(Не) верю. В любовь (СИ)

Алиса вздрагивает, словно её выдернули из глубоких раздумий. Она вскидывает глаза на Ксюшу, пытается улыбнуться, но улыбка получается кривой, натянутой.
— Нет-нет, всё очень вкусно. Спасибо, — шепчет она, но её голос звучит так, будто она вот-вот заплачет.
Чёртова девчонка. Что снова не так? Почему ей нужно постоянно вздрагивать от каждого звука и смотреть так, будто ты её оскорбил?
  
Отец, не замечая напряжения, продолжает есть, изредка бросая взгляды на мать. Его рука всё ещё лежит на её ладони, и он время от времени сжимает её пальцы.
Я отвожу от девчонки взгляд и приступаю к ужину. Больше на дрожащую фигуру не смотрю. Проглатываю ужин, не чувствуя вкуса.
— Спасибо, мам, — я поднимаюсь, со скрипом отодвигая стул.
— Ты куда? — женщина чуть хмурит брови.
— Пойду, проветрюсь, — я натянуто улыбаюсь, чувствуя щекой заинтересованный взгляд девчонки.
Взгляд мамы становится излишне внимательным. Мне кажется, что она сейчас начнёт меня отчитывать.
— Хорошо. Только не задерживайся слишком долго. И если не затруднит, пиши мне сообщения.
Я киваю и покидаю столовую. Спиной чувствую взгляд девчонки и одёргиваю себя от желания обернуться и убедиться в этом.
Сажусь в машину, еду в клуб. Сразу направляюсь к барной стойке, заказываю безалкогольный коктейль. Взглядом скольжу по толпе. Взгляд цепляется за тонкую фигуру в коротком чёрным платье, извивающуюся под музыку. Длинные светлые волосы рассыпаны по спине.
Я иду к ней. Заглядываю в лицо. Глаза слишком ярко накрашены. Карие. С длинными чёрными ресницами. Пухлые накаченные губы. Всё идеально. В этом лице всё слишком идеально. Кукольная внешность, идеальная фигура.
Всё не так. Всё совсем не так.
— Привет, — говорю, натягивая улыбку на губы. — Потанцуем?
— Привет, красавчик, — девушка поднимает руку с длинными хищными пальцами, проводит по груди, виднеющейся в вырезе рубашки.
Что ж, я развлекусь. И ни одна мелкая бледная моль не станет мне в этом помехой.
 11 
Алиса
Адам стремительным шагом покидает кухню, я смотрю ему вслед. Хотя до этого я есть особенно не хотела, вместе с его уходом, аппетит пропадает окончательно. Я ковыряю пюре, смотрю в тарелку, но в рот больше не могу отправить ни единой ложки. Куда он ушёл? Почему так быстро?
— Алиса, если тебе нужны вещи, обращайся, мы всё купим, — говорит отец Ксюши, вырывая меня из невесёлых мыслей. — Завтра придёт горничная, приведёт гостевые комнаты в порядок, вы с братом сможете переехать.
— Я боюсь, что мы будем вам мешать, — я сжимаю в пальцах ложку. — Правда, очень неловко вас стеснять. У вас свои устои, а мы совершенно чужие люди.
— Брось это, Алиса, — мама Ксюши улыбается и качает головой. — У нас дома достаточно места, чтобы не мешать друг другу. Мы всегда хотели большую семью. Мешать с Димой вы нам точно не будете. К тому же, скоро одной семьёй все станем.
— Мама! — Ксюша краснеет и прикрывает ладонями лицо. — Ну, зачем ты?
Я улыбаюсь уголком губ, смотря на рдеющуюся любимую девушку Димы. Она искренне любит брата и это греет мне душу.
— Поэтому, Алиса, по любым вопросам обращайся к нам, — женщина нежно улыбается. — Если что-то нужно купить — одежду, технику или канцелярию, всё купим, нет никаких проблем.
— Спасибо большое, — я смущённо улыбаюсь и прижимаю руку к груди. — Спасибо, мне ничего не нужно.
— Стесняешься, это понятно, — отец Ксюши кивает понимающе. — Ольга Захаровна сама купить тебе то, что считает необходимым.
— Не стоит, — я округляю глаза. — Мне действительно ничего не нужно.
Мама Ксюши загадочно переглядывается с мужчиной и улыбается. Больше мне ничего не предлагают. Ужин проходит за уютной беседой, после которой Ксюша зовёт меня наверх. В комнате я замираю у зеркала, смотрю на свои пушащиеся волосы, которые уже полностью высохли и сейчас торчат в разные стороны. Я провожу по ним ладонью, пытаюсь пригладить, но они слишком непослушные. Только ещё сильнее пушатся.
— Ксюша, а ты можешь мне волосы подстричь, пожалуйста? — я оборачиваюсь к девушке, которая стелет постель.
