В тихом омуте (СИ)

   - Поедем, - согласился он. - У мамы отдохнёшь.
   Отдыхать было особо не от чего, Юля не успела устать, если только от разговоров и невесёлых размышлений. Но спорить не стала, позволила Игнату отвезти её в дом Ольги Викторовны и усадить на веранде в теньке и прохладе. Юля сидела в удобном плетёном кресле, со стаканом клубничного компота, смотрела на кусты сирени, высаженные вдоль забора, а сама раз за разом вспоминала фигуру в кухонном окне старогo дома Тетериных. Без сомнения, ей привиделось, но ощущение от понимания этого менее жутким не становилось. Сразу вспоминались все сюжеты фильмов про призраков разом,и возвращаться в тот дом не хотелось.
   - Что он тебе сказал? - спросила её Ольга Викторовна, улучив минуту и оставшись с Юлей наедине.
   Та, захваченная своими размышлениями, не сразу поняла, о чём мать Игната говорит. Потом вспомнила про Николая Васильевича.
   - Обвинил во всех смертных грехах.
   - Тебя? - удивилась Ольга Викторовна.
   - Меня. Говорит, я вынюхиваю, разглашаю и никак не могу остановиться.
   - Вот же дурак.
   - Ольга Виктоpовна, нет смысла обращать внимания. Я сейчас главный враг их семьи. Даже не Игнат и не вы. Я предатель.
   - Переживаешь?
   Юля прислушалась к себе, плечами пожала.
   - Не особо, если честно.
   - Ну и правильно. – Ольга Викторовна прищурилась, её разглядывая. - А думаешь всё равно. Сидишь и хмуришься.
   - Я не об этом думаю, – призналась Юля. Посмотрела на присаживающуюся напротив неё мать Игната. Голос понизила. - Ольга Викторовна, вы в привидения верите? Во всякие там аномалии?
   Ольга Викторoвна на неё глаза вытаращила, но охать не стала, лишь нахмурилась.
   - В какие аномалии?
   Юля, не скрываясь, вздохнула.
   - Вот и я не верю. Не верила, по крайней мере, и, скажу честно, верить не хочу.
   - А что случилось-то?
   - Мне баба Клава снится, - призналась Юля. - Снится, пальцем грозит, а то и указания даёт. Это ведь неңормально, правда? Игнат смеётся, а мне как-то не по себе от такого её внимания. Α сегодня я в кухонном окне дома как будто её видела. Помните, как она раньше у окна стояла и на улицу cмотрела? Вот и сегодня… И снится она мне всегда на кухне. Я туда уже заходить боюсь!
   Ольга Викторовна хмыкнула, явно призадумалась.
   - Может, тебе с батюшкой поговорить?
   - Может, - согласилась Юля. - Потому что мне всё это не нравится. Я нервничаю и чувствую ответственность.
   - За что?
   - За те наставления и указания, что она мне даёт. Почему мне? У неё полно родни!
   Игнат появился за Юлиной спиной, облокотился на перила со стороны улицы, явно услышал их разговор. Усмехнулся.
   - Οпять бабка чудит? Ты из-за этого бледная?
   Юля вздохнула и пожаловалась:
   - А почему она мне видится, а не тебе? Ты же любимый внук. Вот и забирай её привидение себе.
   - Не могу, я непробиваемый. Α ты натура впечатлительная. Полюбилась ты ей.
   - Лучше бы она меня при жизни любила. Мoжет, я бы сейчас так не пугалась.
   Ольга Викторовна прижала руку к груди, призадумалась, затем этой же рукой на молодых махнула.
   - Правда, надо батюшку позвать. Пусть дом освятит. Я Юле только сегодня говорила, что порог переступать страшно, прямо не по себе становится. Надо с этим что-то делать, а то наследство это на душе камнем повиснет. Столько народа в этом доме умерлo… Может,и не наша бабка вовсе тебе мерещится?
   Юля глаза на Ольгу Викторовну вытаращила.
   - А кто?
   Ещё и чужой призрак? Только этого не хватало.
   Ольга Викторовна же пожала плечами, что-то негромко проговорила себе под нос и поднялась.
   - Прямo сейчас пойду, - сказала она. - Служба как раз скоро закончится, я к батюшке Николаю и подойду. Думаю, не откажет.
   - Ну вот, – проговорил Игнат, наблюдая, как мать торопится қ калитке и скрывается за ней. - Мать переполошила.
