Семь с половиной женихов Евангелины (СИ)
- Долго, - снова застенчиво ответил оборотень.
- Быстрее зовите свою мамушку! - решительно отложив свою плюшку в сторону, велела я.
- Ромашка у вас дома найдется?
- Зачем? - трусливо прижав уши, поинтересовался мой несчастный жених.
- Примете сию же минуту ванную! Это облегчит ваш зуд. Еще бы найти причину...
Но оборотень, услыхав про ванную с ромашкой, уперся, как самый настоящий пугливый щенок.
- Нет, это недопустимо! - забормотал он, запахивая халат. - Вы у меня в гостях, а я.
- Перестаньте сопротивляться! - возмутилась я. - А то я заплачу и не смогу целую неделю спать! Живо грейте воду!
Через четверть часа оборотень лежал в густой пене в ванной, с самым счастливым выражением на его физиономии. Из пены торчали только его пятки. А я, наряженная в фартук его мамушки, поливала страдальцу голову крепким зеленоватым отваром.
- Ну как, лучше вам? - спросила я, осторожно поглаживая его мокрые волосы.
- Я в раю, - прошептал счастливый оборотень. - Вы ангел, Евангелина!
Его нога осторожно, поджав пальцы, двинулась по направлению к уху с явным намерением почесать, но я погрозила ему пальцем:
- Чесать только руками! Ногой вы все до мяса раздерете! И пошлите сейчас же в аптеку за заживляющей мазью.
Его рука вынырнула из пены, он поймал мою ладонь и смачно ее чмокнул.
- Из вас выйдет самая заботливая, самая добрая, самая чудесная жена, Евангелина, - с чувством произнес оборотень, глядя на меня совершенно щенячьим преданным взором.
И тут в трубе над очагом, в котором грели воду для ванной, подозрительно загремело.
Вниз посыпались кусочки угля и зола. Раздалась жуткая ругань...
- Пр-р-релестная Евангелина, - несся из дымохода утробный жуткий рык, - бессовестная р-р-р-р-распутница! Как ты смеешь изменять мне! Я убью тебя! Я убью его! Я убью всех, один останусь!
Я заверещала и отскочила от оборотня, потеряв опустевший серебряный кувшинчик. В дымоходе заскребло, загрохотало, выпорхнуло облако сажи, некрасиво осевшей на белоснежном кафеле ванной, и в очаг свалился ревнивый гном, весь чумазый. Он запутался ногой в веревке, по которой спускался в трубу, и теперь висел, крутясь, вниз головой, раскачиваясь над потухшим - на его счастье, - очагом, жутко вращая глазами.
- Господин гном! - закричала я. - Вы что, следите за мной?!
- Не смей мне изменять, - рычал гном, дрыгая ногами и раскачиваясь. - Бесстыдница! Р-р-
р-р!
Оборотню совсем не понравилось, что гном прервал нашу идиллию. Он вынырнул из пены, на его добродушном лице выписалось злое выражение, и он показал крепкие волчьи клыки.
- Я тебе сейчас третью штанину откушу! - яростно прорычал он, выпрыгивая из ванной одним толчком.
Без штанов.
Мелькнула его голая белая задница. Г ном стыдливо сжал колени. Я в ужасе зажмурилась.
А затем вжикнула веревка, гнома обратно всосало в дымоход, и клыки оборотня щелкнули в пустоте.
Ну, все совершенно ясно, гном был не один. Дракон просто так не отпустил бы его ходить и шпионить за мной; скорее всего, он сам и придумал проследить за тем, чем я буду с оборотнем заниматься наедине. И своего карманного ручного гнома сам запихал в трубу и спустил на веревке в дымоход чтоб подслушать, о чем мы с оборотнем говорим. И вытянул его сам, как только понял, что несдержанный ревнивый гном раскрыл их хитрый план.
А на вид такой приличный, воспитанный молодой человек! Аристократ!
Но этот аристократ в галстуке с бриллиантовой булавкой в данный момент изо всех сил шустро тянул своего гнома наверх, упершись ногой в лакированном ботинке в трубу.
Ну, зато дымоход Берни прочистили.
Мои догадки почти сразу были подтверждены грохотом на крыше, воплями рассерженной мамушки оборотня, которая пыталась кого-то прихлопнуть метлой. В романтическом закате мелькнули ослепительно - злотые драконьи крылья, прогрохотал по садовой дорожке гном, волочащийся за драконом на веревке, и пронеслась мамушка с метлой, прогоняющая этих двоих паршивцев.
