Вела Сезон 1
На миг она закрыла глаза. Представила себе такой горячий чай, что приходится ждать целый час, прежде чем он остынет, и как возлюбленный игриво перебирает мягкие волосы, и как белье сохнет на атмосферном воздухе. Представила себе настоящий вкус реальной травяной курицы, жаренной в кирпичной печи и покрытой таким количеством специй грубого помола, что под ними и птицу не видно. Впрочем, ты-то знаешь, что это птица и ничего, кроме птицы. Один ингредиент — одно животное. Здоровое и целое.
Сорайя прислушалась к звукам из-за стен: возня и голоса, песни уставших родителей, укачивающих беспокойных детей. Они тоже тосковали по настоящему воздуху и настоящей еде, знала она. И поэтому пила суповую жижу температуры мочи, завязывала на затылке грязные волосы и работала над стопками запросов, которые оставил на столе Ифа перед тем, как уйти на ночь домой. Она знала, что зализывать раны — это инстинкт, но он не решает проблем. Он не спасает.
Ее уже манила мысль о постели, когда на наладоннике мигнул вызов. Она взяла устройство и присмотрелась. Без имени, но по надежному каналу из источника на планете. «Ну наконец-то». Сорайе не терпелось избавиться от сомнений, которые посеяла Асала насчет работы Узочи. Она взяла кружку и приняла вызов.
Как оказалось, суп она взяла зря, потому что чуть им не поперхнулась, когда увидела возникшее перед собой лицо. Генерал Кинриг улыбнулась в ответ, сложив руки на безупречно чистом столе из лакированного дерева. Форма отутюжена, волосы — чистые, улыбка — непринужденная и хищная.
— Сорайя, — сказала она. — Мы с тобой еще не общались лично.
Сорайя уже сомневалась, что вообще с кем-то общалась, потому что совершенно забыла, как это делается.
— Я…
Генерал подняла ладонь.
— Мне говорили, что ты занятая женщина, так что сразу к делу. Полагаю, ты уже знакома с моими друзьями, агентом Асалой и Нико ав Экремом? Я знаю, что они здесь. Я знаю, что они ищут. Я знаю, что наверху у тебя налажена связь со всеми, и у всех — с тобой. И я знаю о «Веле».
Теперь вместе с даром речи Сорайи пропала и комната — комната и последние крупицы надежды, которые она не хотела отпускать. Она облизала губы.
— Не понимаю, о чем вы говорите.
Генерал рассмеялась.
— Право, я же сказала, что не хочу тратить твое время. Зачем ты тратишь мое?
Сорайя промолчала.
— Ну хорошо. Ты можешь хотя бы выслушать. Учитывая привычку Хайяма влезать туда, куда не просят, наши интересы, возможно, совпадают. Я имею в виду — мои и твои. Их операция не идет на пользу мне — и сомневаюсь, что идет на пользу тебе. Возможно, у нас получится… помочь друг другу. — Кинриг говорила так, словно ей было больно от собственных слов, но улыбка не гасла. — Я разрешу одному кораблю — только одному — доставить тебя — и только тебя — на поверхность Гань-Дэ, чтобы обсудить этот вопрос подробнее. Как полагается.
Сорайя открыла рот, закрыла, тряхнула головой и хмуро придвинулась ближе.
— Если у вас есть все сведения, которые нужны, зачем вам я? Какой от меня толк?
Генерал показала на свой экран.
— Ты же знаешь, что это не лучший способ для обсуждения деликатных вопросов.
— А вы знаете, что мне надо башкой удариться, чтобы на такое согласиться. — Сорайя не знала, откуда взялись ее слова — из гнева, голода или чистейшего замешательства, но она все равно позволила им вырваться.
Генерал побарабанила пальцами по столу.
— Знаю, — сказала она после паузы. Нажала кнопку на столе. — Передайте, чтобы готовились к запуску, — попросила она кого-то.
Сорайя сглотнула.
— Что вы сделали?
Генерал снова рассмеялась.
— Расслабься, Сорайя. Я понимаю твою настороженность. Я уважаю настороженность. На твоем месте я бы вела себя так же. И в знак уважения я отправляю грузовой корабль с пайками. Не самое аппетитное блюдо, но, полагаю, ты найдешь им применение.
