Кодекс Оборотня (СИ)
— Эксперимент ставит. Запретил пить под угрозой засадить в тюрьму. Надеюсь, ты тут ни при чем?
Мак встретился со мной взглядом и захохотал.
— Очень ему сочувствую! Проклятье, надо было раньше дать ему такой совет! Это, конечно, не очень красиво, так изощренно доставлять неприятности, но…
— Ну спасибо!
— И ты решил его послушать? Ладно, позвоню Фалви и скажу, что ты под домашним арестом. Только, если у меня пропадет выпивка, Руари, я ему об этом скажу.
— Спасибо, па, — я покривился и снова уткнулся в книгу.
К вечеру я все-таки не выдержал, забрал мобильник из своей комнаты и стал набирать Джил смс. Знал, что она не ответит, но продолжал отсылать каждый час сообщения, что я ее люблю, прошу прощения и скучаю — на разные лады.
Через пару недель я наведался к Фалви в кабинет, зайдя перед этим на автозаправку и купив целую пачку мужских журналов. Клей я взял из дома. Я прошел мимо сонного дежурного, сказав, что оставлю для сержанта кое-какие материалы под дверью кабинета. Дверь открыл отмычкой. И когда я ушел спустя час, дежурный мне рассеянно кивнул.
Фалви заявился на работу с опозданием, мрачный и не выспавшийся. Зато вид обновленного кабинета его мгновенно взбодрил. Крики и ругань сержанта оказались слышны даже на улице. А потом их заглушил дикий хохот коллег.
Фалви мне названивал в течение двадцати минут, но я сбрасывал вызовы. А потом позвонили с другого номера. Вряд ли Фалви стал звонить с другого телефона, зная, что я все равно не возьму трубку. Я ответил.
— Руари Конмэл? — спросил с официальными интонациями незнакомый голос. — Это Джефф Гаретт, новый помощник директора школы. Мистер Дойл просил вас срочно к нему зайти. Подойдете минут через двадцать?
— Ага, — машинально ответил я, даже не успев удивиться.
— Вот и отлично.
Ломая голову, зачем понадобился директору, я поплелся к школе. И вдруг вспомнил, какой сегодня день.
Школьный двор был заполнен учениками. Над головами протянулись гирлянды с флагами школьных цветов и с гербами. Где-то около входа соорудили помост и поставили для гостей кресла, которые почти заполнились. Школьники еще стояли группами. Я заметил Брайана и Ардана у информационного щита сбоку от помоста, и направился к ним. Увидев меня, группки школьников распадались, отшатывались. В воздухе поплыл легкий пьянящий запах страха.
— Привет, — небрежно поздоровался я, остановившись около парней, словно и не было неприятного инцидента.
Брайан, сунувший в рот сигарету, позабыл о ней, глядя за мою спину. Ардан также был зачарован зрелищем.
— Привет, Ри, — наконец выдавил Брайан и закашлялся.
Я забрал у него сигарету.
— Что?
— Почему от тебя все шарахаются? Они что — знают, кто ты??? — прохрипел Брайан.
— Нет. А, ну да, вы же не учились тут три года назад.
— И что тогда случилось? — спросил Ардан.
— Да вы меня еще плохо знаете, парни, — заметил я и улыбнулся.
Брайан криво улыбнулся в ответ, зажег новую сигарету, но едва успев сделать затяжку, тут же затоптал — к нам направлялся директор.
Мистер Дойл остановился рядом с нами, хмурый и озадаченный. А я сделал то, от чего Брайан и Ардан чуть сквозь землю не провалились, — выпустил колечко дыма директору в лицо и произнес:
— Добрый день, мистер Дойл.
Он проигнорировал и выходку, и приветствие.
— Почему вы в таком виде, Конмэл? Вам мистер Гаррет звонил?
— Двадцать минут назад. А в каком я виде?
— О господи! Он что же — ничего не сказал⁈
— О чем?
Директор обратил глаза к дождливому небу, потом его взгляд упал на Брайана.
— Так, мальчики, вы, кажется, одного роста? Пойдемте со мной. Живее!
И быстрым шагом направился к школе. Мы переглянулись с Брайаном и поспешили за ним.
— Мистер Дойл! — я нагнал его. — Если дело в том, о чем я думаю, то это плохая идея.
