Время наточить ножи, Кенджи-сан! 5 (СИ)

— В «Белый Тигр», — сказал я Акико, направляясь к машине, где ждал Волк. — Надо проверить кухню, поговорить с персоналом. Кто-то видел того, кто подменил блюдо.
Она кивнула, её взгляд был острым, как лезвие.
— Согласна. Если найдём владельца тех часов, мы выйдем на него. Я могу запросить список сотрудников, кто был в смене.
Мы уже подходили к машине, когда мой телефон завибрировал. Я взглянул на экран — Ичиро. Что-то подсказывало, что новости не будут хорошими. Я ответил, прижав трубку к уху.
  
— Ичиро, что там? — спросил я, мой голос был спокойнее, чем я себя чувствовал.
Его голос был взволнованным, почти торопливым.
— Кенджи, только что узнал — один из поваров уволился. Прямо сегодня утром, без предупреждения. Сказал, что нашёл другую работу, и исчез. Это странно, учитывая, что творится.
Мои брови сдвинулись. Увольнение? И в самом деле выглядит странно. Это пахло бегством.
— Кто он? — спросил я, чувствуя, как внутри загорается тревога. — Имя, данные — всё, что есть. Скинь мне.
— Уже отправляю, — ответил Ичиро. — Его зовут Кейта Судзуки, помощник повара. Работал в «Белом Тигре» полгода.
Помощник повара, уволившийся сегодня утром, без предупреждения, будто сбежал из горящего дома. М-да… Это не было случайностью. Слишком подозрительно, слишком вовремя.
Почему он уволился? Если Судзуки просто испугался шумихи вокруг «Спрута», он мог бы взять отпуск, затаиться, но не сжигать мосты. Полгода работы в «Белом Тигре» — это не мелочь, тут не уходят в никуда без причины. А что, если причина — страх? Не перед скандалом, а перед тем, что его найдут? Что, если он — тот самый человек в халате, с часами, который подсыпал яд в фугу?
Я нахмурился, прокручивая в голове видео. Неровная нарезка, торопливые движения, часы на запястье. Судзуки был помощником повара — он знал кухню, знал, как двигаться среди персонала, не привлекая внимания. Он мог заметить, как Хироси уходит в туалет, мог знать про его приступы. Может, даже подслушал, как Хироси жаловался на головокружение? А сломанный замок… что, если это он его повредил, чтобы создать лазейку для себя? Или для кого-то ещё?
Но если он отравитель, почему он сбежал только теперь? Прошёл день, полиция допрашивала всех, и он держался. Что изменилось? Я вспомнил допрос Хироси, свои вопросы, взгляд Акико, когда мы поняли про часы. Может, Судзуки почувствовал, что мы близко? Что его маска вот-вот спадёт? Увольнение выглядело как паника, как бегство человека, который знает, что его загнали в угол.
— Держи меня в курсе, — произнес я и сбросил вызов.
Повернулся к Акико, которая уже смотрела на меня с прищуром.
— Что там? — спросила она.
— Один из поваров, Кейта Судзуки, уволился сегодня утром, — ответил я. — Без объяснений. Просто сбежал.
Её глаза вспыхнули, и я увидел, как её разум заработал, соединяя точки.
— Это не случайность, — сказала она. — Если он был на кухне в тот вечер, он мог видеть… или сделать. Я могу проверить его. Узнать, где он живёт, поговорить.
Я кивнул, оценивая её предложение. Акико была детективом — она знала, как найти человека и вытянуть информацию. Но мне не хотелось отпускать её одну, особенно после того, что мы слышали от Кобаяши. И всё же время поджимало.
— Хорошо, — сказал я. — Но будь осторожна. Если это он, то он может быть опасен. Держи меня в курсе.
— Не волнуйся, — ответила она с лёгкой улыбкой, но её глаза были серьёзными. — Я справлюсь. А ты проверь ресторан. Если кто-то посторонний проник на кухню, там должны быть следы.
Мы разделились. Акико вызвала такси, чтобы отправиться по адресу Судзуки, а я сел в машину к Волку, который молча ждал, как всегда готовый везти меня куда угодно.
— В «Белый Тигр», — сказал я, и он кивнул, заводя мотор.
* * *
Ресторан встретил меня тишиной — утренние часы были спокойными, без толпы гостей. Да и вряд ли, учитывая произошедшее, стоило сегодня и в ближайшее время ожидать наплыва посетителей.
