Кодекс Оборотня (СИ)

Он помотал головой.
— Две семьи. Всего две семьи… И мы живы только стараниями моего отца.
Брайан молчал. А что он еще мог сказать?
— Но… не могу поверить, что «крыса» среди наших…
— Какая «крыса»? Брай, приди в себя! «Крыса» стучит в Управление. А кто-то из ваших вдруг оказался заодно с некромантом! И этот магистр… Не нравится он мне.
— Ты думаешь, что и он? — у Брайана глаза разве что на лоб не полезли.
— Не знаю. Про рецепт порошка странно интересовался. Скажи ему, что потерял. Формулу не помнишь.
— Так ты действительно больше не будешь помогать с некромантом?
— Буду. Мы просто искали не в том месте. Что-то мы упустили, — я задумался.
Брайан странно на меня смотрел.
— А Джил?
— Что?
— Ты Джил не звонил?
— Зачем? Она ничего не знает.
— Откуда ты знаешь? Она же не зря оставила свой телефон.
— Так не для этого.
— А для чего? — удивился Брайан.
— Ладно, позвоню спрошу, — с недовольством отозвался я. — Ты как? В себя пришел? Паранойю за ночь не заработал?
Брайан засмеялся. Точно пришел в себя.
— Было чертовски страшно. Я этих тварей жутко боюсь! Никогда еще так не трясся от ужаса. Зато теперь не осталось ни одного! Эти были последние!
— Вот по ним я тоже плакать не буду, — согласился я.
— Спасибо.
— За что? — я посмотрел в его глаза. — Брай, ты издеваешься? Да я под их шарманку чуть не заснул.
— Ты и заснул. Мне сразу так спокойно стало.
— Что я заснул?
— Что тебе плевать на их разговоры.
— Да они чушь полную несли! Ты что? Поверил?
Он внимательно посмотрел на меня и протянул руку.
— Мы ведь друзья?
— Вероятно, — я пожал ему руку и ухмыльнулся. — Раз.
— Что? — не понял он.
— Ты мне руку пожал первый раз. И спасибо сказал.
— Вот черт! — теперь он вспомнил наш разговор на поляне у «Павшего воина».
И через миг мы оба заливались смехом. Маги появились неожиданно в открывшемся портале. Мрачные и озадаченные, они посмотрели на нас с неодобрением, прервав веселье.
— Мы рады, мальчики, что у вас все в порядке, но что вы тут делаете? — заметил строго О’Шэннон.
— Так мы о времени встречи не договорились.
— Уже не актуально, Руари, — мрачно обронил О’Келли. — Магра обзвонила всех. Гар Далах не ответил. Его нашли мертвым в доме.
Мы с Брайаном стояли с вытянувшимися от изумления лицами.
— И отчего он умер?
— Сердечный приступ.
— Погодите-погодите! Вы хотите сказать, что старик Гар Далах вечером бодро скакал по Магической Гильдии, наложил на нас с Брайаном заклятие сна, утром укокошил четырех вампиров, а придя домой, вдруг бах и помер?
— Он был в хорошей форме, Руари. А убить его мог некромант.
— Доказать это возможно?
— Причастность Салливана — нет. А на руках и одежде Далаха нашли пыль со склепа и капли вампирской крови.
— Что сказал на это ваш магистр?
— Сказал, что, пока не будет доказательств, делать ничего нельзя.
Я выругался так, что не только Магра сделалась пунцовой, но и у обоих магов заалели кончики ушей.
— Руари!
— Простите, миссис Даген… — я уставился на носки ботинок. — Но, черт побери, один маг уже мертв. Дальше что?
— Ты нам будешь помогать, Руари?
— Буду. Но только чтобы об этом были в курсе только вы трое. Четверо, — я на миг обернулся к Брайану. — Я сказал вашему напыщенному гусю-магистру, что умываю руки. Пусть и остальные думают так же.
— Что будешь делать?
— Не знаю. Надо еще в паре архивов покопаться. Не в Гильдии.
— Это в каких? — удивился Брайан.
— Потом расскажу. Если что-то найду.
Мы попрощались и разошлись.
Завитки тумана плыли вдоль каменных надгробий. Огоньки свечей слабо трепетали в красных поминальных фонарях. Свет половины Луны пробивался через быстро плывущие низкие тучи, и где-то совсем недалеко, ближе к южным холмам, лило. Обойдя последним кладбище Святого Патрика, самое большое в Клонмеле, и убедившись, что на нем также все спокойно и никакой некромантской деятельности не наблюдается, я достал телефон и набрал номер.
