Семь с половиной женихов Евангелины (СИ)
- Да, - ответила русалка тише, чем шелестели листья в лесу. - Пусть хоть на денек!..
- Ах, оставь свои слова, полные трагедии! - разозлился некромант. - Не делай из меня негодяя, я всего лишь некромант. Не убийца и не злодей. Слезы и отчаяние живых существ не доставляют мне удовольствия. Я не вернусь, чтобы уничтожить тебя и посмотреть на твои предсмертные муки. Ну так что, по рукам?
- Согласна, - прошептала русалка. Мутные глаза ее истекли прозрачными каплями, синие губы, дрожа, растянулись в жалкой улыбке.
Некромант, удовлетворенный, кивнул головой.
- Тогда иди поближе, - почти торжественно сказал он. - Да не бойся так.
- Эге ж, - сказал повеселевший гном в кустах. - Этот любитель стар-р-рых мослов устраняет конкурента! Хитр-р-р-ро, подсунуть ему тухлую р-р-рыбину по цене свежей
фор-р-рели! Ему б на рынке торговать! Но это даже хор-рошо; меньше пр-р-р-ретендентов
- больше шансов!
Меж тем некромант продолжил свой ритуал. Его солонка с оживляющим порошком звенела беспрестанно, он выл страшным голосом заклинание, а гном, развлекаясь и радуясь тому, что принесет Роланду интересные вести, передразнивал его и корчил рожи в кустах, размахивая руками.
- Ыхыхыб, быхыхыб, - бормотал он, нарочно коверкая слова, - чешуя пестрее рыб!.. Раз, два, каменная голова! Черные водовороты, каменные повороты, огненные стены, ветреные крылья... Бубубубу, бябябя, три ноги от воробья!
Ромео так увлекся, что чуть не свалился в самую трясину и пропустил тот момент, когда вместо жуткой полуразложившейся рыбины перед некромантом возникла дивная дева.
- Кака-а-ая! - выдохнул гном, тараща глаза и позабыв ляпнуть очередную глупость. - Мне б такую солонку.
Русалка была очень красивая. Белокожая, с мечтательными синими глазами, с лукавой улыбкой и с золотыми волосами. В них она завернулась, скрывая наготу и прелесть лилейно-белой груди.
- Я выполнил свое обещание, - сухо сказал некромант, отступая от красавицы, в венке из кувшинок. - Теперь ты исполни свою часть договора. Иди, влезь на какое-нибудь дерево и оттуда посмейся, как вы смеетесь над путниками. Пусть охотник увидит тебя.
Русалка ничего не сказала.
Медленно вышла она из воды, распахивая на ходу чешуйчатую юбку, одевающую стройные ноги.
Гном так и ахнул. Красивых дам без панталон он видел не так чтобы часто, а у гномок, за которыми он тоже подглядывал в часы досуга, ноги были короткие, крепкие, как ножки у грибов-боровиков, и волосатые. В своем стремлении рассмотреть все как следует и запечатлеть в памяти он высунулся из кустов чуть больше, чем надо, и плюхнулся в болото, мгновенно глотнув ряски и лягушачьей икры.
Это было не опасно, а всего лишь досадно и обидно. Гном почти сразу же выбрался на берег, хоть и черпанув обоими сапогами болотной жижи. Но на берегу он нос к носу столкнулся с некромантом, чьи глаза горели яркими болотными огнями, а рот кривила самая неприятная ухмылка.
- А я никому ничего не скажу, - тут же сориентировался гном, отступая обратно в болото.
- А я не видел ничего. И не слышал!
- Конечно, не скажешь, - посмеиваясь, ответил некромант, сверля гнома неприятным взглядом. - Я тебе, конечно, верю.
- Убивать будете? - деловито произнес гном, отступая еще на шаг.
- Зачем же убивать, - хихикнул Алекс. - Это было б слишком подозрительно. Пошел за мной и не вернулся - с учетом всего того, во что ты влип и остался жив.
- Да я правда никому ничего не скажу, - наивно выкручивался гном.
- Правда, правда, - мягко сказал некромант, тряхнув над головой гнома своей солонкой. -Не скажешь. Не о том, что тут увидел. Не сможешь.
И Алекс пробормотал несколько быстрых непонятных слов.
Так гном стал мне товарищем по несчастью.
Он мог пресвободно болтать о чем угодно, на любые темы, но стоило ему вздумать заговорить о хитрости некроманта, как его язык начинал нести всякую чушь еще похуже, чем я. Но пока что он этого не знал.
