Фазы гравитации
– Простите, если помешал, – Бедекер покосился на брезентовую палатку чуть поодаль приземистой постройки из веток и валунов. «Парна́я», – каким-то чудом сообразил он.
– Садись, – велел индеец. Сам он примостился на камне, как-то по-женски закинув ногу на ногу. – Я – Роберт Сладкое Снадобье. – Хриплый голос звучал насмешливо, будто старик радовался неведомой шутке.
– Ричард Бедекер.
Старик кивнул, явно сочтя информацию исчерпывающей.
– Отличный день, чтобы подняться на гору, Бедекер.
– Да, денек отличный, – согласился тот. – Правда, на самый верх я лезть не планировал.
Старик пожал плечами.
– Оно и не всегда обязательно. Я вот сколько лет прихожу сюда, но на вершине так и не побывал. – Он принялся строгать перочинным ножом прутик. На земле вперемешку лежали ветки, корешки, камни, покрытые яркой краской, и даже кости какого-то мелкого зверька.
На севере раскинулась прерия. С высоты виднелись только кроны деревьев, насаженных вокруг ранчо. Бедекер вдруг ощутил безграничную свободу, сродни той, что испытывали индейцы Великих Равнин полтора века назад, когда вольготно кочевали по этим бескрайним землям.
– Вы из племени сиу? – отбросив вежливость, с любопытством спросил Бедекер.
Сладкое Снадобье покачал головой.
– Нет, шайенн.
– Хм, всегда думал, что в этой части Южной Дакоты обитают сиу.
– Все верно, – кивнул старик. – Они изгнали нас отсюда много лет назад. Эта гора у них считается священной. У нас тоже, просто ехать теперь дольше.
– Живете тут поблизости? – осведомился Бедекер.
Старик срезал кусочек молодого кактуса, очистил от кожуры и положил на язык.
– Нет, езжу издалека. Моя работа – учить нынешнее поколение, чтобы оно потом учило следующее. Но мой ученик немного запоздал.
– Да? – Бедекер глянул на парковку, где одиноко стояла его «Хонда». – И давно вы ждете?
– Пятую неделю. У tsistsistas нет чувства времени.
– У кого? – не понял Бедекер.
– У народа, – весело прохрипел старик.
– Ясно.
– Ты тоже прибыл издалека, – сообщил вдруг индеец.
Поразмыслив, Бедекер кивнул.
– Мои предки, включая Лекаря, тоже проделали долгий путь. Потом постились, очищались от скверны и взбирались на Священную гору, дабы узреть видения. Иногда Великий дух Майян говорил с ними, но чаще нет.
– Что за видения?
– Слыхал про Лекаря, пещеру и Дар четырех стрел?
– Нет.
– Ну и не надо тогда.
– Говорите, сиу тоже считали гору священной? – сменил тему Бедекер.
Роберт Сладкое Снадобье снова пожал плечами.
– Арапахо гора подарила снадобье для сладкого дыма в ритуальных кострах, апачам – целебное снадобье для лошадей, киова – священную почку медведя. А сиу говорят, что получили трубку, но я им не верю. Врут от зависти. Сиу постоянно врут.
Бедекер улыбнулся.
Старик закончил стругать прутик и поднял взгляд.
– Сиу клянутся, что видели на горе гигантскую птицу, настоящего Громовержца, с крыльями длиной в милю и голосом как из преисподней. Но тут много снадобья не требуется. Это все проделки вихио. Любой, кто мало-мальски силен в снадобьях, сумеет вызвать Громовержца.
– И вы? – поддразнил Бедекер.
В ответ старик щелкнул пальцами.
В тот же миг земля задрожала, раздался чудовищный гул. Вскоре гигантская тень накрыла гору. Привстав на одно колено, Бедекер увидел «В-52Н», несущийся к северу на высоте не более пятисот футов, ниже уровня горы. Восемь двигателей оставляли в небе черный след. Бедекер опустился на место, чувствуя под собой вибрацию от реактивного лайнера.
– Прости, Бедекер. – Индеец обнажил крепкие желтые зубы без одного в нижней челюсти. – Дешевый трюк вихио. Они каждый день в это время летают сюда с базы Эллсворт. Вроде по горе проверяют, правильно ли работает у них радар.
– А что значит вихио?
