Свой респаун (СИ)

— Стой, Шуга. Ты заметил, как он осёкся?
— О, Архарчик, ты тоже заметил?
— А? В смысле? — ордынец посмотрел то на меня, то на Груздя.
Но я уже более спокойным голосом спросил у Цератула:
— И что же там дальше, впереди? Что у вас скрыто в недрах гор?
— Я же говорю, отвалы для пород, и для такой гнили, как использованные земные расходники…
Он теперь явно просто пытался разозлить меня и остальных, чтобы мы перестали думать. Но Шугабой тоже разгадал эту его затею.
  
— Саня, он сказал про… уф-ф… про пауков, — ордынец судорожно сглотнул, — Сказал, что это их оружие… Может, там выход к ним наверх?
— Ещё один лифт, — кивнул Груздь.
Ноэмо вдруг стал извиваться ужом, пытаясь вырваться и распутаться. Правда, Бинтик тут же пустил в него паутину и оглушил электроразрядом.
— Вам недолго осталось, — кое-как очухавшись, прошипел Цератул, — Ещё минута, и здесь будут… м-м-м!
Я долбанул ему по рту ледяной молнией.
— Ты погоди, — я похлопал ноэмо по плечу и кивнул в сторону Груздя, — Сейчас наш самый главный живодёр за дело возьмётся, и вот тогда тебе точно кабздец настанет.
— О да, этот зверюга ещё тот, — серьёзно поддакнул ордынец.
— Козлы! — буркнул Груздь.
Ноэмо прищурился, а я спросил у Шугабоя:
— Может, ещё чего попробовать оторвать? Целитель у нас есть, можем экспериментировать сколько влезет. Да и уши кривовато встали, надо поправить…
— Ты ничего у меня не узнаешь, протоварвар!!! — не выдержал ноэмо.
Неожиданно для него я достал шарик пинга и приложил к губам инопланетянина. Пытки и раны убавляют пинг, и мне бы не хотелось, чтобы наша жертва вдруг посреди допроса отбросила свои инопланетные копыта.
— Так что там впереди? — повторил я.
  
