Хищники

— Губы, стянутые гвоздями и склеенные… повреждения внутри, припухлость там, куда било его жало. Да, скорпион оказался заперт в запечатанной ротовой полости и с яростью пытался освободиться. И в конце концов он нашел единственный подходящий выход — пищевод.
— Вся кровь под языком и повсюду в ротовой полости означает, что Гевин был еще жив? — спросил Фревен.
Каррус утвердительно закивал, не отводя взгляда от ужасного лица молодого солдата.
— Я очень испугался.
Фревен быстро сжимал и разжимал кулаки. Это было непроизвольное движение, сопровождавшее его размышления и появление первых выводов. Убийца использовал ручной фонарь, чтобы удивить жертву и не показать ему своего лица.
Гипотезе о схватке не хватало логики. Быстрое окоченение трупа произошло из-за невероятных мышечных усилий жертвы перед смертью: Гевина Томерса, подвергшегося мумифицированию, начал уродовать скорпион, и тут бы любой человек сошел с ума. На протяжении нескольких долгих секунд Гевин пытался выбраться из своей смирительной рубашки, изо всех сил напрягая мускулы. До самой своей гибели. Не было непосредственного столкновения, нападавший все устроил так, чтобы избежать схватки.
— Надо восстановиться после этого ужаса, — сказал врач, беря ведро, стоявшее у его ног. — Если хотите, можете взять длинный пинцет за вами на столе и подержать его вертикально, чтобы я мог отодвинуть этот отдел кишечника…
Фревен сделал, как он сказал, стараясь ни о чем не думать. Только делать. Без эмоций. Сосредоточиться на движении, а не на чувствах. Пинцет вошел в одну часть кишечника, затем в другую. Тихий влажный звук, похожий на тот, с каким язык отлипает от нёба.
Скорпион был внутри, пинцет разрушал ткани, прокладывая себе дорогу.
Только на третий раз Каррусу удалось схватить пинцетом хвост скорпиона. Врач поднял насекомое перед собой и внимательно осмотрел его. Шесть сантиметров в длину, он извивался, пытаясь освободиться из тисков. Затем врач бросил его в ведро.
Каррус поднял глаза на Фревена и посмотрел на него поверх очков в толстой оправе.
— Теперь, когда мы занялись этой задачкой, — начал он, — я попытаюсь проанализировать, что же действительно произошло в кают-компании три часа назад.
Он посмотрел на вскрытое тело, похожее на разрезанный огромный инжир, и добавил:
— У меня уже есть одна маленькая идея, но она вам не понравится, лейтенант.
Кевин Маттерс качался в своей подвесной койке, выставив одну ногу в сторону. Он постукивал карандашом по блокноту, ожидая своего командира. Два часа назад, когда лейтенант Фревен послал его узнать о Квентине Трентоне, ему удалось попасть на командный мостик, переговорить с капитаном, перед тем как офицер сопроводил его в служебное помещение на три уровня ниже. Там он смог побеседовать с командиром взвода, который знал Трентона. Он нарисовал малоприятный портрет. Маттерс все записал, ничего не пропустив.
Затем он вернулся в каюту и стал ждать возвращения своего шефа. Прошло много времени. Некоторое волнение и легкая бортовая качка мешали ему заснуть. Погода снаружи не предвещала ничего хорошего.
Фревен все не появлялся. Вскрытие затягивалось.
Маттерс всесторонне обдумал дело, проанализировал все подробности, которыми они располагали, для того чтобы установить связь между ними. Но он ничего не находил. Только инициалы QT вместо ОТ. Уже хорошо. А что еще?
Маттерс откинул голову назад. У него от усталости было раздражение глаз. Он видел свои вещи, лежащие в углу каюты, железный чемоданчик лейтенанта с драгоценным содержимым, его сумки. Еще вещи Фревена. Его чемоданчик.
При виде этого чемоданчика ему в голову пришла неожиданная мысль.
Он лишь быстро взглянет на содержимое. Просто чтобы лучше понять личность лейтенанта. Только быстрый взгляд. После всех лет, что они провели вместе, он никогда не имел такой возможности.
Нет, конечно же, нет!
Тем не менее Маттерс присмотрелся, как открывается чемоданчик. Нет никакого замка, только ручка.
