Сирийский рубеж (СИ)

— А по-моему я выполнил всё чётко. Только не то, что нужно, — посмеялся Петров.
— И вышел с курсом на солнце. В бою — самое хреновое.
— Тогда выполняю влево, — ответил Кеша и отклонил ручку управления.
Солнце пробивалось сквозь блистер. Даже опущенный светофильтр не спасал — слепящие лучи больно резали глаза, превращая горизонт в дрожащее марево.
Крен по прибору Кеша установил правильный. А вот с координированным отклонением ручки управления и педалей у него проблемы.
  
— Давай покажу. Держишься аккуратно за органы управления и повторяешь за мной, — произнёс я, взявшись за ручку управления.
Быстро разогнал вертолёт прямо над шоссе, ведущем в Дамаск. Скорость на приборе 280 км/ч. Остальные параметры тоже в норме.
— Готов? И… плавно ручку на себя! — начал я выполнять боевой разворот так, как это положено.
Тангаж подошёл к отметке в 10° за 2 секунды. Пора начинать разворот!
— Пошли влево. Крен 20°. Смотрим за положением остекления кабины, — обратил я внимание Кеши на внешние признаки правильного выполнения фигуры.
Усилия на ручке управления возросли. Крен начал увеличивать до отметки в 45°. Перегрузка проявилась, но ненадолго. Скорость подошла к отметке 230 км/ч и стало проще.
— Подходим к выводу из разворота, — продолжил я комментировать действия и выровнял вертолёт по курсу. — Теперь опять сам. Управление передал.
После моего показа Кеша всё же выполнил боевой разворот как надо. Следом ещё пару манёвров, которые у него получились неплохо. Взглянув на часы, я понял, что пора возвращаться на аэродром. На сегодня отработку фигур сложного пилотажа пора заканчивать.
— Иннокентий, на базу, — дал я команду, когда Кеша выводил вертолёт из пикирования.
— Понял, аль-каид, — ответил Петров, отворачивая в сторону аэродрома.
Вертолёт слегка задрал нос, чтобы пролететь над небольшой сопкой. Впереди поднимался тёмный силуэт холма Тель-Асфара — основной господствующей высоты этого района.
Очередной разворот и мы уже огибаем вершину, оставляя за собой столбы песка, поднятые мощными лопастями. Внизу, среди барханов, медленно брели верблюды — их длинные тени вытягивались на раскалённом песке, создавая иллюзию странных фантастических существ.
Ещё манёвр, и под нами мелькнула ровная тёмная лента шоссе, уходящего к Дамаску. На фоне бескрайней пустыни оно выглядело словно чёрный шрам на коже земли.
На посадке Кеша сильно раскачал вертолёт, так что садились на площадку снова вдвоём.
— Давай повисим, — сказал я, отпуская ручку управления.
— Я подустал, если… честно, — натужно хрипел по внутренней связи Иннокентий.
— Заканчиваем? — уточнил я, готовясь вновь взяться за ручку.
Вертолёт слегка вздрагивал и раскачивался над бетонной поверхностью. Техники, прятавшиеся от жары под навесом, внимательно смотрели и ждали посадки. Но Кеша решил ещё поработать.
— Минуту ещё. Вроде… сам… сбалансировал, — ответил Петров.
На посадку уже зашли наши товарищи, а мы ещё пока не закончили работу. В эфире пробивался чей-то голос, но у меня не получалось разобрать сообщение.
— 101-й, надо садиться и готовить вертолёт, — произнёс в эфир Занина.
— Понял, 104-й. Садимся, — ответил я.
Кеша снизился, однако мягко приземлить не получилось. Но стойки шасси не сломал.
После выключения, мы с Кешей передали вертолёт техсоставу, а сами направились в беседку. Подальше от солнца.
— Воды? — предложил я Иннокентию, и он взял у меня пластиковую флягу.
— Устал, Саныч. Как ты можешь столько времени управлять вертолётом? Я за 15 минут вспотел, как лошадь на свадьбе, — снял с себя куртку лётного комбинезона Кеша.
Футболка у него была мокрая насквозь, а рука слегка вздрагивала.
— Это всё с налётом приходит. Сначала и пять минут тяжело, потом проще. Зато я порой удивляюсь, как ты быстро всё считаешь. Подумать не успеваю, а у тебя уже весь маршрут проложен.
— Да тут ничего сложного. Нарисовал и лети.
Мы с Кешей посмеялись от такого простого решения проблем навигации. Только я убрал флягу, как в беседку буквально влетел старший испытательной бригады.
— Сан Саныч, у меня пренеприятное известие.
— Ревизор? — хором спросили мы с Кешей.
— Нет, президент.
  
