Сирийский рубеж (СИ)

— Лёха, а ты всех знаешь сирийцев, которые здесь присутствуют? — спросил я у Карелина.
— С какой целью интересуешься?
— С той, что если мы не можем посадить в вертолёт простого сирийца, то может посадим «непростого». С кем нужно нам быть «Вась-Вась»?
Мой намёк Алексей понял сразу и быстро осмотрел присутствующих.
— Министр Обороны Тлас, но уже слишком старый. Он настоящий танкист и привык быть ближе к земле, — кивнул Карелин в сторону одного из генералов, который был ближе всех к Асаду. — Есть ещё Абдель Халим Хаддам. Сейчас он министр иностранных дел, но уже идёт подготовка к его выдвижению на пост вице-президента. Сам видишь, что он явно не в форме.
  
И действительно, товарищ Хаддам выглядел болезненно. Сажать его в кабину — опасно для здоровья.
— Даже не знаю, кого бы тебе… хм, а что насчёт него? — кивнул Алексей на представителя сирийской делегации.
Он стоял недалеко от основной группы сирийцев. Если бы на нём не был надет красный берет и камуфляж, а на плечах не было капитанских погон, подумал, что это телохранитель. Но для капитана он был ой как молод. И лицо кого-то мне напоминало.
— Дай угадаю — родственник президента? — спросил я, указывая на молодого капитана.
— Круче! Старший сын Басиль. 24 года. Получил инженерное образование, но выбрал военную карьеру. Сейчас служит в одном из подразделений специального назначения, — выдал мне информацию Алексей и тут же улыбнулся. — Ты думаешь о том же, что и я?
— О да!
Карелин тут же пошёл догонять замполита, чтобы предложить кандидатуру на место второго члена экипажа. Не прошло и минуты, как Алексей начал возвращаться, показывая поднятый вверх большой палец.
Приятно, что с этим военкором мы сработались сразу. Ещё раз убедился, что умеет Казанов подбирать людей.
Идея была одобрена и через 5 минут, Басиль, в сопровождении главкома сирийских ВВС, старшего советника Борисова Ивана Васильевича, переводчика и ещё нескольких совершенно непонятных мне людей, был мне представлен.
Ну или я был представлен ему.
— Товарищ майор Клюковкин, — протянул мне Басиль руку, не снимая солнцезащитные очки.
Видно, что они не из дешёвых. Член правящей семьи может себе позволить.
— Господин капитан, мир вам! — поздоровался я с сыном президента.
Басиль Асад выглядел так, как и полагалось сыну сирийского президента и одному из командиров отряда спецназа: подтянутый, с прямой осанкой, отточенной несколькими годами военной подготовки. Чёрные волосы коротко подстрижены, лицо загорелое, с чёткими, будто высеченными чертами.
— И вам мир! Сегодня мы с вами будем вместе выполнять поставленную задачу — прикрывать президента в тренировочном вылете? — улыбнулся Басиль, снимая очки-авиаторы.
Он уже был экипирован в подвесную систему, а в руках держал шлем с кожаными перчатками.
— Попутно и сами выполним контрольный полёт. Будете допущены к полётам в составе экипажа на Ми-28.
— Я постараюсь вас не разочаровать. Как у вас говорят, колёса в воздух? — спросил Басиль.
— Можно и так. Прошу, — отошёл я в сторону, чтобы сын президента смог подойти к вертолёту.
Басиль быстро забрался в кабину и занял место оператора. Я помог ему правильно пристегнуться и объяснил, как вести со мной связь.
— Экраны? Очень современно, — удивился капитан Асад, показывая на многофункциональные дисплеи.
Пока никого рядом не было, я мог с Басилем говорить и по-арабски.
— Ну не всю жизнь летать по стрелочным приборам. Хотя в качестве дублирующих средств здесь несколько указателей оставили, — указал я на аналоговые приборы на панели, говоря на родном языке Басиля.
— Удивлён, что вы знаете арабский.
Инструктаж быстро закончили. Я быстро обошёл вертолёт, надел шлем и, пожав руку техникам, залез в кабину.
— 101-й, 104-му на связь, — запросил меня Занин, как только я включил радиостанцию на борту и подключил кабель.
— Ответил. Мы готовы.
