Время наточить ножи, Кенджи-сан! 5 (СИ)

Я развернулся, чувствуя, как гнев и решимость сплетаются внутри.
— Кенджи! — резкий голос Акико прорезал тишину переулка. Я обернулся и увидел её, бегущую ко мне. Её пальто развевалось, глаза были широко распахнуты, а лицо — смесь тревоги и раздражения. Она остановилась в паре шагов, её дыхание сбилось от бега. — Что, чёрт возьми, случилось? Ты просто сорвался и побежал!
  
Я выпрямился, пытаясь отдышаться, и бросил взгляд в сторону главной улицы, где толпа поглотила фигуру в капюшоне. Ушёл. Но не навсегда.
— За нами следили, — сказал я, мой голос был хриплым, но твёрдым. — Кто-то стоял у окна бара, смотрел на нас. Я заметил его, и он рванул, как только понял, что я его вижу.
Акико нахмурилась, её взгляд метнулся к тёмному концу переулка, будто она надеялась разглядеть того, кого я упустил. Её рука невольно коснулась кармана, где, я знал, лежал её полицейский жетон.
— Ты его догнал?
— Почти, — я сжал обрывок куртки в кулаке, чувствуя, как злость снова поднимается. — Схватил его, но он вырвался. Увидел татуировку на его руке. Осьминога. Наш символ.
Её глаза расширились, и на секунду я увидел в них ту же искру, что была у меня, когда я понял, что это значит. Она шагнула ближе, её голос понизился до шёпота.
— «Спрут»? — переспросила она. — Ты уверен?
— Абсолютно, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Это не случайность, Акико. Кто-то из наших, или кто-то, кто хочет, чтобы я так думал. И он знал, что мы здесь, о чём говорим.
Она сжала губы, её пальцы нервно постукивали по бедру. Я видел, как её разум работает, соединяя точки: смерть Сато, странное поведение Хироси, ТИА, версии полиции, и теперь — татуировка.
— Это серьёзно, Кенджи-сан, — сказала она тихо. — Если за нами следят, значит, мы задели кого-то. И они не просто наблюдают — они готовы действовать.
Я кивнул, чувствуя, как холод Гиндзы пробирает до костей. Дело принимало оборот, которого я боялся.
— Надо быть осторожнее, — сказал я, возвращая взгляд к Акико. — И быстрее. Если они следят, то знают, что мы копаем. А Хироси… — я замялся, вспоминая её слова о том, что он за решёткой. — Он не виноват. Я уверен. Мы должны вытащить его и найти того, кто это устроил.
Акико кивнула, её глаза горели, несмотря на усталость.
— Я с тобой, — сказала она. — Но нам нужно больше. Доказательства, улики, что-то, что заставит Кобаяши отвернуть нос от Хироси. И от тебя.
Я сжал обрывок куртки в кармане. Татуировка была зацепкой, но слишком призрачной. Мне нужен был следующий шаг. И я знал, что он начнётся с кухни «Белого Тигра» — с тех, кто был рядом с Хироси, когда он терялся.
— Тогда возвращаемся к записям, — сказал я. — И к людям. Кто-то на кухне видел больше, чем говорит.
Акико коротко кивнула, и мы двинулись обратно к бару, но я чувствовал, как тень переулка всё ещё висит за спиной. Осьминог следил. И он был ближе, чем я думал.
  
