Жизнь на кончиках пальцев - 3 (СИ)
— И какую же роль отвели тебе? — Людмила попыталась усмехнуться. — Кто ты?
— Я — ликвидатор, — ответил Халфин. — Надеюсь, не нужно расшифровывать значение этого слова?
— Не нужно, — пробормотала Милочка. — И так понятно, что ты — наемный убийца. Только не понимаю, зачем ты явился в Южную Пальмиру и зачем тебе Лена?
— Ты ничего не знаешь, а уже пытаешься меня оскорбить, — криво усмехнулся Тимур. — К ликвидации прибегают только в том случае, когда оказались испробованными и не увенчались успехом все другие методы. Если объект ликвидации опасен не только для Организации, но и для всего мира. Ликвидация — это крайняя мера и прибегают к ней очень редко. Есть много способов добиться цели, не убивая неугодного.
— Но зачем тогда приехал ты? — Милочка все еще не могла уловить суть рассказываемого.
— Не я один, — голос Тимура был тих и спокоен. — Для выполнения задания готовится группа. У каждого свои цели и задачи, но итог один — решение Организации должно быть выполнено!
— И вот эта, — Людмила замялась, — Эмилия-Миля? Она тоже? — не закончив вопрос, замолчала.
— Да, — кивнул Тимур. — И Миля, и её муж, и их дочь.
— Но ведь Маша еще ребенок! — Милочка удивлено вскинула брови.
— Ну и что? — пожал плечами Халфин. — Она родилась в семье членов Организации и с детства знает, кем являются её родители. Обучение Маши направлено на получение знаний и навыков, нужных для нашего дела.
— Натаскиваете, значит, — горько усмехнулась Людмила.
— Конечно, — Тимур не понимал её возмущения. — А разве не этим вы занимаетесь в балетном училище? Натаскиваете способных детей на выполнение одной-единственной функции — красиво танцевать на сцене! На все остальное вам наплевать! Посмотри на мою дочь! Она не воспитана и не образована! Её знания замерли на уровне третьего класса общеобразовательной школы!
— Но кто хочет — учится! — возражала Милочка. — Вспомни хотя бы Диану!
— Мне плевать на Диану, — спокойно ответил Халфин. — В свое время она сделала выбор, отказавшись от моей опеки. Да и потом, у Дианы есть мать и брат. О ней, в отличие от моей дочери, есть кому позаботиться, — внимательно посмотрел на любовницу: — Ты должна понять только одно: Лену я увезу в любом случае! С твоей ли помощью или без неё — итог один! Просто, если ты выполнишь мою просьбу, девочка сможет избежать многих психологических проблем, решить которые наши специалисты, конечно, сумеют, но лучше обойтись без них.
Людмила сжалась в кресле, вспомнив требование Тимура всегда безоговорочно подчиняться ему. Уже сам факт того, что он решился на объяснение, говорит о том, что Халфин действительно не хочет травмировать дочь сверх меры. В том, что Тимур увезет Лену — Милочка не сомневалась. Как он это сделает? Лучше даже не спрашивать.
— Что там? — Людмила кивнула на пакетик с пилюлей.
— Если тебя интересует состав — я его не знаю, — спокойно ответил Халфин. — Но, как я уже сказал, вреда Лене это не причинит. Да и сам препарат выведется из организма ровно через год. Этого времени будет достаточно, чтобы понять есть ли необходимость в следующей дозе или нет. Главное, чтобы сейчас дочь приняла ровно три дозы с интервалом в два месяца.
— Три? — удивилась Милочка. — Но ведь ты сказал, что кроме этой, — кивок на пилюлю, — я должна дать её еще одну.
— Все верно, — продолжил объяснять. — Первую дозу Лена приняла, когда была у меня во время болезни. Механизм запущен. И если не продолжить вводить препарат по схеме, её гормональная система может взбунтоваться, и тогда результат непредсказуем.
— И какая же это схема? — Людмила и сама не понимала, с какой целью продолжает расспрашивать. Но Тимур, словно не задумываясь, ответил:
— Первый прием. Через месяц, плюс минус три дня — второй. И через два месяца — третий. Заключительный. На этом все.
— А что бы было с девушкой, если бы я отказалась? — Милочка почувствовала, как внутри все сжалось от страха.
