Твой гнусный секрет (СИ)
— Так вот ты какой настоящий?..
— Какой — такой? — бросил он с неприятной ухмылкой и, не дождавшись ответа, взял и ушёл, заставив её проводить его широкую спину взглядом до самой двери кофейни.
— Ты доела? — спросил вернувшийся из туалета Эрнест. — Они через пятнадцать минут закрываются, пора собираться.
— Да, доела, — она поднялась и взяла у него из рук своё пальто, чтобы одеться. — На такси поедем? Автобусы уже не ходят, а до метро далеко тащиться. Да и по цене почти одинаково. Час пик уже прошёл, такса стандартная — незначительно выше стоимости двух билетов в метро, если скинемся.
— Я сам заплачу за такси.
— С чего это вдруг? Внезапно разбогател на своей игре на бирже?
— Я затащил тебя на неудачный фильм…
— Успокойся, — мягко перебила его София, — ты мне и так уже купил дорогущий кусок торта и коктейль. Мы давно в расчёте. Да и не такой уж фильм был неудачный. Нормальный для ужастика. Поэтому хватит бухтеть, пойдём.
Сразу успокаиваться Эрнест не захотел, как и брать у неё половину суммы от стоимости поездки. Она и без его выкрутасов была уже на взводе, поэтому банально сделала банковский перевод по номеру телефона, скинув ему на карту полную стоимость. И для надёжности пригрозила, что за любую попытку вернуть ей хоть копейку — отошёл обратно в два раза больше денег. И этим они могли заниматься долго, пока их карты не заблокируют из-за подозрительной активности.
В свою очередь, чрезвычайно недовольный Эрнест настоял на том, чтобы проводить её до двери квартиры. В лифте они ехали в тишине, злясь на упёртость друг друга. А уже на лестничной площадке обменялись дежурным набором фраз, обнялись на прощание и, прежде чем София зашла в квартиру, а он вернулся в кабину лифта, всё же примирительно улыбнулись.
Глава 7
Подозрительные перемены
— Говорю в последний раз: хватит меня преследовать, — её потряхивало то ли от злости, то ли от страха, но София всё равно продолжала смотреть в бесстыжие глаза.
— Мне уже начинает надоедать твоя игра в недотрогу! — Джулиус подступил к ней вплотную и растянул губы в улыбке, больше напоминающей кровожадный оскал. — Тебе очень повезло встретить такого терпеливого парня, как я. Другой уже давно тебя наказал бы за такое отвратительное поведение. Вот.
— Я не играю ни в какую недотрогу. Как и что мне надо сказать, чтобы ты отстал от меня?..
— Я недостаточно дорогие подарки тебе покупаю? — понял он её по-своему. Логика у него работала крайне извращённо, учитывая, что все коробки она в нераспечатанном виде возвращала ему обратно. — Ты, конечно, симпатичная девушка. Но, дорогая, не слишком ли ты высокого мнения о себе?
— Мне от тебя ничего не нужно: ни подарков, ни внимания. Просто давай жить каждый своей жизнью, как раньше? Пожалуйста.
Поскольку они спорили посреди коридора, вокруг довольно быстро стянулись зрители. Один парень даже достал телефон, чтобы снять их склоку на камеру. И не постеснялся помахать ей ручкой, когда София с осуждением посмотрела прямо в объектив. Наивно понадеялась, что сможет его тем самым пристыдить.
Люди во все времена жаждали хлеба и зрелищ — нет ничего интереснее трагедии, расколовшей чью-то драгоценную жизнь. По отдельности каждый человек может оставаться сострадательным, понимающим и милосердным. Но оказавшись в толпе, многие теряли себя, как отдельную, самостоятельно мыслящую личность. Они с поразительным проворством сливались в одну аморфную, равнодушную массу — уродливое существо, жадное до чужой боли. И с наслаждением упивались страданиями незнакомцев, на ходу додумывая грязные детали.
— Чего уставились, никогда не видели, как влюблённые ссорятся⁈ — возбуждённо выкрикнул Джулиус, обводя сытым взглядом собравшихся людей. Ему явно нравилось быть в центре внимания, даже если причиной тому оказался скандал.
— А вы точно влюблённые? — беззаботно спросил смутно знакомый женский голос. — Не похоже, чтобы ты ей нравился.