Некромант, отступив назад, поскользнулся, и гном, учуяв свободу, с криком раненного кабана рванул из топи прочь.
Алекс, хитро ухмыляясь, отер забрызганное болотной водой лицо и неспешно собрал свой хитрый инструментарий. И совсем не обратил внимания на то, что болото по-прежнему бурлило и немного даже кипело местами белыми шапками пузырей.
****
Ромео, вытаращив глаза, с ревом ворвался на полянку и с трудом затормозил уже у самого костра. Он запыхался, вид у него был дикий, глаза совсем ненормальные. Сразу было видно, что он потрясен до глубины души чем-то увиденным.
Чем-то страшным и ужасным.
- Ромео? - Роланд даже привстал с места. - Что такое?.. Что ты там видел?..
Было видно, что дракон на грани трансформации. На щеках его поблескивала, рдея, золотая чешуя. Он готов был тотчас расправить крылья и нестись ловить хитрого некроманта, натворившего недобрых дел в лесу.
- Я. - пыхтел гном, с трудом переводя дух, - следовал за некромантом, как вы и велели...
- Ну?
-.Догнал его у болота, - продолжил гном, опасливо озираясь, - спрятался под кустом, чтоб он меня не заметил, - тут гном сделал трагическую театральную паузу.
- Ну, ну! - подгонял его нетерпеливый дракон.
- Думаю, чего он там затеял?! - продолжал Ромео, все больше закручивая интригу. - А он там. СЕРЕТ! - гаркнул гном на весь лес. И с перепугу зажал рот руками. Потому что - я-то это сразу поняла! - он хотел сказать совсем не это. Так-так, похоже, дело серьезное. похоже, околдован гном, и точно таким же заклятьем, как и я!
- Тьфу ты! - с досадой плюнул Роланд, удивленный, однако, чем там смог поразить нечастного подглядывающего приболевший животом некромант. Вроде, не самое сложное занятие. - Как выражаешься, мерзавец, тут общество приличное! И дамы с нами!
- Да ничего-ничего, - ответила я старушечьим скрипучим голосом, внимательно глядя на гнома. - Я же все понимаю. Нездоровье. Живот крутит. Дизентерия.
Сказала - и удивилась, потому что язык не переврал ни единого слова!
Ага!
Вот найдена лазейка! Можно говорит о чем угодно, кроме того, что запрещено!
Меж тем гном, слегка отошедший от шока, решил зайти с другой стороны. Он пламенным взглядом глянул на Акмаля и, явно обрадовавшись, ткнул в него пальцем.
- Ты! - выкрикнул гном. Похоже, это то, что он действительно хотел сказать, и это ободрило гнома и вселило в него уверенность. Поэтому дальше он затараторил быстро, без запинок. - Пойдешь со мной! Его надо срочно заткнуть! Твоя бабка обещала пробку!
Сказал - и окосел от чуши, которую нес. Женихи все таращились на него так, словно он признался, что свалился с луны, а дракон пошел красными пятнами от стыда. Так-так... чтоб ни задумал Алекс, а это, кажется, грозит Акмалю.
- Касатик, ты успокойся! - ласково заворковала я, поддерживая сходящего с ума гнома. -Не волнуйся так. Наверное, пробку ему в рот надо, да? Чтоб он не ругался, да? Он ведь плохие слова говорил, так? На тебя ругался?
Я хотела сказать о колдовстве, честно. О заклятье, которое наложил на него хитрый некромант. Я даже произнесла эти слова как можно скорее, чтобы они не успели превратиться в кашу из чуши, но вместо них выплюнула такое ругательство, что чуть не умерла на месте от стыда.
Видимо, и этого говорить нельзя. Чтобы никто не понял и не догадался, что я сама точно под таким же заклятьем.
Гном обернулся ко мне. Лицо у него было совершенно отсутствующее. Будто мыслями он стремился куда-то в прекрасную возвышенную даль и пытался пронзить пространство и время.
- Плохие! Слова! Говорю! Говорил! На тебя! - каркнула я, досадуя, что мне достался такой непонятливый собеседник.
- Слова говорил, - медленно ответил гном, непонимающе глядя на меня.
- Плохие слова на тебя, и на утеночка моего, Акмалика? - медленно, чтоб до гномьего мозга дошло, продолжала я.
До гнома дошло.
- Утеночку Акмалику, - так же медленно и осторожно произнес гном, боясь, что его снова сорвет в неприличную тему, - некромант Алекс обещал забить в глотку тухлую рыбину, чтоб он подавился!