Глава 6
 
За время службы мне доводилось несколько раз участвовать на встречах высокого начальства. Сценарий у всех один и тот же.
Сначала весь личный состав должен убрать территорию. Желательно несколько раз и как можно быстрее. Затем обязательно построить несколько зданий, которые потом никто не будет использовать. Вновь убрать территорию. Естественно подготовить форму одежды, которую проверят на строевых смотрах. И опять убрать территорию.
А потом, в день приезда высокого гостя, всем скажут свалить с глаз долой. Но перед этим, само собой, убрать территорию.
В случае с приездом президента Асада для моих товарищей всё было совсем не так. Приехал представитель штаба главного военного советника, а именно заместитель по политической работе в звании полковника. Он сразу начал «короткий» инструктаж с нами, и вот уже как два часа не получается его закончить.
В ангаре, где нас собрали, начинало становиться крайне тихо. Люди не выдерживали и засыпали. А замполит стоял у доски и продолжал. Глыба, а не человек!
— Говорить только на русском. Стараться не шутить, поскольку это президент Сирии, генерал, боевой лётчик! — продолжал рассказывать полковник. — На кону престиж нашей Родины!
Сидящий рядом со мной Кеша сначала даже записывал. Но с каждой минутой его почерк всё больше превращался в кардиограмму.
— Иннокентий, не спи, — толкал я Петрова.
— Сан Саныч, лучше пристрели. Не могу уже. Вон, палец до крови искусал, чтобы не уснуть, — показал он мне средний палец. — Надо будет его забинтовать завтра.
— И так заживёт, — сказал я, представив, что завтра Кеша будет размахивать рукой с перевязанным пальцем.
Люди могут неправильно понять.
Замполит в течение пяти минут закончил выступление и всех распустил. Оставил меня и лётчика-испытателя Василия Занина.
— Товарищи, у вас будет задача посерьёзнее. Президент Асад и представители военного руководства Сирии хотят лично осмотреть наши новые вертолёты Ми-28. Вам, по согласованию со старшим советником генералом Борисовым, доверено их представить.
Я и Занин согласно кивнули. И если у Василия вопросов не возникло, то у меня они были.
— Товарищ полковник, Ми-28 — вертолёт новый. Некоторое оборудование на нём имеет особую ценность. Осуществить показ для президента Асада — разумно. Для высшего военного руководства — логично. А вот кто будет с ним в делегации?
Заместитель по политической работе задумчиво посмотрел на меня, почесав подбородок.
— Думаете, в окружении Хафеза аль-Асада есть шпионы? Сомневаетесь в компетенции его мухабарата? — намекнул замполит на главное управление безопасности Сирии.
— Я лишь предлагаю ограничить круг лиц, который может заглянуть в кабину. В воздухе нас и так уже вся провинция Эс-Сувейда видела.
Полковник кивнул и обещал передать моё предложение главному советнику. Полковник в сопровождении своих коллег направился на выход. Однако, у самых ворот, замполит неожиданно подозвал меня к себе.
— У меня ещё кое-что для вас. В целях открытости и подтверждения нашего пребывания здесь только в качестве советников, завтра с вами побеседует корреспондент одной из советских газет, — сказал замполит.
— Понятно.
— Не вижу энтузиазма, — улыбнулся полковник.
— Не считаю, что нам нужно показывать свои лица на весь мир.
— Вы можете думать что угодно. Ваша обязанность — выполнять приказы. Мы друг друга поняли?
  
— Так точно.
Полковник крепко пожал мне руку, пожелал успехов завтра и вышел из ангара.
Я вернулся к Занину, но тот явно не собирался со мной общаться. У меня сложилось впечатление, что Василий не особо рад моей компании.