 
— Да?
— Джил, привет, это Руари.
— Привет, — отозвалась она после некоторой паузы, и я разобрал в ее тоне обиду. — Думала, уже не позвонишь. Ну или Брайан тебе мой номер не передал…
— Передал, просто мне некогда было.
— Ты мог бы просто позвонить и узнать, как у меня дела. Учитывая, при каких мы обстоятельствах расстались.
— Ты отца боишься? Не беспокойся. В ближайшее время он ничего не будет предпринимать.
— Откуда ты знаешь? Ты даже не догадываешься, какой он. Он только и ждет, когда закончится отведенный мне год. И никто ничего сделать не сможет.
— Посмотрим. Но я не для этого тебе позвонил. У моего друга сегодня вроде как вечеринка в честь открытия паба. Пойдешь?
— Сегодня? Это во сколько?
— Сейчас. Я тут рядом. Через пять минут буду.
— Я не успею собраться.
— Я подожду.
Я дожидался неподалеку от дома. Джил показалась минут через пятнадцать. На ней были зеленые чулки, рыжий плащ, из-под которого едва виднелась короткая желтая юбка. Всю ее окутывал неповторимый вересково-медовый запах, словно она и не жила в этом ужасном доме.
— Привет, Джил.
Я поймал ее руку. Наклонился, чтобы поцеловать в щеку, но она отстранилась. Ее ладонь, мягкая, теплая и нежная, дрожала.
— Что-то не так? — спросил я.
— Нет, извини… Просто… — она смутилась. — Вы ведь друзья с Брайаном?
— А что?
— Мы с ним в одном классе. Просто он сказал, чтобы я была с тобой осторожней.
— Да? Это в честь чего? — удивился я.
— Особенно в полнолуние.
— А он не сказал, что я хороших людей не обижаю? После того, что произошло у «Павшего воина», мне это даже как-то странно слышать.
— Прости, пожалуйста, — она в смущении смотрела на меня. — Забудь.
— Пойдем?
Она кивнула.
Мы шли до «Кейт Райанз» молча. Внутри, в новом пабе Сида, было многолюдно, шумно и вовсю шло веселье. На маленькой сцене зажигали музыканты. Иногда выходили дочери Сида — близнецы, и тогда в атмосферу паба вплескивался жгучий огонь ирландских танцев. Стучали каблуки танцевальных туфель по дубовому настилу сцены, в ритм им постукивали о стойку опустевшие стаканы, из которых посетители только что опрокинули в глотки обжигающий выдержанный виски. Многие танцевали.
Я протащил Джил за собой к стойке.
— О, Руари! Привет! — Сид кивнул.
Он потянулся за «Джеймсоном», чтобы налить, и замер, заметив, что я не один.
— Нам с Джил сидра, — крикнул я, перекрывая шум.
Сид бухнул перед нами на стойку два огромных пенных стакана «Балмерса». Я протянул один Джил.
— Не бойся, девочка, это почти лимонад! — крикнул Сид, склонившись к Джил и видя ее нерешительность.
Она поверила. А Сид заговорщически подмигнул мне. Впрочем, я тоже не почувствовал крепости после привычного «Джеймсона». Однако яблочный напиток коварно ударил в голову после нескольких глотков. По телу разлилась приятная расслабленность. Да и Джил больше не чувствовала себя неуютно и не смущалась, даже не заметив, что я обнимаю ее за талию. Мы выпили по пинте, и я потянул ее в гущу танцующих.
От чистых переливчатых звуков арфы, от многоголосья флейт и скрипок, способных в один миг одной долгой нотой вызвать на глазах слезы или улыбку на губах, от баурана — огромного неустанно стучащего музыкального сердца, задающего ритм, от души банды — глубокого баритона Кахана вибрировала каждая клеточка тела. И пульс, и каждое движение ног теперь ударяли синхронно общему ритму безумного веселья, царящего вокруг.
Сжимая ладони Джил в руках, ощущая ее тепло, я видел, как молочная кожа щек девушки приобретает яркий румянец, как как вспыхивает в глазах азарт, изгнав из них обреченность и тоску.
Как мы оказались в гардеробной хозяина, я уже не помнил. Кажется, возвращались из туалетной комнаты, когда нам в голову пришло поиграть в догонялки в хозяйских комнатах. Мы со смехом вломились в темное узкое пространство, завешанное одеждой.