Харрис (СИ)

- Реакция на нервную активность? - спросил Гордон, снова закуривая.
- Что-то вроде того. Это есть их природа. Они что-то вроде саморазмножающегося мозга, разбитого на множество небольших островков, каждый из которых в меру самостоятельный, но всё же достаточно примитивный в сравнении с общим объединением.
- Удобная система. Живучая, - заключил учёный.
- При условии, что у вас есть достаточные условия для распространения. Мы, к сожалению, обеспечили им их, поэтому они нас так легко покорили.
- Кстати, я могу сказать вам, что никаким биологическим способом заразить старшего офицера они не могли, - сказал Гордон, решив не упоминать странный анализ крови, - его скафандр был не повреждён и совершенно исправен. Как они заразили его? Он ведь, следуя вашему рассказу, выйдя из карантина, сразу принялся выполнять волю этих существ.
- Когда я, так сказать, подключаюсь к этим существам, я не вижу их глазами даже черепной коробки того, кого они подчиняют. И они не видели скафандра. Особенно там. Он ведь присутствовал при их большом скоплении? Ну, когда брал образец.
- Да.
- Они бьют прямиком в мозг, господин доктор. И бьют наповал.
Гордон глубоко затянулся сигаретой, а Харрис только сейчас понял, что с тех пор, как он пребывает в своём новом воплощении, его не посетили даже мысли о курении, равно как и об алкоголе. Мозгу требовалась лишь энергия без каких-либо последствий, и он получал нечто, отдалённо напоминавшее удовольствие только от того, что поглощал её. Вот и сейчас сладкие батончики быстро преобразовывались в чистую энергию, усиливавшую способности Харриса. Он вдруг понял, что его кровь действительно ничего не даст учёным. В лучшем случае они смогут понять, что именно с ним произошло в биологическом плане, но никак не смогут распространить эту особенность на других. Он осознал, что это может сделать только он сам, но сам Крис Харрис пока не собирался делиться. Он лишь согласился дать анализ.
Гордон отреагировал на его согласие с живостью, и уже меньше чем через минуту образец крови Харриса лежал на предметном столике микроскопа, а на экран выводилось изображение.
- Та же патология, что и у Маркина тогда, - сказал Гордон, обращаясь к Кейт, - только не в скрытом виде. Его кровяные тельца не прячутся от нас.
- Видимо, прилипалы содержат внутри себя ещё какой-то мутаген, - сказал Крис, - или целый комплекс веществ, способных изменить человека, однако со мной что-то пошло не так. А вот с господином офицером они, похоже, контролировали процесс.
- Это на вас так действует шоколад? - улыбнулась Кейт.
- Да. Определённо, - серьёзно ответил Харрис, - я даже начинаю чувствовать ещё что-то. Не могу сказать, что именно, но это получится со временем.
- Я надеюсь, это не угроза нам, потому что мы в любой момент можем приблизиться к решению, - сказал Гордон, продолжая изучать изображение с микроскопа.
- Боюсь, что если я буду говорить об угрозах, они окажутся здесь повсюду.
- К сожалению, вы правы. И это понятно без вашего продвинутого интеллекта. Кстати, - спросил учёный, - вы можете описать процесс, благодаря которому эти существа подчиняются вам?
- Подчиняются, это очень громко сказано. Это скорее вынужденная мера. Они сдаются под давлением, которое я на них оказываю. Вольно или невольно. Видимо, от меня исходят особые волны, а учитывая их особое восприятие мира, они к ним очень чувствительны, вот и понимают, что я из себя представляю.
- Но ведь вы сами по себе неопасны для них?
- Почему же? Одно то, что я их чувствую, уже может служить для них тревожным звонком. Всё дело в том, что мозг человека и их мозг различаются, - Харрис отложил очередную обёртку и взялся за свежий батончик. Мы пассивны. То есть, я чувствую вашу активность, но при этом вы на меня никак не воздействуете. Вы не можете заставить меня вас чувствовать. Они же - активные существа. Я ощущаю их воздействие всегда, но они очень слабы. Я приобрёл их способность, и там, где они ожидают увидеть человека, мозг которого представляет собой нечто похожее на вкусное ядро орешка, они получают подобного себе. Только в силу наших изначальных характеристик, наш мозг обладает большим потенциалом. Поэтому, изменения, начавшиеся из-за их воздействия, запустили цепную реакцию, абсолютно неподконтрольную для них. Я, конечно, тоже их не контролирую, но мне это и не нужно. Чем больше я приобретаю, тем лучше понимаю протекание процесса.