— Мистер Конмэл, будем откровенны. Вы мне никогда не нравились. В силу сами знаете каких причин. Но тем не менее я за справедливое решение.
— Черта с два оно в таком случае справедливое! — заметил я. — Не надо.
— Все уже решено. И это для имиджа школы.
Я закашлялся, подавившись дымом на словах об имидже, и выкинул сигарету в урну. Через минуту мы были у него в кабинете.
— Брайан, можете одолжить вашему товарищу школьный костюм на время вручения?
Брайан ошеломленно смотрел на директора — до него дошло только сейчас.
— Конечно…
Он начал стаскивать с себя форму.
— Давайте ограничимся одним пиджаком? — заметил я.
— Да, пожалуй… Мы и так уже опаздываем к началу. И Конмэл, ради бога, без выходок!
— Это вы, конечно, зря сейчас сказали.
— Руари!
— Хорошо.
Шутка в кабинете сержанта Фалви была не новой. Директор моей школы испытал ее на себе в более жестоком исполнении три года назад. Тогда я в отместку за то, что меня выставили из школы, распечатал картинки на принтере с педофильского сайта и расклеил их по всему директорскому кабинету как обои. А потом еще и веб-камеру включил с трансляцией в школьном холе.
Скандал был жуткий. В школу я не вернулся, но мне оставили возможность учиться удаленно и сдавать только контрольные работы за триместры.
После случившегося мистер Дойл меня тихо ненавидел. Но еще больше боялся. И я не понимал, как он додумался до сегодняшнего решения.
Еще через несколько минут мы стояли слева от сцены. Директор произносил торжественную речь перед гостями и родителями, сидевшими на стульях.
— А теперь переходим к торжественной части! — провозгласил мистер Дойл, утер платком пот со лба и, пытаясь радостно улыбаться, продолжил: — Памятную медаль лучшего ученика школы в этом году получает достойный продолжатель уважаемого и старейшего в нашем городе рода. Наверняка, все вы его хорошо знаете. Если не лично, то уж точно по заметкам газеты «Вечерний Клонмел». Для нашей школы это большая честь вырастить и выпустить во взрослую жизнь такого героя, на чьем счету множество спасенных жизней. Итак, Руари Конмэл!
От отвратительной пафосной речи директора мне захотелось закрыть лицо руками, а то и вовсе сбежать отсюда куда-нибудь подальше. Но в этот момент помощник вытолкнул меня к директору. Под аплодисменты, щелчки фотоаппаратов и изумленные взгляды учеников за спинами родителей директор вручил мне диплом и медаль.
По лбу мистера Дойла стекали капли пота, а выкаченные глаза смотрели опасливо и умоляюще. Так смотрит собака на хозяина, который собирается ее за что-то наказать. Он что-то еще говорил про какие-то необычные результаты, про гордость школы, о том, что все должны стремиться к…
Я уже не слушал, скользил взглядом по лицам. Ненадолго задерживался на хорошо знакомых. Брессалан и Энгус кивнули мне. Встретился взглядом с Джил.
Мы смотрели друга на друга и вдруг одновременно улыбнулись. Через миг я уже соскакивал с подмостков. В речи директора возникла короткая недоуменная пауза. Но после того, как я оказался рядом с Джил, притянул ее к себе и поцеловал в губы, он заговорил в удвоенной скоростью и громче, отвлекая внимание на себя. Но все, конечно, пялились на нас.
— Спасибо, мистер Дойл! — проорал я, обнимая Джил одной рукой и помахав ему зажатыми в другой руке медалью и дипломом.
И мы со смехом развернулись и побежали прочь. Вырвались со школьного двора на улицу. Через прореху в тучах хлынул поток солнечного света. Блестел черный асфальт, сверкали капли дождя, повисшие на ветвях деревьев. Мы шли по тротуару тесно обнявшись. Иногда целовались прямо на ходу, закрыв глаза и рискуя врезаться в кого-нибудь из пешеходов.
— Куда мы идем, Руари? — спросила Джил.
— Не знаю. Можно прогуляться до балмерсовских садов.
— Не далековато?
— Если, конечно, хочешь увидеть волшебство, — я улыбнулся. — Светлое.
И я ей рассказал о проблемах в садах производителя сидра. Двигаясь по Олд-Уотерфорд-роуд, мы немного не дошли до завода, свернули влево, срезали через поля и ступили в унылую безлиственную сень садов.