Приват для Крутого

 
Глава 3
 
– Я не “это”! Я Даша. Меня… Даша зовут.
Чувствую, как по сбитой коленке кровь потекла. Дурочка, уже ведь осень. Зачем я это платье напялила под куртку? Оно ведь не модное, голубое в горошек белый, дурацкое просто. И колготки тонкие при падении быстро разорвались.
Ноги насквозь мокрые. Я выбежала в кедах. Не думала, что будет так, а теперь хлюпаю этими кедами по начищенному полу, оставляя грязные следы. С куртки капает вода, и с волос, кстати, тоже.
  
Страшно представить, на кого я похожа. На “это” уж точно, потому они меня так и зовут. Мало того, что платье на дороге превратилось в грязную паклю, так еще и эти холеные мужики теперь смотрят на меня как на кусок мяса.
Особенно Крутой. Буравит тяжелым взглядом, немного опустив лицо. Это его привычка. Он так делает, я видела, он всегда так смотрит на меня. Как лев в засаде на овечку.
– Я не хотела аварии. Этого всего не хотела. Извините.
Хоть как-то сгладить ситуацию, но, похоже, это не работает. Вижу, как Крутой жадно затягивается сигаретой, а после зажимает ее в зубах, достает из кармана небольшой блокнот, ручку и что-то пишет. Много ноликов. Протягивает мне листок.
– Извинения свои в задницу засунь. На.
Подхожу, смотрю на листочек, и в глазах двоится. Моя жизнь столько не стоит, как он тут нарисовал.
– Что это?
– Это стоимость ущерба, который ты мне причинила.
Его рокочущий голос ласкает уши, такой бархатный, но в то же время грубый, чужой, опасный.
– У меня нет таких денег.
Кто-то рядом свистит, держу пари – Брандо. Сглатываю, я в центре внимания. Точно под прицелом автомата.
Чувствую, если что не так ляпну, точно в лес завезут, а у меня другая цель. Мне не так надо.
– Даня, верни ее сумку, – говорит Крутой. – Звони тому, кто заплатит за тебя.
– Кому?
– А мне откуда знать? Брат, батя.
– Ага, тетя, блядь!
Брандо. Этот кареглазый черт все время хочет меня уколоть и глаз с меня не спускает, так же как и Фари. Тот вообще смотрит как на мошку с километровой высоты, высоко задрав подбородок. Конечно, поглядите-ка на них всех. Лощеные, шикарно одетые, сытые.
Это бандитская элита, закрытый клуб гангстеров, можно сказать. Группировка. У них свой мир, а у меня свой. И в моем мире нет красной икры и еще каких-то деликатесов, названий которых я даже не знаю. Стол ломится от этих вкусностей, и я заставляю себя не пялиться так на еду. Стыдно.
– У меня никого нет. Нет того, кто за меня заплатит.
Поднимаю голову, встречаясь с холодными глазами Крутого. Вру без заминки, потому что малейшая оплошность – и он поймет. Они все поймут, и меня не спасут даже липовые документы, которые мне по-быстрому состряпали.
Хорошо хоть, имя мое настоящее оставили, не то было бы еще сложнее переключаться, выдумывать какой-то образ. Хотя мне сказали просто быть собой, не тушеваться и не проявлять к ним неуважения. Этого они больше всего не переносят.
– Несчастная сиротка! – не унимается Брандо, но он мне кажется проще, в отличие от того же Фари, который молча сидит ближе всех к Крутому. Он похож на шакала или на верного пса главаря. Черная тихая Гиена.
– Кто тебя подослал, дите?
Этот вопрос Крутого вводит в оцепенение, но я ни единым движением не выдаю страха. Спокойная, уверенная в себе, тогда как внутри трепещет каждая клетка.
Вижу, как Савелий Романович поднимается и опирается сильными руками о стол. Такого допроса у меня в жизни еще не было. И правду сказать нельзя. И врать как бы… тоже.
– Никто.
– Савел, да ее там чуть по асфальту не размазало! Сам видел, еще секунда – задавил бы, как жука, – защищает меня Соловей. На удивление, даже не ожидаю от него.
– Я спешила домой. Замоталась. Был туман, я просто не увидела вашу машину. Я не хотела такого ущерба, мне жаль. Честно.
Мысленно скрещиваю пальчики. Ну же, ну, поверьте мне! Пожалуйста-пожалуйста!
