Кобра клана Шенгай (СИ)

— Но… — попыталась возразить ошалевшая Мисаки.
— Но сама я, конечно, сделаю не совсем верный выбор, — услужливо подсказала я. — Поэтому без вас, девочки, никак не обойтись!
Больше возражений не последовало. Кажется, тут уже все поняли, что спорить со мной бесполезно.
  
Глава 4
 
Лавка была маленькой.
Стоило только нам войти, как вместе с закрывшейся дверью словно исчез шумный мир за порогом. Здесь пахло металлом, оружейной смазкой и сандалом. Слышен треск, словно горит огонь, но самого пламени нигде не видно.
Я замерла, будто не зная, куда пойти в первую очередь. Нам троим тут тесно, однако в душе какие-то странные тепло и покой, будто я долго шла и наконец-то оказалась в хорошем… правильном месте. Именно там, куда должна была прийти давно.
За спиной шумно выдохнула Мисаки.
Я медленно двинулась вдоль выставленных на продажу клинков. Смотришь — глаз отвести не можешь. Есть в оружии нечто чарующее. Пусть я далеко не всё могу назвать так, как здесь принято. Не со всем здесь разберусь, но… всё равно ничего не отталкивает.
А ещё хочется прикоснуться к рукоятям, обвести пальцами гарду, скользнуть по лезвию… Я сделала рваный выдох. Так, уже какие-то неуместно эротические мысли пошли. Всё равно тут всё стоит столько, что даже если мы втроём сложимся, хватит только на часть клинка. Поэтому, Аска, посмотри и подбери слюни.
Харука и Мисаки не проронили ни звука. Оно и понятно, само место какао-то… особенное. Здесь не хочется болтать. Здесь хочется… чувствовать. Смотреть. Слушать. И пусть мечи сами ничего не расскажут, глупо на это надеяться, всё равно есть ощущение, что я права.
— Не удивлюсь, если владелец — Мастер Клинков, — шепнула Мисаки, зачарованно глядя на ближайшую катану.
— Вы совершенно правы, — прошелестел чей-то голос.
Не голос, а будто песок. Только не тот, что пересыпается в стеклянных часах, а тот, что на берегу далёкого моря у западного берега Края Гроз.
Мы резко обернулись.
За прилавком, опираясь спиной на стену, стоял худой мужчина. Смуглая кожа, гладкие волосы, коричневая лента на лбу. Сеть морщин возле век и рта, крючковатый нос. Глаза — чёрные, что бездна за спиной Плетуньи.
На нём обтрепавшаяся серая кофта, широкие штаны и черный фартук. Руки сложены на груди. Даже на таком расстоянии я вижу, что они покрыты шрамами. Что случилось с этим человеком? Участвовал в боях? Несчастный случай на производстве? Проблемы с рёку? Вряд ли я это когда-то узнаю.
Повинуясь какому-то странному порыву, я сложила ладони лодочкой и поклонилась ему. Харука и Мисаки замешкались на несколько секунд и повторили мои действия. Мужчина чуть склонился в ответ ровно так, как обязывала вежливость. Он оценил наше почтение и показал, что не оставил без внимания.
— Мастер Нодару к вашим услугам, — произнес он с едва слышной хрипотцой.
— Ваше оружие — это нечто невероятное, — срывающимся от восторга голосом произнесла Мисаки.
Слева на сундуке что-то блеснуло. Я отвлеклась от разговора, пытаясь разглядеть предмет. Кинжал… с прямым коротким лезвием не более семи сантиметров. Удобно носить в широком поясе оби, никто и не разглядит. Необычная рукоять притягивает внимание. То ли свет так падает, то ли мастер так сделал, но кажется, что она «плывет», изгибается, будто живая. Так и просится в руки, взгляд просто невозможно отвести.
Дышать вдруг стало невозможно, перед глазами начало темнеть.
— Такие кайкэны используют для самозащиты, — сквозь тьму донесся голос Мастера Нодару, странным образом походящий на голос Плетуньи. — Кайкэн дарили невесте, чтобы её судьба была счастливой. А ещё… чтобы могла умереть, спасаясь от бесчестия. Потому что именно кайкэном себе перерезают горло в ритуальном самоубийстве, Аска.
По телу пробежала дрожь. Тьма рассеялась.
Рукоять от моих пальцев отделяли несколько миллиметров. И только сейчас я поняла, что она сделана в виде… кобры. Вот раскрытый капюшон, вот клыки, вот глаза хищника.
— Приглянулся? — мягко спросил Мастер Нодару, неожиданно оказавшись возле меня.
 