— Она просто стесняется!
— Держись от меня подальше, — тихо сказала София и развернулась, намереваясь просочиться через стену из безликих людей.
— Эй, я ещё недоговорил, — он схватил её за запястье. — Не смей уходить, пока я не закончил!
— Отпусти!..
— Сколько ты ещё будешь ломаться? Чего ты хочешь? Брендовых шмоток? Новый телефон? Хорошо, я куплю тебе всё, что ты захочешь! Вот!..
— Да ничего мне от тебя не надо! — воскликнула она и дёрнула руку, поморщившись, когда Джулиус крепче сжал запястье. Из глаз брызнули слёзы, но не столько от боли, сколько от обиды. Все лишь стояли и глазели, никто не думал заступиться за неё. — Отпусти, придурок!
— Хватит исполнять, стерва!
— Мне больно!..
— Отпусти её руку, — сухо приказал тот, кого София ожидала увидеть в числе своих защитников в последнюю очередь. Разве не чего-то подобного он добивался, когда натравливал на неё самого чокнутого в университете придурка?
Медленно подняв взгляд, она, к своему изумлению, обнаружила непривычно серьёзное выражение на лице Доминика, словно ему была неприятна эта некрасивая сцена. Он смотрел Джулиусу прямо в глаза, в то время как длинные, но отнюдь не тонкие пальцы всё сильнее сжимали теперь уже его запястье.
— Эй, ты чего? — тот отдёрнул руку и затравленно огляделся по сторонам. Слегка потряс кистью и подступил к нему вплотную, чтобы прошипеть в подбородок: — Чего вмешиваешься в наши дела?
— С девушками нельзя так обращаться.
— Да какое тебе дело, как я обращаюсь со своей девушкой!
— Ты его девушка? — спокойно спросил Доминик у неё, не спуская ледяного взгляда со своего оппонента.
— Нет, — коротко ответила она.
— Софи так говорит, потому что мы поссорились!..
— И никогда ей не была, — добавила София, взяв себя в руки до такой степени, чтобы не совершить глупость и не довериться тому, кто изначально всю эту кашу заварил. — Он меня преследует уже два месяца. После вашего с ним разговора в туалете. Это же ты сказал, что я в него влюблена?
Люди вокруг громко зашептались, затопив на какой-то миг коридор возбуждённым ропотом: кто-то не поверил ей, кто-то посчитал это забавной шуткой, но всё же нашлись и те, кто усомнился в порядочности всеобщего любимчика.
— Кстати, да! — тут же подхватил Джулиус и, обращаясь к толпе, ткнул пальцем в Доминика. — Это он мне сказал, что София на меня запала. Поэтому я благородно решил ответить на её чувства. Вот.
Серые глаза лениво соскользнули с него и впились в Софию. В многозначительном взгляде читалось слишком много разных чувств, чтобы делать какие-то однозначные выводы. Он либо расстроился, посчитав, что она нанесла ему удар в спину, вместо разумной благодарности. Либо веселился из-за попытки загнать его в угол. Либо размышлял: сразу отплатить ей той же монетой или чуть погодя. И чем дольше он смотрел, тем меньше она понимала, чего от него ждать дальше.
Если так подумать, то Доминику достаточно просто во всеуслышание рассказать о своей симпатии к ней, чтобы окончательно превратить её жизнь в ад. Для девушек, бегающих за красивым кошельком с деньгами, нет разницы, взаимная у них симпатия или односторонняя — София в любом случае испытает на своей шкуре все прелести травли.
Сердце ёкнуло, пальцы похолодели, а по хребту пробежали противные мурашки.
Неизвестность пугала больше всего. Предугадать мысли двуличного подонка, главное развлечение которого заключалось в манипулировании другими людьми, сложно. Даже сейчас он, по сути, продолжал с ней играть. Намеренно затягивал паузу, щекоча всем нервы.
— Боюсь, между нами возникло недопонимание, — объявил Доминик и отвернулся, чтобы снова встретиться глазами с Джулиусом. — Я никогда не говорил, что София в тебя влюблена.
— Прямым текстом, да, не говорил. Но…
— Я не могу, да и не хочу брать ответственность за косвенные домыслы, возникшие у тебя в ходе нашей короткой беседы.
— Но ты же первый со мной заговорил о Софии!