Смерть Сато — отравление в моём ресторане — была не просто скандалом. Это был яд, который медленно распространялся, отравляя репутацию «Белого Тигра». Я знал, как работает Токио: слухи, заголовки, шепотки в дорогих кабинетах. Никто не захочет есть там, где умер замминистра, где фугу стала синонимом смерти, а не изысканности. Клиенты — богатые, влиятельные, капризные — начнут обходить нас стороной. Резервы столиков уже, наверное, таяли, а скоро зал будет пустовать, как заброшенный храм.
Я сжал кулаки, прокручивая в голове цифры. «Белый Тигр» приносил «Спруту» треть дохода — не только деньгами, но и престижем. Потерять его было бы как потерять руку. Ребрендинг? Смена имени, новый дизайн, громкая кампания могли бы смягчить удар. Превратить «Белый Тигр» во что-то новое — «Золотой Карп», может, или «Лунный Лотос» — стереть пятно, связанное с Сато. Но я знал, что этого мало. Люди помнят. Они будут шептаться за коктейлями: «Это тот самый ресторан, где отравили политика». Нужна была не просто смена вывески, а что-то радикальное. Полная перезагрузка.
Может, закрыть «Тигра» на месяц? Перестроить кухню, обновить меню, уволить половину персонала, чтобы показать, что мы очищаемся? Или пойти дальше — превратить ресторан в новый формат, скажем, не только фугу, но что-то уникальное, вроде молекулярной кухни или театра еды?
Я представил заголовки: «Спрут» возрождает «Белый Тигр» как символ нового Токио'. Это могло бы сработать. Но стоило бы миллионов — и времени, которого у меня не было.
Я нахмурился, чувствуя, как усталость смешивается с решимостью. Нет, лучший способ спасти «Тигра» — это найти правду. Доказать, что Хироси не виноват, что яд подсыпал кто-то другой. Если я вытащу «Спрут» из этой грязи, клиенты вернутся. Они любят победителей, а не тех, кто прячется за новым логотипом. Но пока правда не всплывёт, каждый день будет уносить кусок моего ресторана, как волны уносят песок с берега.
Кухня уже гудела, но без обычного оживления. Повара двигались, как тени, переглядываясь, будто чувствовали, что над «Спрутом» сгущаются тучи. Я прошёл прямо на кухню, игнорируя любопытные взгляды, и начал задавать сам себе вопросы.
Как кто-то чужой мог проникнуть сюда? Как он подсыпал яд, пока Хироси был в туалете? Ответы были уклончивыми — никто ничего не видел, никто не знал. Но я заметил, как помощник су-шефа, молодой парень с нервным взглядом, избегал моих глаз. Я запомнил его. Позже разберусь.
Юми, официантка, оказалась полезнее. Она рассказала, что входов на кухню два: чёрный, для персонала, и технический, для поставок. Оба открываются только по пропуску — магнитным картам, которые есть у поваров, помощников и старшего персонала.
— Никто чужой не пройдёт, — сказала она, теребя край фартука. — Карты строго учитываются. Но… — она замялась, — иногда карты теряются. Или кто-то забывает свою, и дверь придерживают.
Я нахмурился. Слабое звено. Я поблагодарил её и направился к техническому входу, который находился в задней части ресторана, рядом с зоной разгрузки. Дверь была массивной, с магнитным замком, который выглядел целым. Я приложил свой пропуск — замок щёлкнул, дверь открылась. Всё работало. Но что-то подсказывало мне копнуть глубже.
Я осмотрел замок внимательнее, надавил на ручку сильнее, чем нужно. Ничего. А потом дёрнул дверь резче, вложив вес тела. Раздался слабый хруст, и дверь поддалась, открываясь без карты. Я замер, вглядываясь в механизм. На вид замок был цел, но магнит внутри не держал — ослаб и сломался. Дверь можно было открыть простым рывком, без пропуска.
  
Я сжал кулаки, чувствуя, как ярость закипает. Вот как он проник. Человек в халате, с часами, с ядом. Он знал про сломанный замок — или сам его сломал. Это был не случайный сбой. Это был план.
Я вытащил телефон, чтобы сообщить Акико, но остановился. Она уже едет к Судзуки. Я должен был проверить кухню дальше — найти того, кто знал про замок, кто мог пустить чужака. Или того, кто сам надел халат и подсыпал яд.