— Да, — коротко ответила я.
Наверное, тут надо бы что-то более витиеватое сказать, но всё красноречие куда-то подевалось. Я, не отрываясь, смотрела в серебристые глаза металлической кобры.
— Возьмите, — неожиданно предложил Нодару.
— А?
— Возьмите кайкэн в руки, — терпеливо разъяснил он. — Он вас явно зовёт.
Стоило отказаться.
Стоило сказать, что у меня нет денег, чтобы его купить. Брать в руки оружие, которое не сможешь оставить себе, — безумие.
Но пальцы сами сомкнулись вокруг рукояти. Ладонь обожгло, воздух вышибло из груди. Я охнула, но сжала пальцы крепче. Жар от кайкэна расплавлял кожу, пробирался под неё, вливался прямо в кровь и на бешеной скорости несся вместе с ней по телу.
Я повернула клинок. По лезвию пробежала вспышка, полыхнуло так, что пришлось зажмуриться.
Позади охнули девчонки.
Я, как завороженная, смотрела на кайкэн.
— Сколько он стоит? — спросила не своим голосом.
— А сколько у вас есть?
Я нахмурилась, мотнула головой. Плевать, сам спросил.
— Двадцать ше.
— По рукам.
Я позабыла как дышать. Только недоумённо воззрилась на Мастера Нодару. Кажется, у меня что-то со слухом.
— Что? Вы согласны?
Мисаки и Харука замерли каменными изваяниями. Кажется, они тоже не верили услышанному. Нет, ну серьёзно, разве такое бывает?
— Этот кайкэн у меня долго, — невозмутимо произнёс Нодару. — Эта вещь из тех, что ждёт своего хозяина или хозяйку. Вот. Дождался. Поэтому вы не ослышались, я продам вам его за двадцать ше.
Я потянулась за деньгами к висящему на поясе матерчатому мешочку с монетами. Одной рукой. Потому что вторая по-прежнему сжимала кинжал. Выпустить его — выше моих сил. Сгребла ше и отдала Мастеру Нодару.
Харука, кажется, хотела что-то сказать, но не стала. Словно что-то не давало ей покоя, но спросить не решилась. Мисаки и вовсе молчала, чуть хмурясь и глядя то на него, то на меня.
— Спасибо, — наконец-то произнесла я плохо слушающимся голосом.
И поклонилась. На этот раз — низко. Кивок мастера, потом короткий выдох.
— Этот кайкэн долго ждал тебя, ученица. Носи его с честью.
Я снова поклонилась. Никаких толковых слов в голову не шло. Да и не обучали нас красноречию. Уж лучше одним жестом показать своё отношение, чем сплести целое кружево слов.
Кто-то позвал его из подсобки, и Нодару оставил нас в лавке. Я посмотрела в глаза кобры. На мгновение показалось, что в них отразилось моё лицо: сурово сведённые брови, сжатые губы, растрёпанные волосы, обагрённая кровью щека. Сердце пропустило удар. Ещё миг — и ничего нет.
Я встряхнула волосами, откинула чёлку, спрятала кайкэн за поясом.
— Идём, — сказала тихо и твёрдо, быстрыми шагами покидая лавку. — Больше нам тут делать нечего.
И только оказавшись на улице, будто сбросила наваждение. Прохладный осенний воздух освежает голову на раз. Я обернулась и, чуть нахмурившись, посмотрела на лавку.
— Что это было? — задумчиво спросила Мисаки.
— Кажется, у Аски дар торговаться только при помощи взгляда, — заметила Харука.
— Очень смешно, — буркнула я.
Хотя вопрос был задан верно. Мозг отказывался понимать, что это сейчас такое произошло. Я прекрасно понимала, что кайкэн не может стоить двадцать ше. Что оружие выбирает своего человека, конечно, слышала, но вот… вот столкнулась первый раз. Так вся информация базировалась на прочитанном в книгах. Возможно, тут это обычное дело, но… тогда бы про это говорили на каждом углу.
Кобра… Слова Мии! Откуда мелкая про это знала? Вряд ли могла договориться с Нодару, сомневаюсь, что её кто-то вывозил из школы Годзэн. А дойти самостоятельно… Да нет, для ребёнка пяти лет это нереально, всё же рядом лес, да и расстояние какое. Нет, точно нет.
 
— Покажи, а? — вдруг попросила Харука.
Я собралась было достать кайкэн, но что-то не дало этого сделать. Чуть нахмурилась.