– Вихио по-нашему «жулик». – Старик отправил в рот очередной кусок кактуса. – Захоти он, может превратиться в индейца или в зверя, но ничего хорошего от него не жди. Шутки у вихио злые. Кстати, то же слово у нас значит «паук» и «бледнолицый».
– Ясно.
– Многие и вовсе считают его Творцом.
Бедекер невольно задумался.
– Когда Лекарь спустился с этой горы… – Старик помешкал, сплевывая остатки кактуса. – Так вот, спустившись, он принес Священные стрелы, научил наш народ Четырем Песням и предрек будущее – смерть быка и появление бледнолицых, а после раздал друзьям стрелы со словами: «Сие есть тело мое, на вечную память». Ну, Бедекер, что скажешь?
– Где-то я это слышал, – заметил тот.
– Правильно! – Старик бросил шинковать корешок и нахмурился. – Иногда мне кажется, что дед и прадед просто позаимствовали чужую байку. Да не важно. Вот, съешь, – он протянул очищенный кусок корня.
Бедекер повертел угощение в руках.
– Это что?
– Кусок корня, – спокойно объяснил старик.
Бедекер послушно сунул горьковатый корень в рот.
– Только не жуй и не соси, – предупредил индеец, пристроив солидный ломоть за щеку, словно кусок жевательного табака.
– Глотать тоже нельзя, – добавил старик.
Бедекер с минуту молчал, подставив лицо и руки под жаркие лучи солнца.
– Для чего это? – не выдержал он.
Старик в очередной раз пожал плечами.
– Утоляет жажду. Мои запасы воды иссякли, а путь до колонки неблизкий.
– Можно задать вопрос?
Индеец отрезал еще корня и кивнул.
– У меня есть друг, – начал Бедекер, – которого я искренне люблю и считаю мудрым человеком. Так вот, мой друг верит в богатство и тайну вселенной, но не верит в сверхъестественное.
Выждав, Сладкое Снадобье спросил:
– И в чем вопрос?
Бедекер почесал обгоревший лоб и вдруг вспомнил о Скотте.
– Просто хочу знать ваше мнение.
Индеец сунул за вторую щеку два куска корня и медленно, отчетливо проговорил:
– Твой друг – мудрый человек.
Бедекер прищурился. То ли от голода, то ли от недосыпа ему мерещилось, будто воздух между ним и старым шайенном светится и дрожит, точно знойное марево над автострадой.
– Вы тоже не верите в сверхъестественное?
Роберт Сладкое Снадобье посмотрел на восток: на краю равнины солнце ярко отражалось в окне или лобовом стекле автомобиля.
– Ты ученее меня, Бедекер. Скажи, если природа есть вселенная, сколько мы знаем о ней? Один процент?
– Даже меньше.
– Процент от процента?
– Примерно, – откликнулся Бедекер и сразу усомнился в своих словах. Во вселенной не все так бесконечно сложно. Одна десятитысячная бесконечного множества все так же составляет бесконечное множество. Но что-то глубоко внутри подсказывало: даже ограничившись фундаментальными законами физики, человечество не разглядело и одной десятитысячной всех перспектив и возможностей.
– Хотя нет, еще меньше, – решил в итоге Бедекер.
Сладкое Снадобье убрал нож и поднял руки, растопырив пальцы наподобие лепестков.
– Твой друг – мудрый человек, – повторил он и попросил: – Бедекер, помоги встать.
Тот поднялся, обхватил старика за плечи и резко рванул на себя, предвкушая солидный вес, но Роберт Сладкое Снадобье оказался легче перышка и без всяких усилий вскочил на ноги. От неожиданности Бедекер едва не упал. Индеец держал его мертвой хваткой, до боли в запястьях. Не вцепись мужчины друг в дружку, воспарили бы над прериями Южной Дакоты, точно наполненные гелием шарики.
Напоследок стиснув ему руки, старик разжал пальцы.
– Удачного восхождения, Бедекер. Я, пожалуй, спущусь за водой, а заодно наведаюсь в их вонючий клозет. Терпеть не могу корячиться в кустиках, да и неприлично это.
Роберт Сладкое Снадобье прихватил пластиковую бутыль в три галлона и шаркающей клоунской походкой неспешно двинулся вниз, но напоследок обернулся и крикнул:
– Найдешь глубокую, очень глубокую пещеру, непременно скажи мне на обратном пути.
Бедекер кивнул, провожая старика взглядом, и только потом сообразил, что забыл попрощаться.