  
- Ещё пара часов и сотня батончиков, и мы сможем победить их? Вы ведь настроены на это? - спросила Кейт.
Однако Харрис молчал. Он ощутил нечто, что его напугало. Страх этот был не таким, каким он вообще запомнил это чувство, но одно лишь его наличие было способно выбить из колеи человека, уже уверившегося в своих очень высоких способностях.
- Вы нас слышите? - обратился к нему Гордон.
- Ваши люди, охраняющие подходы оттуда, откуда я пришёл, сейчас сообщат вам что видят ещё одного человека без прилипал и выглядящего нормально. Не дайте им его подпустить.
- Что с ним не так? - спросил Гордон.
- Всё. Боюсь, это эхо нашего офицера, которого зря выпустили из карантина.
- Что?
Тем временем один из офицеров отвлёкся. Это заметил Гордон, а вместе с ним и Кейт. Харрис же почувствовал усилившееся напряжение. Всё то время, что он был здесь и вёл разговор с учёными, оно медленно и незаметно сходило на нет, и вот сейчас снова усилилось, причём скачкообразно.
- Он прав, но он нам врал, - сказал один из бойцов.
- Что? - удивился Гордон.
- Он заражён. А тот человек утверждает, что ему удалось спастись. Он просит помощи.
- Офицер Маркин, запертый в шлюзе, тоже всеми правдами и неправдами просил, чтобы его выпустили, и при этом на его голове тоже не было прилипал, - парировал Харрис максимально спокойно.
Его сознание судорожно искало выход. Он должен был разобраться в ситуации. Появление некоего человека, мысли которого были скрыты от Харриса, было продуманным ходом с другой стороны. Некое существо пошло в наступление. Возможно, момент для действия упущен. Оно получило нужное количество времени и выполнило то, что собиралось выполнить. Что бы это ни было, оно теперь обрело уверенность. Харрис корил себя, что слишком предался человеческому общению и прочим взаимодействиям, хотя нужно было просто пополнить запасы энергии и идти дальше.
- Что вы предлагаете? - спросил Гордон, - как вы понимаете, всё это звучит очень неубедительно.
- Понимаю, но раз он хочет проникнуть сюда, ему нужно избегать резких и быстрых движений. Он должен оставаться на расстоянии и пользоваться исключительно доброй волей. Если у нас вообще есть шансы, и если у меня ещё есть возможности, то при сближении со мной он должен утратить связь со своим кукловодом.
- То есть вы подойдёте к нему, он упадёт, а мы не будем знать, отчего это произошло. От того, что вы правы, или от того, что вы его убили, - сказал офицер.
Крис посмотрел сначала на Гордона, а потом на Кейт, желая увидеть в их глазах понимание, но логика справедливо подсказывала ему, что они в чём-то правы. Это он может чувствовать и себя и других, а они нет, и для них всё действительно будет выглядеть противоречиво. Тем не менее, делать что-то было нужно, и чем скорее, тем лучше.
- Тогда мы поступим просто, - заключил Крис, - вы дадите мне уйти, и я не буду представлять угрозы для вас.
- Но тот человек...
- Нельзя терять время. Дайте мне выйти вперёд. Если я начну делать что-то, что вам очень не понравится - можете стрелять, - сухо сказал он.
Уже наплевав на напряжение и то, что каждый может выстрелить от резкого движения, Харрис встал со стула и направился на выход, даже не оглянувшись на учёных. Он в действительности никак не мог им доказать, что говорит правду и поступит так, как лучше для всех них. Разве что, он мог бы передать им напрямую в мозг то, что видит, знает и чувствует, но опять же, для обычных людей не существовало никакой гарантии, что всё это будет чистой правдой. Эта информация могла быть как настоящей, так и нарочно созданной им. В принципе, набрав ещё немного сил, он мог бы сейчас заставить их делать и видеть только то, что хочет он. Однако Харрис ещё не вышел на такой уровень, чтобы позволить себе решать что-то за других. Конечно, это могло быть вполне подходящим выходом из положения, но он не был в этом достаточно точно уверен. Он считал, что, только действуя сообща, они смогут справиться со сложившимся положением. Жаль, его немногочисленные союзники не разделяли подобных мыслей. Ещё бы, у него были признаки заражения, и у них не было оснований ему верить. Он во всех отношениях являлся уникальным феноменом, и в этом была его большая удача и большое несчастье.