Сорайя чувствовала, как ноющий желудок пытается извлечь хоть что-то питательное из суповой смеси, и знала, что окружена тысячами людей, которые чувствуют то же самое. Когда речь шла о еде, она не смотрела дареному коню в зубы, даже если от коня несло серой. Да и что еще оставалось? Кто она такая в сравнении с генералом, мать ее, Кинриг? Если генерал знала о «Веле», если раскрыла все и еще не сбила лагерь, то дело в чем-то другом. В чем — Сорайя не представляла. Но, насколько она понимала, выбора у нее не было.
— Сперва еда, — сказала Сорайя. — Если это не отрава, я спущусь.
— Жду с нетерпением, — ответила Кинриг.
Изображение погасло.
Несколько минут Сорайя сидела не двигаясь, пытаясь понять, какого черта только что произошло. Она ненавидела все. Ненавидела Кинриг. Ненавидела Асалу за очевидный просчет. Ненавидела — ненавидела — свою первую реакцию, автоматически захватившую мысли, стоило только столкнуться с ошеломительной перспективой полета на Гань-Дэ для беседы с неожиданно подобревшим диктатором: «Возможно, тебя там покормят».
***
— Не нравится мне это, — сказала Асала не в первый и, видимо, не в последний раз. Они сменили укрытие в амбаре на прохладу травянистой дорожной обочины где-то в двух милях от места, откуда послали вызов.
— Все будет хорошо, — заверили ее Нико. Асала не могла различить выражения их лица — только видела, как слабо переливается в лунном свете туманный пар от дыхания. — Пожалуйста, доверься.
Они прятались за пустой заправкой у главной дороги, ведущей от горы. Зарядники для транспорта заливал свет прожекторов с крыши, но Асала с Нико держались в кустах и тенях, ожидая копов.
Появилась патрульная машина, выехала на свет. Ганьдэская эмблема на борту была излишней. Ни один гражданский не ездил на транспорте с такой броней. Двигатель затих, из кабины вышли четверо. Встали лицом к заправке — ожидая, что их контакт находится где-то за зарядниками, а не наблюдает со стороны.
Полицейские встали в строй, в бронежилетах, слишком хорошо вооруженные, на вкус Асалы. Может, они и друзья, но такое зрелище ее не успокаивало.
Один из них, с руками на ремне, сделал шаг к зарядникам.
— Воздух сухой, но завтра наверняка пойдет дождь, — сказал он.
Нико открыли рот, чтобы ответить, но осеклись. Даже на расстоянии Асала почувствовала, как они напряглись всем телом.
— Что не так? — прошептала она.
Полицейский огляделся, ожидая отзыва.
— Воздух сухой, но завтра наверняка пойдет дождь, — повторил он.
— Как он выглядит? — выдохнули Нико.
Асала пригляделась, как могла, через очки ночного видения.
— Седые волосы, лысина, криво сросшийся нос.
Нико с силой замотали головой.
— Это не мой связной, — сказали они. — И пароль устаревший. Сейчас он не используется.
— Черт. — Асала как можно тише извлекла оружие. — Уверены? Абсолютно уверены?
Нико угрюмо кивнули.
Мысли Асалы забегали. Их — четверо, она — одна. Не лучшие шансы, но и не худшие, что у нее были. Она сделала глубокий вдох — как всегда перед выстрелом. Проанализировала имеющуюся информацию: количество противников, окружение и…
О. Да, может сработать. Идея ужасная, но… все-таки. Может сработать.
Она перевела оружие на смертельный режим.
— Помнишь, я тебе говорила, что смелость и глупость часто пересекаются?
Нико нахмурились.
— Да.
— Вот сейчас и увидишь, — сказала Асала. — Отойди. — Она оглянулась. — И подальше.
Повторять Нико не пришлось. Они отступили в траву.
Асала сама подалась назад, ступая шаг за шагом. Чтобы провернуть ее план, нужно расстояние. Нужно…
Под ногой хрустнула ветка.
Полицейские развернулись к кустарнику, выхватывая оружие.
«Что за дилетантство», — отчитала она себя. Теперь уже все равно. Она вырвалась из кустов. В ее сторону уставился квартет стволов, но она двигалась быстрее, у нее была фора, и целилась она в другое место. Этот урок она усвоила давно, еще во время подготовки. Бывают время и место для откровенной перестрелки — но иногда нет ничего лучше одного меткого выстрела.