Сирийский рубеж (СИ)

— 2-й, отстрел! Справа пуск! — произнёс Василий Занин.
Ещё один манёвр.
Очередной отстрел ловушек, и спутный след ракеты ушёл вверх. Там и прервался.
А следовавший за нами экипаж сирийцев отработал по выявленной цели из пушки.
— 4-й, мимо прошла, — услышал я в эфире голос Вани Зелина.
Начало многообещающее. Инстинкт самосохранения включился моментально. Хотя, когда в тебя летит ракета, даже у самых отбитых сорвиголов, он включится.
  
Озеро уже ближе. Совсем немного и можно будет скрыться за его берегом.
— «Сварка» справа! — услышал я предупреждение Иннокентия и резко ушёл вниз.
Несколько ударов по фюзеляжу пришлось в районе хвостовой балки, но Ми-28 продолжал быть управляемым.
Ручку управления отклонил влево и вниз, спикировав над обрывистым берегом Тивериадского озера. Берег самого низкого пресного озера в мире очень крутой, но за ним можно и скрыться от локаторов.
— Цель поражена, — доложил в эфир один из сирийских экипажей.
Над водной гладью озера уж слишком спокойно.
— До цели 15. Курс 350, — вышел по внутренней связи Кеша.
По берегам озера протянулись песчаные пляжи. Рыбаки внимательно смотрели за пролетающими вертолётами. Кто-то даже нам махал.
— Командир, тут много людей. Среди них…
— Мы их не тронем. У нас другая задача, — ответил я, отворачивая от берега.
Если даже и отработает по нам ПЗРК, то хотя бы не на людей рухнем.
— 101-й, подошли к берегу. Наблюдаем площадку, — доложил я.
Впереди уже видна серая полоска ВПП Рош-Пинна. Продолжаем прижиматься к земле. Жилых строений вокруг аэродрома много, и не задеть их будет чудом.
— Аппаратура включена. Готов к работе, — доложил Кеша.
— Цель видишь? — спросил я.
— Не… вот вижу! «Авенджер» в торце посадочного 330°, — объявил Кеша.
Он продолжал наводиться на цель, а я просматривать пространство вокруг. Территория аэродрома уже отчётливо видна. По лётному полю началось движение машин и техники.
Пошли первые пуски ПЗРК.
— Атака справа! Отстрел! — скомандовал я, уводя вертолёт в сторону.
— 1-й, цель вижу в захвате. Пуск! — доложил мне Занин, следовавший за мной.
Отвернув в сторону, я увидел выпущенную в меня ракету. Ушла выше и взорвалась в километре от земли.
— 2-й, работаю первым. Ты за мной, — произнёс я в эфир.
Похоже, придётся поработать приманкой.
— Кеша, работаем на живца, — объявил я.
— Ой, понял…
Снизился к земле, пролетев у самой крыши диспетчерской вышки. Тут же слева и справа начали работать пулемёты.
— Строение 1 и 3. Рядом с вышкой два пулемёта.
Остальные экипажи начали выстраивать вокруг аэродрома круг и следовать моим целеуказаниям. Следом за мной по крышам строений отработал из пушки Ми-24.
— Отработал. Уничтожил, — доложил сирийский лётчик.
И вновь манёвр! У самой земли я резко отвернул в сторону, уйдя от очереди из «Вулкана». Пара снарядов, кажется, зацепила обшивку под брюхом.
— Справа от меня. Обозначаю пушку, — произнёс я, выпустив несколько ловушек после прохода позиции крупнокалиберного пулемёта.
— Работаю. Пуск, — услышал я Василия.
Выполняю боевой разворот, а расчёт «Вулкана» уже уничтожен.
— Плотно работают. Ухожу на торец 150°, — доложил Зелин.
Я быстро переключил выбор оружия на неуправляемые ракеты С-8. Разворот на цель, которую не смог поразить Ваня.
— Цель вижу, — доложил я.
— Параметры расчётные, — подсказал Кеша.
Гашетку ПУСК перевёл в нижнее положение. На индикаторе лобового стекла высветился тип авиационного средства поражения НАР.
Рядом с ограждением вижу позицию установки вулкан и несколько человек личного состава. Прицельная марка на цели.
— До цели 3… 2… — отсчитывал Кеша дальность на цели.
— Пуск! — прервал я отсчёт, выпустив 4 ракеты. — Выход влево.
Реактивные снаряды ушли к цели, оставляя за собой дымный след. Несколько секунд и позиция «Вулкана» погрузилась в пылевое облако. Тут же произошёл взрыв и появился огонь.