- Черт знает что, - выругалась я совершенно неприлично. Впрочем, сегодня приличий было слишком мало.
Надо отметить, что волком Берни был очень красивым. Очень пушистым, с умными глазами. Огромным и породистым зверем был Берни, обзаведясь хвостом и когтями. Никогда бы не подумала, что оборотни такие привлекательные.
И такие несдержанные.
Стоило только Берни покинуть ванную, как зуд вернулся снова, и он, не поймав гнома, завалился на бок на пол и с остервенением подрал задней ногой ухо. Да так, что мех полетел в разные стороны.
Я только за голову схватилась.
- Миленький вы мой! - воскликнула я. - Да у вас, похоже, аллергия на собственную шерсть!
К этой вести оборотень отнесся на удивление спокойно. Может, уверовал в силу ромашковой ванны. А может, оттого, что сила оборота возвращала его к истокам. Ближе всего оборотни бывают к природе именно когда обращаются в животных.
Берни спешно обернулся в человека, чтобы сильнее не разодрать кожу волчьими когтями. Небрежно зачерпнув из ванной пригоршню воды, он протер шею, плеснул на голую грудь... а мне оставалось только зажмуриться изо всех сил, потому что вместе с шерстью на Берни штанов не выросло!
Передо мной стоял мужчина, и он - святые проклятья! - был голый! Высокий, широкоплечий, с мощной спиной и крепкими ногами, и абсолютно голый! На нем даже носков не было! Впечатляющее по своей откровенности знакомство! С самой, так сказать, выгодной стороны.
На ногах его осталась шерсть. Темная и кудрявая. Это так и должно быть!? Или что-то разладилось в обороте?! На ногах и еще кое-где. Чуть пониже живота, темные густые завитки вокруг. вокруг. Я даже взвизгнула, сообразив, что вижу оборотня Берни в чем мать родила. Таким, каким его отец сделал.
А оборотень, отрастив хвост, словно утратил всякую стыдливость. И когда хвост отвалился, стыдливость не вернулась. Берни без лишних слов подошел ко мне и крепко обнял. Поднял в воздух, прижимая к себе. Между мной и его естеством, отчего-то ставшим жестким и неудобным, слава магии, была надежная защита в виде фартука и моей парадной юбки. Иначе, думается мне, свадьба была б неминуема. Сию же минуту.
- Берни, - только и смогла выдохнуть я, глядя в лицо оборотню, - это как-то неприлично.
Рука - или лапа, - оборотня хищно цапнула меня за зад и Берни призывно засопел. Коварно и неуловимо приблизил он свое лицо и... доверчиво потерся носом о мой нос. Так трогательно и приятно. А потом осторожно-осторожно, неумело и неуклюже, поцеловал.
Вот этого я от него не ожидала. Застенчивый оборотень насмелился на весьма отважные действия?!
- Берни, - строго произнесла я, когда оборотень отстранился. - Негодник, хитрец! Да вы притворялись тихоней!
Оборотень довольно улыбнулся, все так же прижимая меня к себе. Никогда нельзя думать про оборотней, что они недотепы-простачки!
- И вам не капельки не стыдно! - подытожила я.
Он снова кивнул.
- Евангелина, - промолвил он, глядя на меня влюбленными глазами. - Выходите за меня? Вы такая хорошая. Вы такая заботливая и добрая. Вы такая красивая и умная. С вами мне никакая аллергия не страшна. Вы будете прекрасной женой. И хорошей матерью. У оборотней детей рождается сразу по нескольку штук. Представляете троих карапузов в этой ванне?
- А вы, - с улыбкой сказала я, - обещаете, что никакого гнома в обозримом пространстве около меня не будет?
Берни с жаром закивал.
- Я могу в том поклясться! - горячо ответил он.
Пахло от оборотня теперь ромашкой. Летним лугом и цветами. Но не лавандой и не горячим ветром. И целовался он совсем не так.
Как бы ни старалась я на него натянуть летнее волшебство, оно не налезало. Оборотень был милым, славным и хитроватым и очень сильно готовым качественно жениться сию минуту, но это был не тот юноша, что встретился мне на дороге. И его отвага, с которой он делал мне предложение, его дерзость, с которой он меня целовал - это был всего лишь плод Влюблярмуса.