Тёмный маг. Книга 9. Извилистый путь

– Я знаю и не могу тебе ответить, – я сел на стул и потёр руками лицо, после чего взял в руки пиликнувший несколько раз телефон. Несколько сообщений от Лео. Прочитав их, я прямо посмотрел на нахмурившегося Ромку. – Кровь, которую вы нашли, принадлежит Ванде, как и отпечатки в подвале. Больше никаких следов. Кровь исследуют на яды и психотропные вещества, что-то экспертам Демидовых в ней не понравилось.
  
– Не удивлён, – процедил он, проведя дрогнувшей рукой по и так торчавшим в разные стороны волосам. – Дима, мне страшно. Мне впервые так страшно, что я не могу даже мыслить рационально.
– Рома…
– Тебя не было в том подвале. Ты даже представить не можешь, в каких условиях её держали. И я не могу не думать о том, что с ней могут делать. Я, привыкший к боли с раннего детства, не выдержал и месяца, сломавшись в более комфортабельных условиях.
– Не накручивай себя, мы ничего не знаем, – раздался треск, и я с удивлением посмотрел на обломки карандаша, который непонятно, каким образом оказался у меня в руке.
– Я не могу бездействовать, но совершенно не знаю, что ещё могу сделать, – продолжал говорить Ромка, глядя на меня в упор светлыми глазами.
– Я…
– Ага, я так и думал, что вы все здесь, – в комнату ворвался Лео, обводя её заинтересованным взглядом.
– Что ты-то здесь делаешь? – вырвалось у меня. – И как ты вошёл?
– Мне открыла дверь твоя очаровательная подруга, – ответил Лео, махнув рукой, а я пристально посмотрел на Лену, вошедшую в этот момент в комнату с подносом, на котором были расставлены кружки. – Я хочу помочь своим друзьям. Правда, не знаю, чем. Но я чувствую, что должен быть причастен ко всему этому. Хотя бы морально. Могли бы и сразу сказать, что случилось. Почему я узнаю обо всём, что творится у меня дома, самым последним?
– Лео, ты… – я только отмахнулся, покачав головой.
– Чай с мятой, – проговорила Лена, составляя кружки на стол. – Вам нужно немного успокоиться, он поможет, – она посмотрела на меня и, ободряюще улыбнувшись, вышла из комнаты, оставив нас в чисто мужской компании.
– Да, успокоиться нам не помешает, – я взял в руки кружку с ароматным напитком, делая глоток. Лео тем временем подошёл к столу и, покрутив в руках одну из книжек, бросил её на стол, хватая дневник Ванды.
– Кто такой Кляйн? – спросил Демидов, поднимая на меня глаза. – Это наш министр внутренних дел? – деловито уточнил он, а я поперхнулся горячим чаем, выхватывая дневник из рук Лео.
– Ты знаешь, что здесь написано? – вырвалось у меня, когда я внимательно посмотрел на страницу, в которой, кроме каких-то палочек и странных символов, ничего не увидел.
– Это обычная стенография, – поморщился Лео.
– Мы изначально знали, что это стенография, – процедил я. – Но прочитать её у нас не получилось, поэтому решили, что это какой-то код.
– Это стенограмма на польском. Правда, какой-то диалект, я в этом не силён, поэтому половину не могу разобрать. Но первая фраза весьма трогательная, пробирает до слёз: «Гаранин, детский дом, почему его не убили?!» Похоже, Вишневецкая была немного расстроена, когда это писала, – задумчиво пробормотал он, выдёргивая у меня из рук дневник и открывая его на первой странице.
– Откуда ты знаешь, что это стенограмма на польском? – прямо спросил у него Ромка, а я в это время думал над тем, кого мне убивать первым из отдела шифровки.
– У меня треть бизнеса в Польше находится. Начальник моей службы безопасности присылает мне отчёты в подобной форме. Не знаю, чем он руководствуется, но мне пришлось выучить не только польский, но и эти каракули, – и Демидов закатил глаза.
– Та-а-к, вы здесь развлекайтесь, а у меня появились очень неотложные дела, – проговорил я скороговоркой, вновь выхватывая у Лео дневник и сразу же перемещаясь в здание СБ с помощью портала, сделанного из обломка карандаша.
 
