Проблема полковника Багирова (СИ)

— Аврора, я не могу повлиять на его выздоровление. Как только появятся новости, мне тут же позвонят, — Тарик был серьезно настроен остаться, и никакие мои уговоры не переубедят его. — Мне нельзя находиться на солнце, — проходит в дом, оттесняя меня в сторону.
Солнце только начало подниматься. Да, жарковато, но Тарик, вообще-то, стоял в тени. Тяжело вздохнув, последовала за ним. Теперь еще присматривай за ним!
  
Север заваривал кофе на кухне. Он даже не обернулся, когда мы проходили.
Тарик прошелся по всем комнатам, он вел себя как хозяин. Он и был хозяином, но его поведение напрягало. Заметив, что не все спальни убраны, он недовольно потоптался на пороге комнаты Севера, но не решился ее занять.
— Я лягу на диване в гостиной, — не скрывая своего недовольства. Я вчера до поздней ночи приводила в порядок две комнаты, но ему об этом говорить не стала. Мне не понравилось, что он весь день будет тут лежать, лучше пусть скроется в спальне. Я готова ее прямо сейчас привести в порядок.
— Какую спальню ты хочешь занять? Я быстро приберусь, сможешь лечь там.
Никаких слов благодарности, он сухо информирует о выборе комнаты. Тарик из тех мужчин, которые уверены, что все обязанности по дому должна выполнять женщина, и благодарить ее за это не нужно. Она — женщина, значит, обязана. Этому принципу придерживались мужчины в лагере, там мне нужно было выжить, поэтому я неукоснительно выполняла всю работу по дому. Такой подход к женщине злит, но, прикусив язык, я молча иду убирать спальню в благодарность за то, что он помогает мне спасти брата.
— В доме дяди у тебя были слуги, которые готовили и приносили тебе еду в постель, может, и задницу подтирали, — я не слышала, как подошел Мирон, вздрогнула, когда он заговорил холодным жестким тоном. — Здесь самообслуживание. То, что она девушка — не значит, что она обязана делать все за тебя, — отчитал Тарика, тот зло смотрел на Севера, но ничего возразить не смел.
— Мирон, я сделаю…
— Я этого мудака с удовольствием выставил бы за дверь, — мы говорили на русском. Я хотела, чтобы Мирон успокоился, у нас нет выбора, придется терпеть. Если Север пристукнет Тарика, Юрке это не поможет.
— Это его дом…
— Только поэтому он лежит на диване, а не за воротами…
  
