Чистильщик (СИ)

Что из этого всего было правдой, а что — необузданной выдумкой, вроде людей с песьими головами, якобы живущих на краю света, он не знал. А, может, и люди с песьими головами выдумкой не были, подумалось ему. Вон, Альмод совершенно серьезно говорил про упырей и драконов. На драконов он бы посмотрел… издалека. Может, и получится.
— Хороший способ хранить тайны, — сказал он. — Сделать так, чтобы даже если очень захочешь, рассказать не получилось.
Кнуд рассмеялся:
— Сам умираю от любопытства. Ничего, дорасту до командира — узнаю.
Эрик поднял бровь.
— Там было три командира — мой, Магни и Астрид — их сейчас здесь нет, потом познакомишься — три пророка и Первый. И это все, что я помню.
Ответить Эрик не успел. Они подошли к площадке, где Ингрид и незнакомый мужчина, на вид ровесник Альмода, наблюдали за поединком двух парней и девушки, время от времени что-то подсказывая. Мужчина — высокий и мощный, с жестким, будто вырубленным из камня лицом — обернулся к ним, кивнул Кнуду, тот поклонился в ответ.
Ингрид, улыбнувшись, тоже кивнула им обоим, Кнуд поклонился и ей, и Эрик запоздало сообразил: Альмод отправил ее «погонять» новичка вовсе не потому, что поленился сам. Мысленно обозвав себя болваном, поклонился обоим, как младший старшим. Караулы, пьянки и блядки, значит…
— Я — Ульвар, — сказал мужчина. — А ты — Эрик? Поставить вас вместе? Кнуд хорош с мечом, а ты как?
— Средне.
— Альмод средних не берет.
Эрик пожал плечами, краем глаза заметив, как вытянулось лицо Кнуда. Ульвар обернулся к Ингрид.
— Что скажешь?
— Средне, — подтвердила та. — Плетет отлично, а меч…
— Сам посмотрю. Моего парня возьмешь?
Ингрид кивнула. Ульвар направился к стойке с деревянными мечами. Кнуд, наконец, обрел дар речи:
— Ты ходишь с Заговоренным? И ничего не сказал?
Эрик снова пожал плечами:
— Вообще-то ты не спрашивал.
Кнуд выругался себе под нос. Ингрид рассмеялась:
— Эрик не знал, кто такой Заговоренный. Альмод свое прозвище не любит.
— Я бы таким гордился, — заметил Кнуд.
Ингрид не ответила, только мотнула головой, мол, пошли, и тоже направилась к стойке. Что-то сказала вполголоса, Кнуд засмеялся, она тоже расхохоталась.
— Засматриваешься? — раздалось рядом.
Эрик вздрогнул, только сейчас обнаружив, что действительно откровенно на нее таращится. Почему-то зарделся.
— Нет.
— Ну нет, так нет, — сказал Ульвар, протягивая грубо сделанный браслет.
Эрик мысленно поморщился, продевая в него запястье — по-прежнему хотелось отшвырнуть небесное железо, точно горячий уголь, а потом попрыгать сверху, как следует утаптывая в землю. И камнями заложить.
— Раз не дернулся и не заорал, значит, клинок тебе уже дали.
Эрик кивнул.
— Привыкнешь. — Ульвар протянул ему деревянный меч, такой же, как держал сам.
— Как к этому можно привыкнуть?
— Привыкают же люди жить без руки, без ноги, ослепнув… А это даже не навсегда.
Оказалось бы, что навсегда, он бы, наверное, руки на себя наложил. Но вслух об этом говорить незачем.
— Давай, — сказал Ульвар. — Нападай.
Эрик качнулся вперед, прощупывая защиту. Легко отбил такой же, пробный, выпад.
— Как тебе у нас?
— Пока не понял. — Он отшатнулся от обманного удара в лицо, блокировал летящий к голени меч.
— Альмод сложный человек.
— С этим трудно спорить. — Эрик пнул, целясь в колено, но ноги Ульвара там уже не было.
— А вот так не стоит, — заметил тот. — Отвыкай.
— Почему? Нечестно?
— Тварям плевать на честь. Но вот касаться их не стоит.
Эрик нахмурился, парировал удар, переходя в контратаку. Меч замер в паре дюймов от шеи Ульвара. Интересно, когда тому надоест играть в кошки-мышки?
— Я видел тварей. И пока совсем не понимаю, чем может помочь клинок.
Ему рассказали, конечно. Но вдруг Ульвар скажет что-то еще?
— Надейся, что не доведется на своей шкуре проверить.
— Не люблю недоговорок. — Очередной удар ушел в пустоту, Эрик пошатнулся, едва не потеряв равновесие.
— Это трудно объяснить, пока не увидишь своими глазами. Так же как трудно объяснить, почему люди Заговоренного готовы сложить за него головы.
 
