Вела Сезон 1

Хафиз взывали к жажде выживания. Может, Сорайе удастся воззвать к лучшему в людях, убедить самих беженцев взять себя в руки, помочь соседним кланам эвакуироваться, чтобы в космос и за будущим Узочи вылетело как можно больше людей, прежде чем лагерь развалится на орбите.
— Сорайя?
— Не сейчас… Нико? — Все семь параллельных нитей мысли Сорайи оборвались. — Ты выглядишь получше.
— Прости, что беспокою, но я пытаюсь найти Асалу, а все сети перегружены. Я не могу ее вызвать.
— Скорее всего, она на каналах оборонного отряда. Мы дали им собственную сеть связи; там лучше защита — может, ненамного, но это все, что у нас есть. Она с минуты на минуту пройдет здесь по пути к вылету; можешь перехватить ее лично. — Сорайя обернулась к экранам. — Нико, прости, мне нужно…
— Думаю, я могу помочь. — Нико прихромали и без спроса заняли один из экранов. По тому побежал поток кода. — А это у тебя… неважно, уже поняли. Я могу усилить шифрование, но в приоритете — скорость сигнала. Где система радиолокационного опознавания оборонного отряда? — В ответ на пустой взгляд Сорайи они слабо улыбнулись. — Маячки «свой-чужой». Прямо сейчас защитники могут случайно посбивать друг друга. Я что-нибудь быстренько сварганю. Сколько еще до вылета?
— Двенадцать минут, — сказала Сорайя. Она знала, что глазеет — а ведь у нее не было времени глазеть, — но ничего не могла с собой поделать.
Нико ответили ей очередной быстрой и кривой улыбкой, пока пальцы бегали по экрану.
— Я недавно закончили подготовку в разведке Хайяма, не забыла? Кое в чем разбираюсь.
И похоже, побольше других — в том числе Асалы, несмотря на весь ее опыт за штурвалом. Сорайя пришла в себя, собралась с мыслями.
— Спустись на этаж ниже и найди Мангаджей. Скажи, что по моему приказу заменишь ее на посту координатора флота. Можешь не ждать моего разрешения, делай все, что можешь, — все. — На задворках разума Сорайи вспыхнула невозможная надежда. — Нико, как думаешь, сможешь хакнуть орбитальные оружейные платформы Гань-Дэ? Заглушить их сигнал или еще что?
— Эм-м. — Нико осеклись и застыли, как удивленная почвенная мышь. — Ну, можно и попробовать. Найдешь мне технику?
— У тебя будет все, что у нас есть. Нико, это… это может нас спасти.
Нико несколько раз моргнули. Затем кивнули так решительно, будто отдавали честь, схватили один наладонник и приступили к делу на бегу.
Но тут вдруг повернули обратно.
— Сорайя, то, что мне нужно сказать Асале, — можешь тогда ты?.. Это важно. Просто передай ей этот файл. — Они скинули папку со своего наладонника на один из наладонников Сорайи. — Это... я нашли ее сестру. Всего я еще не просмотрели, кроме того, что да, она жива, но Асала — ей это нужно знать раньше, чем она вылетит, — что у нее есть родные, ради которых стоит жить. Я… Все равно ей это лучше услышать от тебя. Вряд ли она сейчас захочет со мной разговаривать.
— Я передам, — сказала Сорайя. — Обещаю. Теперь иди. И Нико? Спасибо.
Нико снова застенчиво улыбнулись — насколько она могла судить, искреннее, чем когда-либо раньше, — и ушли.
— Сорайя? — на одном из экранов появилась Мангаджей. — Могу дать тебя на весь лагерь, как только попросишь. Сейчас все наперекосяк, так что придется вручную поддерживать силу сигнала. Скажи, как соберешься.
— Секундочку.
Она отключила звук на экранах и попыталась собраться с мыслями. У нее никогда не было харизмы Хафиза, но сохранение лагеря всегда требовало от нее быть наполовину дипломатом. Она справится. Сохранит лагерь до самого конца, с помощью слов, и перетащит-таки их через финишную черту к шансу на новую жизнь…
В дверях появилась тень.
— Сорайя? Есть последние новости?
Асала, на пути к вылету.
— А… да. Нико обнаружили… — Она потыкала в экран в поисках файла.
И застыла.
«Дайо Сику, контрактное имя — Хана аветт Медейна» — гласило название файла.
Нико не знали, что это значит, зато знала Сорайя. И в секунду, в мгновение ока все последние сумасбродные надежды на выживание обитателей лагеря пошатнулись на острие иглы. Единственный случай, когда имя указывалось таким образом, — это когда человек вступал в вооруженные силы Гань-Дэ по контрактной визе.
 