Глава 23
 
— Там оружие, которое вам, тупиковой ветви эволюции, никогда не понять, — наконец, выпалил Цератул.
— Ого… Ядерное, что ли? — удивился я, — Или вирус какой?
— Пф-ф, вы галактическое посмешище! Ядерная бомба есть божественное оружие, оно доступно лишь Хранителям, — заявил ноэмо, — А вирус излечит любой целитель, круглоухие одноклеточные!
— Слушай, Саня, он меня конкретно задолбал, — Шугабой стукнул кулаком по ладони.
— На это и расчёт, — буркнул я, — Так что за оружие? Или бросаем тебя в ангар, отрываем тебе руку и идём дальше сами.
— Зачем руку⁈ — Цератул запаниковал, — Без яда Туманного Паука вы всё равно не сможете законсер… — он осёкся.
— Ага… — я посмотрел на дверь, за которой тихо шуршал какой-то особо упрямый паук. Ну а что, попытаться добыть яд вполне возможно, тогда и руку сохраним, и таскать с собой этого болтуна не обязательно.
— Впереди всё равно двери, с которыми вы без меня не справитесь! — выпалил в ужасе ноэмо. Хм, оказывается, и в Параллаксе есть вещи, которых можно бояться.
— Итак, — я примирительно поднял ладонь, — Или ты нам помогаешь, жалкий предатель своего драного Очага…
— Да как ты смеешь, мелкодисперсная космическая взвесь!
— … или мы сейчас тут будем экспериментировать, как добыть яд паука, оторвать тебе руку и замариновать её. Помни, у тебя ведь две руки, так что у нас как минимум, две попытки. А ещё у нас целитель, и поэтому попыток будет больше. А ещё тебя мы оставим в ангаре, где тебя закутает в кокон Туманный Паук и будет ме-е-едленно переваривать…
— Хорошо, — еле выдавил из себя Цератул, — Будь по-твоему, венец земного коварства!
Удачная сделка — успешно!
Я с облегчением выдохнул… Ну хоть где-то пригодились мои навыки.
* * *
Этот самый Цератул Рассчётливый… кстати, я прекрасно помнил о его втором имени, и старался держать это в голове. Но по классу он был инженером, и, по сути, скорее всего его расчётливость относилась именно к технической части.
Так вот, этот самый Цератул, как оказалось, многое знал и поэтому рассказал о сегодняшнем раскладе в Марсовой Россыпи. Вообще, три фракции — исхюры, ноэмо и эйкины — и вправду договорились о том, что они растянут раунд насколько могут, чтобы добыть побольше пинга.
Но дело было не только в этом. Добив сюнэ, Очаги бы закончили раунд и победителю бы достался чёрный пинг от поверженного Охрюнны и ещё один чёрный пинг из-за того, что сюнэ теряют звание Великого Очага…
— Погоди, так два чёрных пинга в награду? — изумился я.
— Что тебя удивляет, межзвёздное недоразумение? Эта игра последняя для сюнэ, поэтому и такая громадная награда.
Как оказалось, если бы это был рядовой раунд за владение каким-то кластером или за определённые ресурсы, то награда бы составила в лучшем случае один чёрный пинг. Он может вылететь при поражении базы противника и его алтаря. Но шанс всё равно небольшой, и в основном все охотятся за золотым мета-пингом — тем самым, что позволяет переносить материю по галактике.
Вот только для Великого Очага Сюнэ раунд был решающим. Они потеряли почти все свои кластеры, проиграв во всех последних раундах. У них остался лишь Кров — родная звёздная система — и, по глупому стечению обстоятельств, забытый всеми кусок пояса Ориона.
Он был на краю разведанных областей Параллакса, достался поросятам по архайскому жребию давным-давно, поэтому сюнэ вообще никак не успели его ни разведать, ни освоить.
Основная же возня между Великим Очагами шла обычно в центре галактики, где самые вкусные ресурсные базы, и, видимо, поэтому за сюнэ и остался этот кусочек на краю.
Но ситуация у них была совсем хреновая, и, возможно, Очаги даже бы не согласились устраивать раунд за всеми забытый кластер. Зачем, если можно вынести у поросят Кров, а затем брошенный кластер и так кому-нибудь да достанется?
Почему-то в дело вмешались архайи… А сюнэ уцепились за последнюю соломинку, в надежде, что протянут ещё один раунд. Вот только оказалось, что среди высших сюнских жрецов оказались предатели, и для активации базы на Марсовой Россыпи они не стали делить последний Камень Хранителя, а отдали тот, что хранился на родной планете.
То есть, после этого раунда Кров сюнэ остался бы совсем беззащитным без Хранителя, и автоматически перестал быть Великим Очагом.
— Ну, про заговор я слышал, — сказал я, пока мы двигались к лифту, — Говорят, высший совет сюнэ вообще решил слить всю игру.
Ноэмо лежал на спине недовольного Бинтика и продолжал говорить:
— Да. Они тянули время, чтобы найти тех, кто согласится сохранить жизни горстке сюнского правительства. Самая главная победа для них — оставить за собой живое тело.
— А жизни всего остального Очага этих предателей не интересуют? — Шуга спросил у Цератула, — Ну свинство какое-то!
— Ошибка земной эволюции, неужели ты пытаешься надавить на мою жалость? Мне вообще не жалко никаких сюнских жизней! — ноэмо усмехнулся, — Наш Великий Очаг силён, и далёк от поражения. Мы сами миллионы лет назад вышли в Параллакс, обнаружив расширяющуюся локацию в нашем кластере. Мы — сильны и не требуем ни от кого жалости. А если сюнэ допустили свой разгром, значит, и жалеть их нечего.
Я вздохнул, понимая, что так-то он, с сугубо прагматичной точки зрения, прав. Но Хойро и Пятайя выглядели и сражались так, что явно искренне хотели спасти жизнь своему очагу… Им были важны реальные жизни других свинопланетян, а в то же время какая-то кучка предателей в Высшем Совете просто клала на всех огромный виртуальный болт. Даже своего Хранителя решили слить.
А наше человечество? Мы ведь тоже в очень слабой позиции, и тоже, по сути, не успели развиться до того, чтобы самим выйти в Параллакс. И что, из-за того, что какие-то ушастые козлы высокоразвиты, мы должны просто сложить перед ними наши человеческие ручки?
  
— Продолжай без своих философских мнений, — сухо сказал я, остановившись перед дверью в лифт. Посмотрев дальше в коридор, я задумался, одновременно слушая рассказ Цератула.
В общем, оказалось, этот раунд необычайный по призам, которые бы достались победителю. Чёрный пинг за Хранителя, и чёрный пинг за очаг… Да ещё и человечество, которые было основным ресурсом в этом раунде, вдруг оказалось Искрой.