Агентство магических услуг 2 (СИ)

— Куда это он? — поинтересовалась у Даниила. Карту местности я не изучала.
— Во второе поселение рабочих, — пояснил маг, запихивая сумку со своими вещами под раскидистый куст смородины.
— А зачем? — спросила и тут же сама догадалась: — Он отправился к той девушке.
— Идём, — Даня подал мне руку. — Я повесил на него маячок.
Чтобы оказаться в посёлке номер два нам пришлось просто пересечь поле. Путь по дороге занял бы намного больше времени. Тем более, пешком. Поселение ничем не отличалось от предыдущего. Такое же однотипное расположение одинаковых зданий. Ни деревьев, ни клумб, ни ярких красок. На нужный дом указал оставленный у ограды автомобиль Игната Петровича. Кроме того мимо мы бы всё равно не прошли: из здания доносились крики, ругань и звон бьющейся посуды. Немедля ни минуты, Ворон устремился ко входной двери.
В единственной комнате царил хаос: разбросанные вещи, перевёрнутые стулья, осколки, клочки бумаги повсюду, разбитый горшок с растением. В дальнем углу, прикрыв голову руками, сидела девушка, а над ней нависал, покрасневший от гнева Воробушкин. Я тут же достала телефон из кармана Дани — мой мобильный в сумке, а сумка осталась в агентстве. Включила запись видео. Если Игнат Петрович сделает хоть что-то противозаконное, то у меня будут доказательства для полиции.
— Ты убил мою сестру! — с пылающей ненавистью во взгляде воскликнула девушка и снова склонила голову. Но этого момента мне было достаточно, чтобы узнать в хозяйке дома покупательницу амулетов. Олеся Кирова. Конечно, если это ее настоящее имя.
— Ты погубила мой сад! — воскликнул Воробушкин. — Забралась ко мне в дом! — и замахнулся рукой, в которой держал трость.
— Стой! — приказал Даниил.
— Не вмешивайся не в свое дело, щенок! — прорычал Игнат Петрович, бросив в нашу сторону мимолетный взгляд. — Я в своем праве. Это моя земля.
— Но не жизнь людей, — возразил Ворон.
Я благоразумно помалкивала и не вмешивалась в противостояние мужчин. Магов. И держалась позади Дани, чтобы меня не пришибло случайным заклинанием. У меня, конечно же, еще остались охранные амулеты, но, как говорится, береженного Богиня бережет.
— Она виновница всех моих бед, — указав тростью на девушку, заявил Воробушкин. — И мой сад…
— Не трогала я твои, чертовы, вишни! — отозвалась из своего угла Олеся.
— Врешь! — тут же обвинил Игнат Петрович.
— Не вру! — огрызнулась девушка.
— Ты…
— Молчать! — потребовал Даниил и звук пропал. Воробушкин еще разевал рот, но ничего слышно не было.
По мановению руки Ворона все в комнате пришло в движение. Вещи заняли положенные им места. Осколки посуды и остальной мелкий мусор превратились в пыль. И она маленьким вихрем покинула дом через незакрытую дверь. «Уборка» заняла всего несколько секунд.
— Сидеть! — повелел Даня. Взметнулись белые нити. Игната Петровича притянуло к стулу. — Дуся.
— А? — встрепенулась я, тем не менее, продолжая снимать видео.
— Ничего, — вздохнув, отмахнулся маг. — Я сам.
Мужчина помог подняться Олесе. Усадил ее на узкую кровать, издавшую противный скрип. Сам же уселся на второй стул и, поймав взгляд девушки, больше его не отпустил.
— Говори, — приказал.
Отрешенно глядя перед собой, Олеся начала свой рассказ.