Это-то как раз легко объяснить. Потому что Альмод идет в проходе последним. Потому что вытаскивая Фроди вел себя так, словно сам бессмертен. Потому что Заговоренный.
— А об этом лучше спрашивать не у меня, — Он зашипел, когда тяжелая деревяшка больно приложила по ключице. Труп. Зараза!
— Осторожничаешь? — усмехнулся Ульвар. — Он тебе не нравится?
Эрик снова уклонился, едва не потеряв равновесие. Разозлившись, попытался контратаковать.
— Он не девчонка, чтобы нравиться мне или нет. Он мой командир, и либо мы как-то сработаемся, либо я… — он охнул, пропустив удар по запястью, клинок выскользнул из разом онемевшей руки. В настоящем бою Эрик бы уже лишился кисти. Присел, уходя от атаки, подхватил меч левой, понимая, что на самом деле это если и отсрочит «конец», то ненадолго.
— Либо ты однажды не вернешься. — Ульвар снова выбил клинок, опустил меч, отшагнув назад.
— Я в любом случае однажды не вернусь, — пожал плечами Эрик. — Но хотелось бы, чтобы это случилось попозже.
Ульвар кивнул.
— Действительно, средне. — Глянул куда-то ему за плечо. — Но я понял, почему ты его взял.
— Занятно, — усмехнулся Альмод, подходя ближе. — Когда четвертых приводят остальные, никто не таращится на них, как на диковинную зверушку. И не пытается выяснить, зачем и почему.
Мужчины обнялись.
— Потому что ты слишком редко приводишь четвертых, — сказал Ульвар, хлопая Альмода по плечу.
— Предлагаешь положить всех своих только для того, чтобы досужие языки заткнулись? — усмехнулся тот.
— Тогда они начнут болтать еще громче.
Альмод кивнул, обернувшись к Эрику.
— Пойдем, Первый ждет.
Эрик стянул браслет, вернул на место меч, зашагал следом.
* * *
Сказать, сколько лет Первому, было трудно. Не старше сорока, наверное — но глядя на изможденное осунувшееся лицо и сероватый оттенок кожи, хотелось накинуть еще дюжину лет. Слишком много забот или болен? Неужели тут нет стоящих целителей? Эрик размышлял об этом, бездумно выслушивая представление Альмода — если верить его словам, сам Эрик получался едва ли не ходячим сборником всевозможных добродетелей — и так же бездумно отвечая на вопросы Первого. Да, учился в Солнечном. Да, перстень получил. Нет, больше ничего не успел.
— Почему я узнаю о том, что у тебя новый четвертый, только когда он оказывается уже здесь? — спросил вдруг Первый.
— А вот это я должен спросить у вас. — сказал Альмод. — Почему я возвращаюсь в ставку и узнаю, что тут не слышали не только о нем, но и об Уне? Я посылал голубя, когда она погибла. Сообщить, что не возвращаюсь в столицу, а заверну в Солнечное за четвертым, пока оттуда не разъехались все выпускники. И посылал второго, когда взял Эрика. Почему оба голубя не долетели? Или куда делись письма? Почему нам пришлось закрыть три прорыва чуть меньше чем за три недели — и сообщение о втором пришло, когда нас было трое — я едва успел представить остальным четвертого. А следующий нам пришлось закрывать с новичком, не прошедшим посвящение.
— Эрик, выйди, — сказал Первый.
— Нет. — Альмод положил руку ему на плечо. — Он теперь мой человек. И рисковал шеей вместе с остальными. Поэтому он имеет право знать: что все-таки происходит, господин?
— До сегодняшнего дня я бы сказал, что ничего особенного. Но, получается, что не долетело два голубя. И…
— И я навел справки, кто для нас пророчил два последних раза.
— Не сомневаюсь, — усмехнулся Первый.
 
— Трюгви. Который уже ничего не расскажет, потому что сегодня утром не проснулся после суточного бдения.
— И это ты уже знаешь. Тира?
Альмод передернул плечами — то ли да, то ли нет.
— Как-то очень удачно все складывается, не находите, господин? Или неудачно, как посмотреть.