Глава 7
 
Утро ворвалось в мою спальню мягким светом, пробивавшимся сквозь шторы. Я лежал в постели, чувствуя тепло Наоми рядом. Её рука покоилась на моей груди, тёмные волосы разметались по подушке, а дыхание было ровным, почти беззвучным. На секунду я позволил себе забыть о «Спруте», о татуировке осьминога, о Кояме и его ультиматумах. Но только на секунду.
Телефон на прикроватной тумбочке завибрировал, разрывая тишину, как нож. Я потянулся к нему, стараясь не разбудить Наоми, но она шевельнулась, её глаза приоткрылись.
— Кто это? — пробормотала она, её голос был сонным, но с лёгкой ноткой недовольства.
Я взглянул на экран. Акико. Часы показывали едва семь утра. Что-то серьёзное.
— Работа, — ответил я тихо, принимая вызов. — Акико, что случилось?
Голос Акико был деловым, но в нём чувствовалась спешка.
— Кенджи-сан, доброе утро. Удача! Есть возможность поговорить с Хироси. Кобаяши уехал на совещание, и я договорилась с дежурным. Но тебе нужно приехать в участок как можно скорее. Окно небольшое.
Я сел на кровати, чувствуя, как сон окончательно улетучивается.
— Уже еду, — сказал я. — Буду через полчаса.
— Хорошо. Жду у входа, — она сбросила вызов.
Наоми приподнялась на локте, её взгляд стал острее. Она знала, что я ухожу, и, хотя её лицо оставалось спокойным, я видел, как её губы чуть сжались.
— Опять? — спросила она, поправляя прядь волос. — Кенджи, ты вчера вернулся за полночь. Что такого срочного?
Я вздохнул, наклоняясь, чтобы поцеловать её в лоб.
— Хироси, — ответил я. — Мой повар. Он в участке, и я могу с ним поговорить. Это важно, Наоми. Прости.
Она кивнула, её глаза смягчились, но недовольство никуда не делось.
— Я понимаю, — сказала она тихо. — Но ты хотя бы завтрак съешь когда-нибудь? А то скоро сам в решётке окажешься, от усталости.
Я улыбнулся, чувствуя, как её забота греет, несмотря на ворчание.
— Обещаю, — сказал я, вставая. — Завтрак завтра. С тобой.
Она фыркнула, но улыбнулась в ответ, и я начал собираться. Джинсы, рубашка, пиджак — всё на автомате. Пока я завязывал галстук, Наоми смотрела на меня, и я знал, что она переживает больше, чем говорит. Но она никогда не держала меня — понимала, что «Спрут» — это не просто бизнес, это моя жизнь.
Через двадцать минут я вышел из дома, и Волк — Нобору — уже ждал у чёрного дорого внедорожника. Его массивная фигура возвышалась над машиной, как гора, но взгляд был мягче обычного, хоть и с привычной тенью ворчливости. Он открыл мне дверь, но, когда я сел, не сразу завёл мотор. Вместо этого повернулся ко мне, его брови сдвинулись.
— Кенджи-сан, — начал он, его голос был низким, но с ноткой упрёка. — Ты опять куда-то бегаешь один. Вчера в Гиндзе, теперь в участок. Моя работа — охранять тебя, а я половину времени не знаю, где ты ходишь. Слишком рискуешь, знаешь ведь, что сейчас не лучшие дни.
Я посмотрел на него, чувствуя, как уголки моих губ невольно поднимаются. Волк всегда был таким — ворчал, как старший брат, но за его словами стояла забота, которую он не умел прятать.
— Нобору, — сказал я, улыбаясь шире. — Я ценю твою заботу. Правда. Постараюсь слушаться, обещаю. Но сейчас мне нужно в участок. Хироси там, и я не могу его бросить.
Он фыркнул, качая головой, но в его глазах мелькнула искра облегчения.
— Постарается он, — пробормотал он, заводя мотор. — Только не забудь, что я не для красоты рядом стою.
— Не забуду, Волк, — ответил я, откидываясь на сиденье. — Поехали.
Машина плавно выехала на дорогу, и Токио замелькал за окном — серый асфальт, неоновые вывески, утренний поток людей.
Мы пробираясь сквозь поток машин. Небо было серым, с лёгкой дымкой, а город уже гудел, как улей. Я смотрел в окно, но мысли были далеко — с Хироси, запертым в участке, с его потерянным взглядом на записи, с татуировкой осьминога, мелькнувшей в переулке Гиндзы. Разговор с Акико мог стать ключом, и я не собирался упустить этот шанс.
Мой взгляд случайно зацепился за боковое зеркало. Тёмный внедорожник, два автомобиля позади, держался ровно в нашем ритме. Слишком ровно. Он не обгонял, не отставал, просто плыл за нами, как тень. Я нахмурился, чувствуя, как внутри шевельнулось беспокойство. «Хвост»? Тот же человек, что следил за нами в «Кои»? Я вспомнил тёмную фигуру, татуировку осьминога на его руке, которая теперь казался проклятием. Неужели он снова здесь?
— Нобору, — сказал я тихо, не отрывая глаз от зеркала. — Видишь чёрный внедорожник? Два позади. Он с нами с поворота на Синдзюку.
Волк бросил взгляд в зеркало заднего вида, его лицо стало жёстче, но он не запаниковал. Его пальцы чуть сильнее сжали руль.
  
— Вижу, — ответил он спокойно. — Хочешь, проверю?
Я кивнул, чувствуя, как пульс ускоряется.
— Сверни на следующем светофоре. Посмотрим, что он сделает.
Волк молча кивнул и, дождавшись зелёного, плавно повернул налево, на узкую улицу, ведущую к торговому району. Я следил за внедорожником. Он замедлился, но не свернул — проехал прямо, растворившись в потоке. Я выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает. Не «хвост». Просто машина. Паранойя последних дней начинала играть со мной в игры.