— Ты с ума сошла? — Ксюша округляет глаза. — Такую красоту обрезать? Да ни за что на свете!
— Просто они у меня непослушные и пушатся вечно. Я ничего с ними не могу сделать, — я развожу руки в стороны и пожимаю плечами. — Да и устала я их постоянно в косу заплетать.
— Так ходи с распущенными, тебе так хорошо. Твоя хрупкость подчёркивается.
Я хочу сказать, что мне это непозволительно, но слова застревают в горле.
— Но я совсем не умею их укладывать.
— Так, — хлопает в ладоши и в предвкушении потирает их, — давай, садись на стул, я кое-что сделаю, — улыбается уголком губ.
Я задыхаюсь на мгновение, потому что они безумно сильно похожи сейчас с Адамом. Тот же изгиб губ и взгляд исподлобья.
Я закусываю губу, опускаю глаза в пол. Мыслями я снова возвращаюсь к парню. Размышляю о том, куда он уехал. С кем сейчас проводит время.
Ксюша что-то начинает делать с моими волосами, а я пытаюсь запомнить, чтобы в будущем проделывать то же самое. Девушка берёт длинный шарф, закалывает крабиком у чёлки, делит волосы напополам. Быстро работает пальцами, накручивает волосы на платок с двух сторон в жгутики-косы и закрепляет резинками кончики.
— Вот, теперь готово. Поспишь так ночью, а утром снимешь. Посмотришь, какие восхитительные у тебя волосы. Просто они у тебя пористые и волнистые, им нужно придавать форму.
— Спасибо, — я смущённо улыбаюсь и кидаю взгляд на своё отражение.
То, что Ксюша соорудила на моей голове больше походит на причёску.
— А давай я тебе ресницы покрашу! — Ксюша встаёт сбоку и смотрит на меня.
— Накрасишь? Сейчас? — спрашиваю с недоумением. — А мы куда-то собираемся?
— Нет. Не накрашу, а покрашу, Алиса. Краской покрашу тебе реснички. Они у тебя такие длинные, до бровей достают, но из-за того, что светлые, их почти не видно. А краска их выделит, подчеркнёт цвет твоих глаз.
— А это не больно? — спрашиваю наивно.
Ксюша тихо смеётся и отрицательно мотает головой.
— Нет, милая. Только нужно иметь терпение и всё. Садись и запрокидывай голову назад, — девушка подкладывает под мою голову подушку.
Пока она колдует надо мной, я проваливаюсь в сон. Просыпаюсь из-за того, что Ксюша легко тормошит меня за плечо. Я открываю глаза, хочу потянуть руку, чтобы потереть веки, но девушка перехватывает мою ладонь.
— Нет, нет, нельзя. Нужно смыть. Пойдём в ванную, — Ксюша под локоток ведёт меня в ванную комнату.
Я умываю глаза, промакиваю полотенцем и смотрю на своё отражение. Не верю собственным глазам. Мои ресницы стали чёрными и длинными, как у куклы. Голубые глаза стали глубокими и тёмными. Кукольными.
— Ксюша, что ты сделала с моими ресницами? Боже мой. Они такие длинные, — я с неверием прикасаюсь кончиком указательного пальца к пушистым ресницам.
— Я просто изменила их цвет, вот и всё, — улыбается Ксюша. — Я могу и брови немного тебе подкрасить и поменять форму.
В первое мгновение я хочу отказаться, но вспомнив ледяные серые глаза передумываю. Вдруг их выражение поменяется? Как и мнение о том, что я его не влеку.
Я согласно киваю. Ещё несколько часов Ксюша колдует надо мной — выщипывает и красит брови, накладывает разные масочки, даже массаж делает. Я не смотрю на себя в зеркало, полностью доверяюсь её рукам.
Раздаётся стук в дверь, в комнату заглядывает Дима.
— Не спите ещё? Можно зайти?
— Проходи, — Ксюша отходит от меня, переступает с ноги на ногу, смущённо косясь на меня, после чего кидается в его объятия. — Я соскучилась, — слышу её сбивчивый шёпот.
  
— Я тоже, малышка, — голос брата срывается от чувств.
Я поднимаюсь со стула и отхожу подальше к окну, чтобы ненароком не слушать разговоры влюблённых. Отворачиваюсь от них, чтобы не мешать их уединению.
Я счастливо улыбаюсь. Счастье Димы согревает душу. Я выглядываю в окно во внутренний двор и обхватываю себя рукой за плечо, когда вижу, что во двор заезжает знакомая машина. Адам выходит из неё, обходит её и открывает переднюю дверь, протягивая кому-то руку. Я вижу девушку, которая вылезает из машины. Она в коротком платье, открывающем длинные стройные ноги и белой короткой шубке. Даже отсюда я вижу, что она красива. Идеальна. Под стать Адаму.