Контрактные визы не предлагались на Гань-Дэ уже много лет, и даже когда предлагались, то мало и редко, — и являлись при этом, на взгляд Сорайи, настоящей отравой. Они предлагали не что иное, как рабскую жизнь пушечного мяса в армии Гань-Дэ, безжалостно требовали лишить кандидата всех прошлых признаков личности, включая собственное имя. Хоть визы и были ядовитым нарушением прав человека на бумажке, они считались завидным шансом и разбирались мигом, причем за право стать первым в очереди платились огромные взятки… и, Великая Мать, Сорайя все понимала. Она бы никогда не осудила человека за толику надежды на лучшую долю.
И Дайо рискнула. Ее переименовали в Хану, Хану аветт Медейну — это ганьдэский матроним для несовершеннолетних под опекой государства, древнее название материнской планеты, ныне служившее ярлыком для бастардов, сирот и прочих. А теперь Сорайя просила Асалу выйти в бой, где она может сбить собственную пропавшую сестру.
«Она должна знать». Сорайя должна сказать — сейчас же, чтобы Асала понимала, что влечет за собой командование обороной. Но если Асала узнает…
У лагеря «Гала» и так минимальный шанс на выживание. Если теперь Асала передумает, откажется…
Если Асала откажется, шансов не останется вовсе.
Сорайя молча опустила ладонь на угол экрана, пряча файл.
— Ничего. Может подождать. До связи.
— «Мы полыхаем силой, чтобы сберечь наши кланы», — процитировала Асала со спокойной уверенностью и скрылась.
Сорайя сгорбилась так, словно получила удар в живот. Она знала эту строчку — все ее знали; это одна из самых знаменитых пьес Внешнего Кольца, классическое историческое произведение с куплетами и припевом. О борьбе и смерти — не ради патриотизма, идеалов или долга, а ради семьи.
Асала думала, что защищает лишь бледную замену своей семьи, единственно доступную, — беженцев Гипатии. А на самом деле Сорайя посылала ее против собственной сестры.
Может, однажды поэт напишет трагедию и об этом дне. И в ней, не сомневалась Сорайя, она будет злодейкой.
Она с содроганием выдохнула и дала Мангаджей отмашку включать вещание.
— Внимание, лагерь «Гала». Говорит Сорайя. Многие из вас знают меня и привыкли мне доверять. Я прошу вас довериться мне еще раз, чтобы пережить этот день и обрести будущее — всем вместе. Задумайтесь о своих соседях. Задумайтесь о… — На этом слове она споткнулась. — Задумайтесь о своих семьях. Мы воссоздадим наше сообщество, но только если не разорвем друг друга сегодня, в этот последний день.
Она бросила взгляд на маленькое изображение собственного лица, которое транслировалось на весь лагерь, на усталые глаза и обвисшую от усталости кожу, и спросила себя, заметит ли кто-нибудь ее ложь.
Осталось пережить это всего только раз.
Она прочистила горло.
— Я прошу всех резидентов лагеря «Гала» сделать следующее…
  
Эпизод 9
 
Юн Ха Ли
 
Битва у Гань-Дэ, часть первая
 
Асала, будучи снайпером, привыкла во всем полагаться на себя. Во время мелочных хайямских междоусобиц она проводила в засаде часы, а иногда и дни, пока по ней ползали насекомые, кусали или жалили, пока она изнывала под безжалостным солнцем и молилась, чтобы оборудование не подвело из-за пыли. В мыслях она вела подсчет всех, кого убила — в одиночку или в составе отряда. Как однажды сказал ганьдэский поэт: «Пусть звезды бессчетны, но мы считаем своих мертвецов».
 
Но даже будучи снайпером, она привыкла во всем полагаться на себя, но никогда не оставалась одна по-настоящему. Сперва ее отряд ворчал, что заносчивая клановка держится особняком. Затем ее перевели в подразделение капитана Экрема. Она не то чтобы ему доверяла — научилась на горьком опыте беженки, что доброта и забота часто отдают привкусом снисхождения. Но Экрем взял за правило относиться к ней как к компетентному бойцу — поскольку быстро смекнул, как хорошо она владеет винтовкой, — и Асала все еще не забыла, как он однажды принес какое-то подобие гипатского пирога, чтобы поздравить ее с повышением до звания капрала. Пирог оказался слишком приторным и легко крошился, не благоухал цветами, как настоящий. Но за все годы на Хайяме такое пришло в голову только Экрему. И постепенно благодаря ему Асала научилась доверять соратникам.