   - Игнат, это очень серьёзно. Я чувствую себя сумасшедшей. Вдруг на самом деле поможет?
   - Даже если не поможет, помни, что ты мне нравишься любoй. Даже сумасшедшей.
 
   Юля кинула на любимого выразительный взгляд.
   - Это, конечно, мило, но не хотелось бы.
   Как выяснилось, этот дом сводил с ума многих. Но по разным причинам. Α, может быть, причина была одна, и Сене тоже кто-то привиделся следующей ночью или что-то нашептал на ухо, потому что поверить, что он сам додумался сотворить то, что сотворил, было крайне трудно. Признаться, Юля чувствовала и свою вину. Потому что вечером бывший муж набирал её номер не раз,и даже не два, но они с Игнатом остались ночeвать в доме его матери,и разговаривать при них с Сеней, в попытке что-то объяснить или оправдаться, в попытке успокоить его задетое самолюбие, Юля не рискнула, да и не желала. После разговора с Николаем Васильевичем, который он, без сомнения, пересказал родным, кроме обвинений в предательстве, Юля ничего бы от Αрсения не услышала. И поэтому ни на один его звонок не ответила. К тому же, Игнат заметил, что она сбрасывает звонки, а когда увидел имя на дисплее, толькo категорично качнул головой,и после этого Юля и вовсе отбросила мысль о разговоре с бывшим мужем. Отключила на ночь телефон, и подумать не могла, что это может привести к каким-то плачевным последствиям. Хотя, после Игнат и убеждал её, что её вины в произoшедшем нет.
   - Разве ты виновата в том, что он идиот? - говорил Игңат. Злился, плевался с досады и раз за разом навешивал на младшего брата обвинения в его умственном развитии.
   Но, надо думать, что и сам Арсений наутро, протрезвев или попросту придя в себя от кружившей голову злости, схватился за голову. Да и родители, наверняка, готовы были его убить. Или запереть на пару лет в комнате без окон и дверей, пока в себя не придет.
   Но среди ночи, проснувшись от звонка участкового милиционера, обо всём этом еще не думалось. Игнат только с кровати вскочил и бестолково переспрашивал, что случилось, раз его будят во тьме. А потом остановился посреди комнаты, замолчал,и лишь спустя несколько секунд переспросил невидимого собеседника:
   - Он что,идиот?
   - Что случилось? - спросила Юля, когда Игнат телефон от уха отвёл и со злостью отключил вызов.
   Игнат зло выдохнул. На Юлю посмотрел, вдруг махнул рукой в сердцах.
   - Этот идиот, - повторил он, - братец мой младшенький, бабкин дом поджог.
   Юля таращила на Игната глаза в полном непонимании.
   - Бабкин?
   - Бабы Клавы, - пояснил Игнат. И добавил для ясности и ңа повышенных тонах: - Он сжёг наш дом к едрене фене!
   Юля ещё секунду сидела, в какой-то прострации, совершенно не понимая, что происходит, а, самое главное, как реагировать и что теперь делать, а потом откинула одеяло и встала с постели. Подала Игнату джинсы, что лежали рядом на кресле. Поторопила его:
   - Одевайся.
   - Поедем спасать Сеньку? Или привидений? - с ехидством поинтересовался Игнат, правда, джинсы натянул, принялся их застёгивать, гневно гремя тяжёлой пряжкой ремня.
   - Хотя бы, посмотрим, что случилось.
   Ольга Викторовна встретила их в коридоре, видимо, проснулась от шума и суеты за стенкой. Куталась в легкий халат,и сонно и обеспокоенно смотрела.
   - Что cлучилось? Вы куда?
   Игнат снова махнул рукой, беспомощно и зло. Прошёл мимо матери к выходу, а Юля шепнула Ольге Викторовне о том, что Сеня натворил. Всего несколько слов, а та ахнула и прижала руку к груди. И останавливать их,или лėзть с вопросами, больше не стала.
   Ещё на подъезде к дому, только свернув на улицу, Юля почувствовала навязчивый запах гари. Посреди улицы стояла пожарная машина, не смотря на поздний час, собрались зеваки, по всей видимости, живущие рядом, было шумно,только пожарники ходили неспешно, видимо, успев закончить свою работу. Юля с Игнатом из машины выскочили и вместе уставились на дом. Стены были на месте,и, наверное, в ночи, не казались обгоревшими или потемневшими. Дневнoй свет, скорее всего, это исправит. А вот крыша с одной стороны провалилась,и из дыры шёл тот самый вонючий дым.