Глава 3
 
Я ворвался в криптоаналитический отдел Службы Безопасности, расположившийся в двух кабинетах на втором этаже головного здания. Несмотря на то, что день был в самом разгаре, никого из сотрудников на местах не было, кроме одиноко сидевшего паренька-стажёра, корпящего над какими-то бумагами.
– А где все? – хмуро поинтересовался я у вскочившего и резко обернувшегося на мой голос парня.
– Так рабочий день закончился, – неуверенно ответил он, подходя ближе. Лет двадцати не больше, высокий, немного худощавый, тёмные волосы резко контрастируют со светлыми голубыми глазами, не как у Ромки, но всё равно довольно непривычно. – А дел никаких срочных нет, вот все по домам и разбежались.
– В каком смысле рабочий день закончился? Сейчас ещё три часа дня! – я уставился на стажёра, с трудом подавляя желание выматериться.
– Так финансирование нашего отдела ещё в прошлом месяце сократили и всех перевели на пол ставки, – он пожал плечами. – Мы все последние несколько дней только по собственной инициативе с предоставленными вами записями работали, а так всегда на экстренный случай есть дежурный, который прибудет по первому звонку.
– Отлично, – я прикрыл глаза и потёр переносицу. Похоже, вопрос о полной реструктуризации всей системы Службы Безопасности встанет перед нами с Эдом в полный рост в самое ближайшее время. Пора уже вмешаться её основателю и одному из офицеров, если Громов никак не может лично справиться с пожирающей его бюрократической и политической машиной, что бы он ни говорил. Потому что всё происходящее медленно, но верно ведёт к полному краху единственной системы, которая может что-то противопоставить самодурам из правительства. – А ты тогда что здесь делаешь?
– Так я подумал, вы наверняка что-нибудь найдёте, что поможет нам расшифровать записи Ванды. А пока дежурный будет добираться, я бы смог помочь, чтобы не терять времени даром, – немного смутился парень, но взгляда не отвёл. – Вы что-нибудь узнали?
– Да, я узнал. Например, о том, что записи обычного оперативника смог расшифровать не менее обычный человек, не относящийся к СБ, за пару секунд, – и я бросил на один из рабочих столов ежедневник. – И у меня возникают вопросы ко всему вашему отделу, которые я буду задавать твоему начальнику.
– Я не имел полного доступа к этому делу, – нахмурился парень. – Я же всего лишь стажёр. Вы позволите? – после моего кивка он осторожно взял в руки дневник и бегло его пролистал. – Это обычная стенография. Но, как я понял, ни под один язык, которые проверяли коллеги, стенограмма не подходит.
– А какие языки проверяли? – я внимательно смотрел на сосредоточенное лицо, стараясь остыть и не сорваться на этом парне.
– Русский, фландрийский в нескольких диалектах, немецкий, французский, испанский, английский. Все, на которых Ванда хоть немного говорила, ссылаясь на то досье, что вы предоставили, – закусив губу, проговорил он.
– Какой язык вы не проверили? – прямо спросил я, прекрасно понимая, что от ответа на мой такой простой вопрос сейчас зависит карьера этого стажёра.
– Я не… польский, – выдохнул он. – Макаров не проверил польский язык. В перечне языков, которые изучала Ванда, он не значится, но она же этническая полька, – парень посмотрел на меня немного расфокусированным взглядом и сел на стул рядом со мной, пододвигая к себе клавиатуру и включая стоящий на столе компьютер.
– Как тебя зовут? – спросил я, глядя на то, как он сканирует первую страницу и начинает активно стучать по клавишам.
– Артём Ежов, – повернулся он ко мне. – Я неделю здесь стажируюсь, закончил Московский университет. Как же так, почему никто не догадался раньше? Я же знал, что она полька, – продолжал он тихо бормотать себе под нос.
  
– Тебе нравится Ванда? – я продолжал внимательно разглядывать его, и он резко обернулся, явно не ожидая от меня такого простого вопроса.
– Ну, она хорошая, добрая, милая. Да, она мне нравится, – наконец, произнёс Артём, опустив взгляд. – Почему вы спрашиваете?
– Потому что она мой лучший друг, – я пожал плечами и, пододвинув стул, сел рядом с Артёмом, решив не говорить, что ему мало что светит в плане отношений с Вишневецкой. Только если Ванда в очередной раз не сойдёт с ума и не решит выскочить замуж за первого встречного. И не слишком важно, будет ли способствовать этому постороннее вмешательство или её снаряд в голове немного пошевелится под действием каких-нибудь факторов. А здесь как раз её типаж.