороха — одну из которых сунул в карман — и пачку соли. Соль камердинер сразу же высыпал на уже изрядно раскалившуюся сковороду…
— Щёлк! — это поспел чайник.
— Себя бы только не подпалить, — пробубнил себе под нос Кузьмич и приступил к последней фазе диверсии.
Залил раскалённую соль раскалённым маслом и кинул сверху спичку. Вжух! — первые язычки пламени упёрлись в потолок. Но задумка Вильгельма Куртовича была совсем не в том, чтобы сжечь дом, а потому он почти сразу же сбил огонь полотенцем.
Дым…
Едкий, отвратный, слезоточивый и моментально вызывающий рвоту густой дым повалил из сковородки. Считаные секунды, и потолок уже пропал в его клубах.
— Отлично-отлично-отлично, — бормотал Кузьмич, опасливо оглядываясь на дверь, и вскрыл пачку гороха.
Сюда, сюда, сюда немного и, конечно же, добрую горсточку под дверь. Жаль, конечно, что это не подшипники. И жаль, что помимо гороха на полу не было битого стекла, железной стружки или вообще чего-нибудь ядовитого, но-о-о-о…
  
Уж что есть.
Кузьмич справлялся, как мог.
Готово! А теперь наверх! И очень вовремя, потому что: — Бах! — бандиты наконец-то вынесли дверь и ворвались внутрь. И первый же из них с грохотом распластался в прихожей.
— Ах-ха-ха-ха! — заржал Кузьмич со второго этажа. — Вы поняли, с кем связались, твари⁈ Поняли⁈
Камердинер выиграл себе ещё немного времени.
Пока бандиты вдоволь натанцуются на горохе, пока проморгаются в дыму, пока поймут, куда идти дальше, он подготовится к следующему удару. Да простят его Василий Иванович и Ирина Ивановна, но для этого ему придётся вторгнуться в их комнаты.
К Василию Ивановичу за очками для дайвинга — помнится, он как-то раз на полном серьёзе собирался нырять в местном озере, но дальше разговоров и покупки снаряжения дело не пошло. А в покои Ирины Ивановны камердинеру пришлось наведаться потому, что санузел на втором этаже был только у неё.
А дым тем временем поднимался…
Так что Кузьмич шустро нацепил на себя очки, намочил первое попавшееся полотенце, обернул его вокруг головы и вышел обратно в коридор встречать гостей.
Как только снизу послышались первые шаги, Вильгельм Куртович вскрыл второй пакет гороха и высыпал его на ступени. Громыхание не заставило себя ждать, но вот ведь… какие же всё-таки молчуны! Кряхтят, шипят, периодически вскрикивают от боли, но до сих пор ни слова не проронили!
Первая атака отбита.
Повторную попытку бандитов подняться Кузьмич пресёк, метнув в дым альпийский рог и фарфоровую крышку для унитаза. Третью — блинами для гантелей из комнаты Скуфидонского. Во время четвёртой попытки бандитов Вильгельм Куртович бросался всем, что только попадалось под руку.
Увы, всё, что попадалось под руку было не столь тяжёлым и к тому же очень быстро заканчивалось. Чтобы не доводить до абсурда и не бросаться одеждой, Кузьмичу даже пришлось отломать дверной наличник.
Он-то и улетел в дым последним.
Кажется, всё. Кажется, дело приближается к кульминации. И, кажется, кульминация окажется для Вильгельма Куртовича очень-очень драматичной.
Что ж…
— Я сделал всё, что мог, — сказал Кузьмич в мокрое полотенце и засучил рукава.
Сдаваться живым он не собирался. И пусть бандитов будет хоть шестеро, хоть семеро, хоть грёбаная сотня… пусть у них будут ножи, пистолеты и чёртова магия, напоследок они обязательно отведают кулак Вильгельма Куртовича.
Не от дыма, но на глаза камердинера навернулись слёзы.
Провожая свою жизнь, внезапно захотелось что-то спеть. Что-то атмосферное. Что-то душевное, с надрывом, под стать ситуации. И здесь австрийца вновь выручил язык его второй родины.
— Сто-о-ою, — тихо и робко пропел Кузьмич. — О-о-один… Нет, — оборвал он сам себя. — Не так.
Не без усилий Вильгельм Куртович набрал полную грудь воздуха, расправил плечи и как только мог громко заголосил:
— СТО-О-О-Ю ОДИН! СЕРДЦЕ РВЁ-ЁТСЯ ИЗ ГРУ-ДИ! ПОДНИМАЯ ЗНАМЯ! НЕ ДОЖИВШИЙ ДО СЕДИН! ПОО-О-ОО-ОД СОЛН-ЦА ЗНОЙ…
* * *
— Мы нашли чертежи, приём.
— Отлично! Отходим, приём!
— А что делать с бородачом? Приём.
— Он видел ваши лица?
— Нет, не видел… и… кажется, он совсем обезумел. Бросался в нас крышкой от унитаза, а теперь что-то орёт. Приём.
— Тогда тем более оставьте его в покое…
* * *
Пу-пу-пу…
Нет, ну надо же, а?
Все здоровые, бодрые и розовощёкие, а Шестакова умудрилась какую-то хрень в бублике подцепить. И ведь её Фонвизина всю дорогу во здравии поддерживала, а всё равно не помогло.
И как же оно, блин, не вовремя!
Или… или наоборот вовремя? Да, пожалуй. Оно ведь так даже лучше, что мы сейчас на карантине и под пристальным вниманием врачей. Мало ли, что это за болячка такая странная?