— Пуск справа! — произнёс я, наблюдая, как из лесопосадки устремились в сторону одного из Ми-24 две ракеты.
Небо моментально расчертил целый «фейерверк» ловушек.
— Работаем, — проговорил я и выпустил несколько снарядов из пушки.
Вместо участка леса появилась целая поляна.
Сирийский «шмель» пытался сманеврировать, но уйти не так уж и просто. Рядом с вертолётом взорвалась одна ракета. Следом вторая.
Вновь взрыв, но Ми-24 продолжал полёт.
— 317-й, борт порядок? — запросил я.
— Эм… нет. Сажусь на вынужденную.
Этого ещё не хватало! Ми-24 сирийцев начал медленно планировать в торец полосы. Из правого двигателя повалил чёрный дым, а вертолёт начало болтать по курсу из стороны в сторону. И это не осталось не замеченным подразделениями, охранявшими аэродром.
— Наблюдаю две машины. Атакую, — произнёс я в эфир.
Надо было как можно быстрее отработать, иначе лётчиков будет сложно прикрыть. Отвернул вертолёт влево по направлению. Два автомобиля оказались прямо по курсу.
— Работаю, — произнёс я по внутренней связи.
Пушка в носовой части начала отрабатывать по целям. Первая машина взорвалась от первого же попадания. Вторая начала маневрировать, но так просто от калибра 30 мм не уйти.
— Площадка готова, 317-й, — сказал я в эфир, уходя на противоположный торец полосы.
— Понял, — выдохнул в эфир сириец, заходя на посадку.
Экипаж приземлился и быстро занял оборону.
Только я развернулся к полосе, как в эфир ворвался ещё один сирийский лётчик.
— Справа! Справа! Пуск! — буквально прокричал он в эфир.
На дальней стороне лётного поля ещё один вертолёт буквально взорвался в воздухе. Я успел увидеть только, как огненный шар упал на землю и произошёл ещё один взрыв.
— Твою мать! — воскликнул Кеша.
Ребят жалко, но сейчас не время оплакивать. У нас есть работа.
— 2-й, работаем. Цель у забора, — дал я команду Занину, который держался от меня в стороне и был готов выполнить пуск в любой момент.
Спутный след от ракет ещё был виден в воздухе. Так что примерное местоположение расчёта можно было определить.
— Наблюдаю. Готов «гвоздями» отработать, — ответил Вася.
— Работаю первым. Цель вижу. После работы выход влево, — ответил я.
На лобовом стекле прицельная марка уже на цели. Кеша отсчитывает дальность. Пальцы аккуратно лежат на гашетке.
— Пуск! Влево ушёл, — произнёс я, пустив две серии по две С-8.
Через несколько секунд отработал и Занин.
— Наблюдаю взрыв. Большой! — сказал кто-то из сирийцев в эфир.
В зеркале заднего вида я увидел взрыв на земле. А обломки сирийского Ми-24 продолжали гореть на земле.
Аэродром уже был в огне и дыму, но противник продолжал сопротивляться. В лесополосе то и дело возникали установки «Чапарэль». С крыш зданий периодически были обстрелы из ПЗРК или крупнокалиберных пулемётов.
Прохожу над ангаром и вижу, как к нему бегут бойцы. Начинают отстреливаться, пытаясь нанести нам хоть какой-то урон.
— 3-й, ангар рядом со стоянкой. Видел пехоту там, — произнёс я.
— Понял, — ответил мне Занин.
Только мы пролетели над ангаром, как Ваня выпустил по нему несколько НАРов. Тут же в здании начался пожар, а из ворот начали выползать люди.
— С вышки стреляют! С вышки стреляют! — вышел кто-то в эфир.
Командно-диспетчерский пункт сейчас слева от меня. Я дал правую педаль и начал двигаться боком. Вертолёт быстро развернуло. Да так, что у меня чуть шея не хрустнула.
— А мы их вот так! — отвечаю Иннокентию по внутренней связи.
Нажимаю гашетку, и пушка вновь начинает разбивать укрепление.
— Командир, близко! — крикнул по внутренней связи Кеша, переживая, что мы рядом с КДП и можем сейчас в него войти.
  
Тот самый полёт боком, на который способен Ми-28. Сейчас, когда нужен был резкий разворот, этот манёвр пригодился. Мы просто прошли недалеко от вышки и расстреляли её верхний этаж.