— Запускаемся, — скомандовал Василий.
Вертолёт начал запускаться. Винты раскрутились, и борт принялся слегка вздрагивать. В кабине начался гул, а стоявшие рядом представители сирийской делегации и техники отошли подальше. Все ждали, когда же взлетим.
— Басиль, как меня принимаете? — спросил я у сына Асада по внутренней связи.
— Хорошо, аль-каид.
Приятно, что на борту даже сын президента называет меня командиром.
— На экранах высветилась информация? — уточнил я.
— Да. На авиагоризонте убрался бленкер «АГ». Всё как вы говорили.
— Хорошо. И ещё один момент. Посмотрите в кабине на правом пульте тумблер «Привод НППУ». Переставьте его в выключенное положение.
Секундное молчание и Басиль ответил, что переставил.
— Не скажете, зачем этот «Привод НППУ»?
— Видели пушку в носовой части? Так вот, чтобы она не болталась под воздействием внешних аэродинамических и инерционных нагрузок, надо её «застопорить».
— Я запутался после слова «пушка», — посмеялся Басиль.
— Привыкнете. Мы готовы с вами к выруливанию для взлёта.
Мы развернулись против ветра и были готовы оторвать вертолёт от бетонной поверхности.
— 101-й, выполняем висение, — подсказал Занин.
Я посмотрел влево, чтобы убедиться в достаточном расстоянии между нами. В воздух с полосы поднялась пара истребителей МиГ-23, чтобы осуществлять прикрытие в зоне дежурства.
— Можете аккуратно держаться за управление. Будете чувствовать машину, — объяснил я.
— Я уже чувствую. Мощь! — воскликнул Басиль.
— Это только начало, — ответил я.
Плавно оторвались от площадки. Вертолёт слегка качнулся из стороны в сторону, попав под порыв ветра. Обороты несущего винта 92%. Медленно начинаю вращение на месте, чтобы показать некоторые возможности нашего нового вертолёта.
— Голова не закружилась? — спросил я, вернув вертолёт в начальное положение.
— Нет. Я уже жду, когда перейдём в разгон.
— Терпение.
— 101-й, внимание! Паашли! — скомандовал Занин.
Ручку управления отклонил вперёд. Рычаг шаг-газ аккуратно поднимаю вверх, чтобы не просесть по высоте. Вертолёт начинает разгоняться. Слева наблюдаю ведущего, который увеличивает скорость, но уж очень плавно. Бережёт здоровье президента!
Скорость постепенно растёт. Отметку в 60 километров в час прошли.
— Затрясло, — произнёс Асад по внутренней связи, когда пошёл переходный режим.
— Это нормально. Сейчас ещё разгонимся, — ответил я, продолжая набирать скорость вместе с Заниным.
— Высота 200, приборная 180, — дал мне Василий команду.
— Понял, установил.
Перешли в горизонтальный полёт. Занин выполнил отворот влево и начал следовать по периметру авиабазы.
Просто так сидеть я не стал, а начал рассказывать Басилю, что за вертолёт Ми-28. Сына президента очень заинтересовал момент с максимальным количеством ПТУРов, которое может нести вертолёт, насколько хорошо может маневрировать и характеристики брони.
Понравилось Басилю и индикация на дисплеях, вывод изображения для прицеливания управляемыми ракетами, да и вообще сам полёт в вертолёте.
— Всё хорошо, аль-каид. А насколько можно у самой земли летать? — спросил сын президента.
— Есть фраза. Звучит: ниже летаешь — дольше летаешь. Высота исчисляется несколькими метрами. Но это только во время выполнения боевых задач, когда нужно летать вне зоны поражения ПЗРК.
— А если я вас попрошу?
— Сейчас попробуем.
Молодой и горячий сирийский парень! Конечно, он бы хотел попробовать пройтись над головами у своих коллег, поднимая вверх осевшую пыль.
— 104-й, 101-му, — запросил я Занина.
Мы начали выполнять вираж над аэродромом. Крен был не больше 15°. Понятно, что никакого маневрирования и пилотажа со стороны Занина не будет. Здоровье президента дороже.
  
— Ответил.
— После виража, хотим пройти ниже 50 метров над базой. Также по периметру.
— 101-й, 104-му. Разрешил. Один круг над базой, — произнёс в эфир Занин после затянувшейся паузы.