Это займет одно мгновение.
 
Нет, нельзя!
Сержант посмотрел на закрытую дверь, потом на чемоданчик.
Только посмотреть… Только одну секунду. Не рыться, только посмотреть и закрыть.
Маттерс спрыгнул со своей койки, встал на колени перед железным кофром и придвинул его к себе.
Он взялся за ручку и потянул ее к себе. Крышка поднялась. Внутри лежало толстое покрывало, на нем фляжка и несколько пакетиков с сухим пайком.
Маттерс нахмурился. Он был разочарован. Неужели это все? И ничего более интересного?
Он обернулся на входную дверь и поднял покрывало.
Сержант увидел несколько десятков конвертов. Все запечатаны и адресованы одному и тому же лицу. Патти Фревен. Кевин Маттерс узнал почерк лейтенанта. Он судорожно сглотнул. Почему все эти письма? Однако жена лейтенанта была…
Маттерс попытался вскрыть один из конвертов.
Нет! Только не это!
Маттерс отдавал себе отчет в своих действиях, ведь это была всего лишь игра в расследование. А что произойдет, если он узнает, что я нарушил его тайну? Маттерс вдруг вспомнил, что лейтенант склонен к внезапному гневу. Этакая масса мускулов при таких габаритах. Он бы угробил его одним щелчком. Лейтенант Фревен производил впечатление исключительного человека, и никто не смел даже пикнуть, когда он входил в помещение и требовал исполнения приказа. Маттерс однажды видел, только один раз, как он схватил за грудки пьяного солдата, проявившего к нему неуважение. Солдат на секунду так резко оторвался от земли, что протрезвел еще до того, как его нос поравнялся с носом лейтенантом.
Прочитать только одно письмо. Только одно. Маттерса охватило волнение, обдавшее жаром его грудь. Кроме любопытства он испытывал… желание. О чем пишет лейтенант своей жене? Член молодого сержанта начал потихоньку подрагивать.
За его спиной отворилась дверь.
Маттерс набросил на письма покрывало, опустил крышку чемодана и встал с бешено бьющимся сердцем, ожидая встретить бурю.
К внезапному страху добавилось удивление: это оказался не лейтенант, в каюту вошла медсестра.
— Извините, что я не постучала, — тихим голосом сказала она, — я открываю уже третью дверь, и каждый раз приходится будить уснувших людей. Нелегко было вас найти.
Она была в ослепительно белой одежде, светлые волосы были убраны назад и заплетены в длинную косу.
— Что такое?.. Чем я могу помочь вам? — спросил Маттерс, отходя от чемодана.
— Я хотела поговорить с лейтенантом.
— Его нет, ему что-нибудь передать?
Энн колебалась. Она нервно разглаживала свою белую юбку.
— Он скоро придет?
— Не могу вам сказать.
Она подозрительно посмотрела на него.
— Почему? Что-то произошло?
— Не знаю, мисс, я могу передать ему сообщение.
— Мне хотелось бы знать, — забормотала она, — где вы будете задействованы. Я могу сама выбрать сектор своей работы, но, чтобы помочь вам, я должна знать, в какой роте вы будете работать.
Маттерс не знал, что ответить. Кажется, лейтенант хотел задействовать ее в расследовании.
— В роте Рейвен, — признался он. — Есть подозреваемый, Квентин Трентон.
В конце концов, она нравилась лейтенанту, он делился с ней информацией, и Энн наверное сможет быть им полезной.
— Рейвен, Трентон… Очень хорошо. Я сейчас же займусь этим. Спасибо.
Она быстро попрощалась и вышла, закрыв дверь так торопливо, как будто он слишком много ей сказал. Маттерс понял, что ее присутствие смущает его. Ему не нравилось, как она его рассматривала. От этого он приходил в замешательство, поэтому он так быстро назвал ей имя Трентона. Впредь он должен быть осторожней. Да, следует пореже встречаться с ней. Она ему не нравилась. Ее взгляд, манера вести себя. Эта женщина мешала ему.
Вскоре в каюту вошел Фревен. С непроницаемым лицом, верный своей привычке. Маттерс сразу же взял свой блокнот.
— Ну, как вскрытие? Вы нашли что-нибудь?