Жили-были в деревенской глубинке две сестры, близнецы — Олеся и Ксения Кировы. Родителей своих они не знали, обе воспитывались матерью отца, которая о сыне и невестке никогда не говорила и все вопросы о них пресекала на корню. После окончания школы сестры поступили в педагогическое училище, но, получив диплом, работу найти не смогли. А тут еще их бабушка тяжело заболела и умерла. Девушкам пришлось продать дом, чтобы рассчитаться с долгами и уехать в поисках лучшей жизни. Так они попали к Воробушкину — его помощник искал работников на сезонные работы. И все, казалось бы, наладилось. Весной и летом сестры работали в поместье «Вишневый сад», осенью нанимались на какую-нибудь ферму, пока шел сбор урожая, а зимой находили мелкие подработки в городе. Но в прошлом году размеренный ритм жизни девушек был нарушен. Во время очередного визита Игната Петровича в сад с проверкой мужчина и Ксения встретились. Девушка, оступившись, столкнулась с хозяином поместья и выронила ящичек с ягодами. Олеся, ставшая свидетелем этого происшествия, мысленно подсчитывала размер убытков — вишни безумно дорогие. Но дальше случилось то, что напугало девушку еще больше. Воробушкин, начавший громко ругаться, внезапно замолчал, разглядывая нерадивую работницу. Интерес мужчины к ее сестре Олесе не понравился — она знала, что от близкого знакомства с магами не стоит ожидать чего-то хорошего. После того дня хозяин поместья находил любой повод, чтобы «случайно» оказаться рядом с Ксенией, прикоснуться к ней. При этом маг продолжал считать людей «вторым сортом» и соответственно к ним относиться. И на следующий день девушка отважилась поговорить с Игнатом Петровичем. Но он, как и ожидалось, не прислушался к просьбе Ксении оставить ее в покое. Мужчина явно решил, что она набивает себе цену и при следующей встрече Воробушкин предложил девушке дорогой подарок за оказание интимных услуг. Олеся уговаривала сестру уехать, но сама понимала, что в этом случае они окажутся на улице без крыши над головой и денег — за работу им еще не заплатили. Ксения, решившая еще раз поговорить с магом, ушла в поместье и не вернулась. Олесю в дом не пустили, требования игнорировали и на вопросы не отвечали. А на следующий день сунули ей в руки пухлый конверт с деньгами и выпроводили за территорию «Вишневого сада», настоятельно порекомендовав больше никогда не возвращаться.
 
Кирова сразу же отправилась в полицейский участок. Но там ее даже слушать не захотели. Никто не поверил, что «уважаемый маг» похитил и удерживает человека. Заявление о пропаже тоже отказались принимать: Ксения совершеннолетняя и втайне от сестры может распоряжаться своей жизнью, как захочет. К тому же с момента ее исчезновения должно пройти не меньше трех суток. Олеся поняла, что помощи ждать ей неоткуда и все нужно делать самой.
Тогда Кирова посетила ведунью, чтобы узнать, что с сестрой и где ее держат. По своей воле Ксения остаться не могла: или ее заперли, или опоили. И находится пленница точно не в поместье Воробушкина. Мужчина не глупец и должен понимать, что там искать будут в первую очередь. Гадалка, взяв в руки фотографию Ксении, тут же ее отбросила и сообщила, что эта девушка мертва. Олеся не поверила и отправилась к следующей ведунье. Но ответ не изменился. Ксении больше нет.
Доказательств вины Игната Петровича у Кировой не было, покарать убийцу по всей строгости закона она не могла. Горе. Отчаяние. Злость. Печаль. Гнев. Безысходность. А потом, когда боль от потери единственного родного человека немного утихла, девушка придумала план мести — лишить мага спокойной жизни.
Воспользовавшись амулетом изменения внешности, Олеся устроилась на работу в поместье. Вишни только начали цвести, поэтому Воробушкин наведывался в сад намного реже и меньше контролировал рабочих. К тому же по округе ходили слухи о скорой женитьбе хозяина «Вишневого сада». Идеальное время, ведь маг будет занят организацией свадьбы.
И Олеся взялась за воплощение своего плана. Сначала из дома Игната Петровича начали исчезать вещи: незначительные безделушки, но их пропажу хозяин вскоре заметил. Он принялся проверять прислугу, уволил двух горничных. Вещи тут же перестали пропадать, но вместо этого мебель в гостиной на первом этаже стала самостоятельно менять свое местоположение. Исключительно в ночное время, когда малейший скрип, шорох и стук слышно во всем доме. Причину явления Воробушкин не смог обнаружить, поэтому комнату запирали и использовали заклинание, заглушающее звуки. Одна ночь прошла спокойно. А потом дом заполонили насекомые — отпугивающие амулеты быстро разряжались и переставали работать. Раз в три ночи в коридорах здания стали видеть фигуру в длинном белом одеянии. Слышались звуки шагов, звон цепей и протяжный стон. А тут еще приехавшую невесту Игната Петровича, пока она спала в своей постели под воздействием снотворного, облили коровьей кровью. В то же время неизвестная болезнь поразила вишни. Олеся не была причиной внезапного увядания деревьев, но дополнительным проблемам Воробушкина обрадовалась: спокойствия у хозяина поместья стало еще меньше.