— Я знал, что ты не откажешься, — едва заметно усмехнулся Тимур.
— По-твоему, я такая тряпка?! — вознегодовала Людмила.
— Нет, — покачал головой. — Я знал, что сумею тебя убедить. Так же знал, что ты любишь мою дочь и поймешь, что я прав в отношении её будущего.
«А какую роль отвел ты мне?» — подумала Людмила. — «Кроме того, что я должна уничтожить мечту Лены о сцене? Где в твоем будущем я? И есть ли я там, в принципе?!» — но озвучивать вопрос она не стала, а только вздохнула. Что толку спрашивать и напрашиваться? Ведь она сама еще весной сказала себе, что нет смысла строить планы. Нужно просто насладиться моментами близости с этим великолепным самцом. Усмехнулась: «Ликвидатор?» — спросила:
— Как ты попал в Организацию? Мы-то знаем, что ты загремел в тюрьму, убив жену. Или все было не так?
— Именно так и было, — кивнул Халфин.
— Расскажи мне о себе. Расскажи о том, что было до тюрьмы и в ней. Я не стану выпытывать секреты твоей Организации, но о прошлом ты ведь можешь говорить? — попросила, даже не рассчитывая на ответ.
Немного помолчав, словно собираясь с мыслями, Тимур откинулся на спинку кресла и прикрыл веками глаза. Казалось, он погрузился в воспоминания. Людмила вздрогнула, года он начал говорить.
— Знаешь, когда я изучал труды Карла Маркса, то не сразу оценил всю мощь и правильность фразы: бытиё определяет сознание. Ну а когда мой тогдашний наставник всё разложил, что называется, по полочкам, согласился и с тех пор неоднократно убеждался в истинности сказанного великим философом и основателем нового, пусть и ложного, течения.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь? — Милочка не хотела перебивать любовника, но в данный момент её совершенно не интересовали философствования какого-то Карла.
Но Халфин словно не услышал её реплику. Он все так же сидел, положив руки на подлокотники кресла. И даже не взглянув на Милочку, продолжил свой рассказ.
* * *Своих родителей Тимур не знал.
Как только мать закончила кормить его грудью, мальчика отдали на воспитание бабке, крымской татарке, которая двадцать лет назад перебралась на жительство в Южную Пальмиру со своим единственным сыном Айдаром.
Бабушка не любила ни вспоминать, ни рассказывать о причинах, сорвавших её с насиженного места, ни о судьбе мужа, отца Айдара. Но Тимур быстро понял, что ничего хорошего произойти не могло, а потому расспросами не донимал.
Единственным местом, где могла поселиться семья из двух человек, оказался рабочий район Заставы. Там можно было получить клочок земли и выстроить какое-то подобие дома.
Мать Айдара вздыхала, понимая, какую непосильную ношу взвалила на свои плечи. Но, к счастью, золотых украшений, полученных ею в приданное и спрятанных во время бегства с полуострова, бывшей крымчанке как раз хватило, чтобы оплатить и возведение стен дома, и крышу над этим домом. Дальше предстояло справляться самой. Но даже не это печалило женщину больше всего, а отсутствие в городе мечети, куда могла бы пойти со своими бедами мусульманка. Невозможность открыто отпраздновать Рамадан. Следовать установкам своей религии. Впрочем, христианские праздники в то время были под таким же запретом, а потому считать себя ущемленной больше, чем другие, у женщины не было повода.
Зато Айдар, которому едва исполнилось десять лет, почувствовал вольницу и целыми днями где-то пропадал с такими же мальчишками-ровесниками, для которых ни национальная, ни религиозная принадлежность не имели ни малейшего значения.
* * *Айдар женился на соседской девушке, едва ему исполнилось восемнадцать. Его призвали в армию, и он ушел отдавать долг Родине в далёкий Красноярский край, оставив молодую супругу уже беременной на попечении своей матери.
Солдат-первогодок не стал терпеть издевательства старослужащих. Которые, в свою очередь, не простили отпора «татарчонку».
Ровно через три месяца после призыва, мать Айдара получила похоронку, в которой сообщалось, что её сын погиб, выполняя воинский долг, и похоронен на одном из кладбищ Абакана.