Внутри ураган какой-то, а еще так сильно живот напрягаю, аж дышать больно. Как будто там щит каменный. У меня всегда так, когда пытаюсь защититься. От них, и особенно от Крутого.
– Она тебе гонит, брат. Лапшу вешает, на ходу сочиняет, – басит Фари и отпивает виски, а я уже ни живая ни мертвая стою и не знаю, что будет.
Если они меня на лжи поймают – мне конец. Мне точно не жить уже будет, и басня про лес мне уже не кажется просто страшилкой.
***
– Уважаемые, хорош паранойю толкать. Глаза откройте и посмотрите на девочку: кто бы ее подослал, да еще и такую? Документы видели? Восемнадцать лет по паспорту исполнилось две недели назад. Вчерашнее дите. Отвалите от ребенка, шакалы, – спокойно говорит Ганс, не отрываясь от работы. Это первые его слова с момента входа в клуб. Кажется, он немногословен. Этот блондин создает впечатление единственного уравновешенного здесь человека, и даже сейчас он не смотрит на меня, а что-то быстро считает на калькуляторе. Сосредоточен, собран, тихий очкарик – он точно финансист или бухгалтер.
– Гоша, остынь. Не перерабатывай, тебе вредно.
Брандо, и, кажется, это мой последний шанс.
– У меня нет таких больших денег. Я не смогу вам вернуть долг.
– И что же с тобой делать?
Крутой стряхивает пепел с сигареты в стеклянную пепельницу, стоящую на белоснежной скатерти, а я на руки его крупные смотрю. Грубые, большие ладони. Невольно представляю, как бы смотрелись эти руки на мне. Стоп! Даша, приди в себя. Наверное, от страха такие мысли. Они пугают меня, как и Он.
– Простить, – лепечу, надеясь на чудо. Облизываю сухие губы, дышать стало совсем сложно. Боже, хоть бы не упасть.
– Почка.
Кажется, я ослышалась, но нет.
– Что?
– Почку свою продай, раз нет сбережений. Вернешь долг, – спокойно басит Крутой, точно мы тут о макаронах разговариваем.
– Да она хилая! Глянь на нее, перевод продукта! Романович, лучше мне ее отдай! – возникает Брандо, а я губу прикусываю. Они делят меня, как барашка на рынке. И не вздумай перед ними плакать, дурочка, это их только развеселит!
– Я не буду продавать свою почку!
– Значит, будешь отрабатывать. – Крутой выдыхает седой дым, а я крепче сжимаю листик с этими ноликами в руке.
– Саня, займись, наконец, делом, а не трепом – набери Королю. Пусть это заберет, оформит на панель. Он мне должен сильно.
Это обо мне. Даже по имени не зовет. Боже.
– Нет, стойте! Я… я могу быть полезной! Отработаю, могу быть официанткой или помогать на кухне!
Молюсь об этом. Это был бы самый простой способ здесь зацепиться. Мне это и надо. Таков и был изначальный план, а не всякие там панели.
– Мне не нужна официантка.
Прямо слышу раздражение в его голосе, Крутой теряет терпение, а Фари так смотрит на меня, словно детектор лжи сканирует.
– Да пусть на сцене пляшет! Ну-ка, давай глянем, что тут у нас под балахонами, – говорит Брандо, а после подходит и рывком сдирает с меня куртку. Я остаюсь в одном только платье. Дрожу, обхватываю себя руками.
Чувствую взгляд Крутого на себе. Такой тяжелый, строгий, пробирающий. Мне стыдно и дышать тяжело, аж больно. А еще щеки горят, стало жарко почему-то. Замечаю, как от холода соски встали, боже, хоть бы никто не заметил.
– Двигаться умеешь?
– Да, я… я могу танцевать, я умею! Я занималась гимнастикой и вообще…
Не знаю, зачем эти правдивые детали, просто врать, глядя Крутому в глаза, непросто. Малейшее неверное движение – голова с плеч.
– Оу, гимнасточка, значит. Зачет! Савелий Романович, посмотри, какая цаца! Кисуля, ну ты, конечно, миниатюрная. Ты че, не жрешь? Ну-ну, – говорит Брандо с ростом под два метра. Он нагло касается моей руки, но я ее отдергиваю, отшатываюсь от него. Неприятно.
– Не трогай!
От чужих прикосновений меня трясти начинает, сцепляю руки в кулаки. Они загнали меня. Покажу слабость – прихлопнут, как муху.
Молчи. Просто молчи, Даша. Их больше, они сильнее. Все один за другого. За тебя никто не заступится здесь. Впрочем, как и везде.