Глава 38
 
Аврора
Двое таких разных мужчин под одной крышей — бомба замедленного действия. Тарик чувствует, что проигрывает Северу. Пусть мы и пытаемся вести себя сдержанно, но все равно ощущение, что между нами искрит, витает в воздухе. Мы с Севером, не сговариваясь, ведем себя осторожно: никаких прикосновений, взглядов, хриплых интонаций в голосе…
Присутствие Тарика — все равно что немое предупреждение об опасности. Он ведь не скрывает своей ревности. Неизвестно, как поступит, если поймет, что я неравнодушна к Северу. Настолько неравнодушно, что отдалась сразу же, едва мы остались одни. Тарика я предупреждала, что между нами может быть только дружба, хотя он так и не прислушался, долго добивался внимания, оберегал в лагере джихадистов. Вряд ли он продолжит помогать, если поймет, что я досталась его сопернику.
День был непростым. Тарик, чувствуя себя под защитой влиятельного родственника, вел себя не так скромно, как раньше. Понимая, что мы зависим от милости его дяди, он позволял себе грубость в отношении Мирона. Ребяческое поведение не делало ему чести. То с раздражением откинет ногой его берцы, которые аккуратно стояли у входа. Пока Мирон не заметил, я быстро их поставила на место. То что-то выскажет, кидая на Севера презрительный взгляд, но так, чтобы тот не догадался, что оскорбление предназначалось ему. Мы не понимали арабский, но я все замечала. Уверена, Мирон тоже все считывал.
Меня Тарик ненавязчиво просил принести еще одну подушку, принести холодной воды, чаю… И еще множество незначительных просьб. Каждый раз он нехотя выдавливал слово «пожалуйста». Наверное, в их семье не принято благодарить женщин за заботу. Мирон, наблюдая за ним, злился.
— Аврора, прекрати идти у него на поводу. Хочет няньку, пусть из дома привезет, а еще лучше — свалит обратно к Иссаму, — холодно предупредил.
В душе я была согласна с Мироном, но на деле отказать «больному» товарищу было сложно. Каждый раз, прежде чем озвучить просьбу, он звал меня в комнату и сообщал, что звонил в дом дяди узнать, как там мой брат.
Обедать Тарик пошел за стол. Мирон, перекусив до этого бутербродами, отказался от обеда. У меня сложилось впечатление, что, замечая провокации Тарика, Север опасался его прибить, поэтому отказался садиться с ним за один стол.
Оставшись с другом вдвоем, я негромко предупредила:
— Тарик, ты можешь не нарываться? — потянувшись через стол, чтобы говорить как можно тише. — Если Севера сорвет, он тебя одним ударом отправит к праотцам. Раньше я не замечала за тобой недостойных поступков.
— Каких таких недостойных поступков? — взвился Тарик, но голос не повысил. Шипел, как уж, которому наступили на хвост. — Ты считаешь меня недостойным? Это я недостойный? — тыча себя пальцем в грудь. — Это я спасал тебя все это время, а не этот русский медведь! Появился и строит из себя героя! А ты липнешь к нему, как муха на дерьмо… — он пожалел о своих последних словах сразу, как они вырвались из его уст. — Аврора, прости…
— Я в таком тоне не буду с тобой разговаривать, — вставая из-за стола, резко с шумом отодвинула стул.
Мне неприятно было поведение Тарика, меня злили его слова, особенно потому, что у меня был ответ, который поставил бы его на место, но приходилось прикусывать язык, чтобы не сказать что-нибудь лишнее. Меня многое тревожило в сложившейся ситуации, не хотелось бы еще больших неприятностей, чем те, что есть на данный момент. Если бы нас услышал Север, неприятности могли начаться прямо сейчас, поэтому я приняла решение уйти.
— Аврора… — окликнул Тарик, но я даже не обернулась.
Выйдя на улицу, нашла укромный уголок в тени дома, присев на небольшую скамейку, вытянула ноги. Подъем сегодня был ранним, потом я полдня убирала дом, готовила обед, к которому Мирон не притронулся, а ведь я в первую очередь готовила для него.
Север злился. С появлением в доме Тарика мы стали заложниками ситуации. Багиров чувствовал себя тигром в клетке с обезьяной. Ему ничего не стоит прихлопнуть ее одной лапой, но обезьяна может поднять шум…
Мы подозревали, что о любом действии Мирона сразу станет известно Иссаму. Об этом Мирон шепнул мне на кухне, когда я готовила обед. Тарик, будто чувствуя, что мы находимся наедине, поднялся с постели и пришел на кухню за водой.
Мы попали в серьезный переплет. Еще вчера днем я была спокойна, а сейчас, чем больше я наблюдала за Тариком, думала обо всем, что сейчас происходит, тем отчетливее понимала, что из этой заварушки будет выбраться не легче, чем из лагеря джихадистов…
  
Глава 39
 
Аврора
Мои мысли плавали вокруг сложившейся ситуации, лихорадочно искали выход. Порой мне не хватало терпения.
Я не услышала, как тихо подошел Север, присев напротив меня на корточки, поймал мой взгляд. Несмотря на то, что мы были укрыты тенью, мне стало жарко. От его взгляда стало жарко, воспоминания откинули в сегодняшнее утро, когда я так сладко просыпалась в его объятиях. Мирон без слов, с помощью языка тела говорил, что желает продолжить. Пальцем ко мне не притронулся, но взглядом коснулся самых интимных мест, вызывая тугое напряжение внизу живота.
— Я хочу тебя поцеловать… — сорвалось с его губ, хриплый голос заставил кровь бежать быстрее по венам. Мы сидели очень близко друг к другу, стоило чуть податься вперед — и наши губы сольются в горячем поцелуе. Я обожала его поцелуи, его умелые мягкие губы могут дарить неземное наслаждение. Они обжигают и залечивают душу. Мы застыли на краю, не позволяя себе сделать последний рывок, прекрасно понимая, что это неосмотрительно и рискованно. — Никогда не думал, что мне придется оглядываться на соперника, чтобы поцеловать женщину, — тихо сквозь зубы процедил Север, теряя свою привычную холодность.