Без названия
Севр немного успокоился. Он выключил телевизор, взбил на ночь диванные подушки и, не раздеваясь лег. Ему было плохо; слишком жарко и тяжело в желудке. Достаточно было прислушаться, и он слышал между двух порывов ветра ровное дыхание своей соседки. Луч ночника, прорезая тьму, бросал на диван полосу света, и он, мучаясь всеми сомнениями, населяющими темноту, все время спрашивал себя. Да полно, действительно ли она спит? Может ли это быть правдой? Вдруг она просто ломает комедию, только притворяясь такой отважной? А если в эту самую минуту она умирает от страха? Назвала его лжецом. За что?... Чего она добивается? "Вот, - думал он, - женщина, приехавшая совершенно спокойно. Она попадает в руки некоего подозрительного типа, похожего немного, на сумасшедшего, и, оправившись от первого мгновения страха, возвращает все свое хладнокровие и пытается его соблазнить..." В конце концов, это же почти единственное возможное объяснение!... Необходимо убедиться! Одно из двух: либо она спит... а это значит, что она ничего не боится... и, следовательно, уверена в близкой помощи... значит, есть кто-то, в Нанте или в другом месте, кто встревожится ее отсутствием и приедет освободить ее... Или же она не спит... а это значит, что она всего лишь навсего несчастная напуганная женщина, пытающаяся выпутаться в одиночку... Но это же неправда! Как она была права, назвав его лжецом! Правда была то, что ему хотелось встать и осторожно, по-волчьи, подкрасться к ней, взглянуть, остаться рядом, воспользоваться никчемными часами, чтоб помечтать о другой жизни; а если она и в самом деле спит, он разбудит ее, ему ведь совершенно необходимо именно теперь все ей рассказать. Он должен был... С самого начала... Она поверила бы, и они не стали б врагами... Он описал бы... все... охотничий домик... самоубийство Мерибеля и его собственное внезапное решение порвать со всем, что раньше было дорого... Он объяснил бы ей то, что и сам-то начал понимать лишь в тот миг, когда она вошла в квартиру... что ему тоже обрыдло... как Мерибелю... Трудно сказать, что именно... этот мертвый покой, комфортабельная пустота, а больше всего - Дениза... Подсознательно, он не переставал открещиваться от нее! Все время готовил свой побег... Нет... это, очевидно, неточно, но Доминика поймет, она ведь как раз самая способная к пониманию женщина... Теперь, надо говорить... говорить... говорить... Он бесшумно поднялся. Он так разволновался, что трудно было дышать. Он остановился на пороге комнаты. Глаза ее были закрыты. Простыня равномерно вздымалась; но, как только он сделал шаг вперед, она прошептала:
- Не подходите.
- Доминика...
- Что вам еще от меня нужно?
Он заранее подготовился, подобрал слова, тон. Все было не так, как он наметил, и краска гнева уже бросилась ему в лицо.
- Не заблуждайтесь. - сказал он. - Я не затем чтоб...
- Знаю. Вы уже сказали... Я не ваш тип.
Она открыла глаза, они так блестели, что он почувствовал, что она вовсе не спала. Он сел в ногах кровати; она ни одним движением даже не пыталась ему помешать.
- Что вы обо мне думаете? - спросил он.
- Серьезно!... Вы считаете, сейчас самое время для разговоров?
- Ну ответьте же.
- Я думаю, что вы опасны, мсье Дюпон-Дюран!
- Я?
- Из-за ваших честных глаз. Вы кажетесь таким несчастным и искренним!
- Но... Я в самом деле несчастен и искренен.
- Да... Все мужчины говорят так женщинам.
- Вы знали так много мужчин?
- О! Не пытайтесь меня поддеть... Я в самом деле хорошо знаю всех вас. Во всяком случае, достаточно, чтобы знать, чего вы от меня ждете.
- Вы настаиваете, чтоб я ушел? Чтоб покинул квартиру?
- Вы упорно стараетесь меня удивить!... Не глупо. Я же вам сказала, что вы опасны!
Он вынул из кармана связку ключей и протянул их на ладони.
- Хотите?
- Сама попрошу их у вас... когда захочу... Вы у меня в гостях, мсье Дюбуа, и мне ваши подачки не нужны.
Севр спрятал ключи обратно.
- Я пришел как друг.
Она негромко засмеялась и заложила руки под голову.
- Конечно! - произнесла она. - И как друг рассматриваете меня!
Он отвернулся; в висках тяжело стучало.
- Я хотел объяснить вам...
- Семейную тайну? У вас было достаточно времени подготовиться, изобрести ее... Знаю наперед, что растрогаюсь.
- Вы все еще считаете, что я лгу?
- Я в этом уверена.
- В таком случае...
- Нам больше не о чем говорить.
Он так мрачно взглянул на нее, что она приподнялась на локтях, приготовившись защищаться, но не опустила глаз.
- Идите спать, мсье Дюпон, - прошептала она. - Выходя, закройте дверь в мою комнату... Спасибо.
Он, не сумев сдержаться, хлопнул дверью. Его еще никогда так не унижали. Он выпил полный стакан воды и проглотил две таблетки аспирина, чтоб побороть угрожающую головную боль. А потом продолжил свое обреченное хождение узника. Лишь совершенно выбившись из сил, лег, но до самого утра так и не заснул, все время прислушиваясь, не пошевелится ли она. Раз она выбрала войну, ей так или иначе придется перейти в наступление, и немедленно, потому что час свидания с Мари-Лор уже близок.
На что же она решится? Открыть окно? Закричать? Кто ее услышит?... Да и Доминика не из тех женщин, что зовут на помощь. Она хочет победить один на один. Может, она ждет, пока он заснет, чтоб попытаться вытащить у него из кармана ключи? Но ей это не удастся, не разбудив его. Значит?... Нападет на него во сне? Ударит? Ранит?... Это на нее совсем не похоже. Может, она дождется мгновения, когда он откроет Мари-Лор? Попытается оттолкнуть его, воспользоваться растерянностью Мари-Лор?... У нее ничего не выйдет, потому что вместо того, чтоб ждать сестру, он пойдет ей навстречу... Следовательно, схватка у двери исключена. В самом деле, несмотря на показную самоуверенность, она совершенно бессильна что-либо предпринять. Отсюда и ее сдерживаемая ярость, и попытки спровоцировать...
В конце концов посреди раздумий он отключился. Его внезапно разбудил привычный звон посуды в кухне. Итак, ей удалось застать его спящим, врасплох, под действием усталости, вызванной ею же самой. А теперь она пытается выманить его в кухню, чтоб показаться - свежей, накрашенной, нарядной - для последнего поединка. Он покинет квартиру не покорив ее!... Она до конца будет издеваться над ним, сумев обвести вокруг пальца, как мальчишку... Она ведь все рассчитала... со знанием дела... шлюха! Ну ладно! Она победила. Но он ведь тоже может приказать себе не думать больше о ней, в свою очередь вести себя так, как будто ее нет! Было девять часов. Часов через семь-восемь он уедет вместе с Мари-Лор... Как болит живот... раньше такого никогда не было... Он уедет... Другого выбора нет!