Без названия
Будильник в кожаном футляре храбро тикал. Севр встал. Ему не хотелось больше мучаться сомнениями. К нему возвращался дух борьбы, после стольких часов безысходного отчаянья. Он отвернул в ванной кран с горячей водой, но водопровод не действовал слишком давно. Ванну он примет попозже. Приготовил завтрак: грибы с зеленым горошком, закурил сигарету. В пачке осталось еще шестнадцать. Этого ему ненадолго. Да и сухари кончаются. Чтобы чем-нибудь заняться, он разделил провизию на четыре части: понедельник, вторник, среда и четверг. Если Мари-Лор задержится, положение станет критическим.
Он быстро позавтракал, но не осмелился помыть посуду. Почти тринадцать часов; пора разузнать новости. Он включил телевизор в гостиной, снял сапоги, за которые ему было стыдно. Диван был мягкий, как свежий газон. Почти сразу появилось изображение... Биафра... Вьетнам... наконец, обычные новости... в Европе дождливая погода... в Северном море затонул сухогруз... сила ветра в ста шестидесяти километрах, на верху Эйфелевой башни... Он, взволнованный, напряженный, как актер перед выходом на сцену, ждал. И вот вдруг настала его очередь...
"Из Нанта сообщили о самоубийстве известного посредника, Жоржа Севра. Он покончил жизнь выстрелом из ружья в голову. По первоначальной версии, причиной трагедии могли явиться серьезные финансовые затруднения..."
И все. Дальше - обзор дорожных происшествий. Севр выключил телевизор. Это все, но это значит, что версия о его смерти принята. Если б были сомнения, утверждение не звучало бы так уверено, ведь, в конце концов, полиция ведет расследование уже со вчерашнего вечера. У них было время подумать. Значит, для Мари-Лор самое трудное позади. Севр лег на диван, закурил еще одну сигарету. Теперь он согласен отдохнуть. Он был доволен, что среди паники сумел обратить положение в свою пользу. Если уж ему удалось так разыграть сцену, что даже полиция поверила, то наверняка у него хватит сил выполнить свой план устройства за границей.
Глаза закрывались. Однако, спать он не хотел. Ему еще необходимо было поразмыслить, обдумать множество вещей... Впервые за очень долгий промежуток времени он был наедине сам с собой, и ему показалось очень важным выяснить такие трудные истины, какие?... Ну например, отношения с Мари-Лор... Он распоряжается ею, как счетом в банке. Но речь, конечно, не об этом. Речь - он все время к этому возвращается - об этом внезапном стремлении исчезнуть. Он воспользовался случаем, не размышляя, как злоумышленник, старающийся обмануть преследователей. Он ни разу не сделал ничего плохого. Он был хорошим сыном, хорошим братом, хорошим мужем. Безупречным. Внимательным по всем своим обязанностям. Аккуратным, возможно, даже слабовольным особенно с Денизой... Неважно, что он все же поддался искушению. Он "увидел" себя на месте Мерибеля; ему захотелось оказаться на этом месте. Итак, незачем осуждать Мерибеля, смотреть на него свысока. Мерибель не устоял перед деньгами. Он сам тоже не устоял... Только неизвестно перед чем, и это тем более непонятно, что, сумев устроиться в другом месте, он возобновит, без сомнения, все то же ровное размеренное существование. А позади останется этот странный провал!... Странно... Неясные картины сновидений следовали за словом. Он заснул. Сквозь глубокий сон он слышал свои собственные стоны. Хотелось пить. Поворачиваясь, он чуть не упал и с трудом очнулся; он еще раз вернул в мир незнакомца, который снова станет задавать свои вопросы...
Было начало восьмого. Он проспал весь вечер. Еще одна ночь и четыре дня... На столе тикал будильник... Ну уж нет! Хватит вопросов! С вопросами покончено! Он налил в ванну воды и с каким-то забытым наслаждением погрузился в воду. Если бы рядом был врач, он бы конечно объснил, что он пережил нервное потрясение, и что в таких случаях самое странное поведение - обычная вещь. Незачем и доискиваться дальше. Он расслабился, лениво слушая шелест дождя.
Обогреватель нагрел комнату. В общем, проблема жилища решена. Это уединение не так уж неприятно, пусть и похоже чем-то на заточение. Раньше Дениза возила его в монастырь Св. Анны в Анжере. Изредка ее охватывали религиозные чувства и тогда она удалялась в какое-либо из таких заведений. Потом со своими подругами она сравнивала достоинства монахов, келий, служб. Он - ужасно скучал. Тогда как теперь в этой пустой квартире, без крыши над головой, без друзей, без документов, почти без еды, он чувствовал себя спокойно, вручив свою судьбу в чужие руки.
Он долго вытирался. Если бы у него было чистое белье, он испытал бы хоть миг истинного блаженства. Завтра устроит стирку. Прежде чем открыть банку с крабами, он снова включил телевизор, чтобы не пропустить сигнала точного времени; потом, в кухне, поужинал. Из гостиной слышались голоса и музыка. К нему возвращались забытые воспоминания. Когда Дениза была еще жива, он часто не выключал телевизор, садясь напротив нее за стол в столовой. У него вечно не хватало времени на газеты, и он довольствовался тем, что слушал новости, пока она говорила.
"Ты меня слушаешь?"
"Да, конечно... Ты пригласила мадам Лувель к чаю."
Он не любил эти чаи, где говорилось ни о чем кроме политики. Он представил, что она сейчас сидит напротив и так же ест крабов на кухонном столе: это было настолько неправдоподобно, что он мысленно попросил у нее прощения. Сейчас он делает все то, что она осудила бы. Он никогда не пришел бы в гостиную с чашкой в руке под тем предлогом, что сейчас начнутся новости. Он никогда не вытер бы рот носовым платком... Общий рынок... Подумаешь!... Это его больше не интересует. Но он же верил в это... Ядерное разоружение... Все это происходит в другом измерении... Учения в саду Дома Инвалидов... Он чуть не улыбнулся. Дениза столько интриг, чтоб ему дали какую-нибудь награду... Программа подошла к разделу происшествий. Он поставил чашку на подлокотник дивана. Снова про шторм... В Морбиане снесло несколько крыш. Пропал без вести катер, Мари-Элен из Коннарно... Так, так... А дальше?... Вот и о нем.
"...Расследование по делу Севра продолжается. Наш корреспондент в Нанте передает..."
На экране появилось изображение охотничьего домика. Дворик забит полицейскими машинами.