Личный интерес (СИ)

- Привет.... извини, ты занят? — стараюсь, чтобы голос звучал ровнее.
- Я на встрече, но говорить могу.
Ну разумеется, он работает.
- Не буду отвлекать тогда, позже созвонимся....
- Нет, серьёзно могу, - перебивает. Я знаю этот нетерпеливый тон и выдыхаю. — Саша, если бы я был занят, я бы не ответил.
- У тебя голос тревожный.
- Потому что ты звонишь второй раз за час, и меня это тревожит.
  
Его слова бодрят и я решаюсь:
- Мне нужно тебя увидеть.
- Звучит годно. Ты до которого часа сегодня?
До которого я часа? Точно - я же ему вчера сказала, что устроилась на работу.
- Сможешь приехать сейчас? Забрать меня? Я.... буду не дома. Скину адрес. Если не сможешь, то ничего страшного.
- Я заберу.
Не проходит и часа, когда он звонит снова. Я как раз расплачиваюсь в аптеке, выхожу на крыльцо, и натыкаюсь на своего высоченного адвоката.
Секунда - мы смотрим друг на друга.
Секунда, и я снова плачу. Как маленькая, словно это хоть кому-то помогало старше пяти лет.
Секунда.... и мы крепко обнимаемся. Облегчение ощущаю невероятное. Он сжимает меня в объятиях на грани боли, а мне только этого и нужно - почувствовать крепость его рук, стальную поддержку.
- Саша, Господи, что случилось? - он явно встревожен. - Ты мне расскажешь? Ты себя хорошо чувствуешь? Как мне тебе помочь?
В его глазах столько эмоций, что я снова в дребезги.
- Сава, у папы сердце сдало. Он, оказывается, скрывал, чтобы ему стало хуже, чтобы не запретили выступать. Терпел ради вчерашней оперетты. Его увезли на скорой.
Я так много плачу в последнее время, как будто все эти годы копила эмоции, а теперь они хлещут потоком. Не зря в народе говорят - беда не приходит одна. Она оживляет страхи, раз уж взялась - опустошит до донышка. И нет энергии вдох сделать. И нет сил. Просто нет их. Со всех сторон сыпется. В этот момент так важно, чтобы кто-то протянул руку. Поддержал. Чтобы не дал сломаться.
- Так, я понял. В какой в больнице? - включает Савелий.
От его тона тепло разливается по коже.
- Меня отправили за лекарствами. Ничего, что я снова воспользовалась твой картой? Я всё отдам....
- Перестань. Я же приехал по первому звонку. Будь милосердна хотя бы сейчас.
И я киваю, молча принимая помощь. Больше не кусаясь. Позволяю отвести себя в его машину.
Только к тому времени, как мы встаём на первом светофоре, у меня получается справиться с эмоциями. И я рассказываю, что мой папочка несколько лет борется с раком. Благодаря экспериментальному лечению - успешно, я об этом никогда никому не говорила, папа не любит, когда обсуждают его слабости. Его выступления - праздник, а не панихида.
Организм сильные, справляется достойно. Лечение полностью бесплатное, вот только оно даёт осложнение на сердце, а тут уже приходится раскошелиться. Я упоминаю статистику: большинство пациентов, которые борются с раком, умирают не от самой болезни, а от проблем с сердцем, спровоцированных лечением. Что онко-кардиолог - важнейшая профессия. Что таких спецов мало. И к ним огромная очередь.
Савелий хвалит за то, что я не стала геройствовать и садиться за руль в таком состоянии. Он выглядит бледным, нервным, и у меня мелькает мысль, что он сам не в порядке, но на все мои вопросы лишь сжимает мою ладонь и отмахивается.
Мне сложно отпустить контроль, но рядом с ним почему-то получается. Этот день кажется бесконечно длинным. Мы не говорим о наших отношениях, лишь только по делу. Пару раз он отлучается в суд, и каждый раз, вернувшись, обнимает меня, и я обнимаю в ответ да так крепко, словно удавкой вишу на шее. Эти объятия - словно оплот любви и нежности. Необходимые.
Следующие три дня наполнены разговорами и ожиданием. У папы столько родных, друзей, коллег и фанатов, что принять все их звонки мама попросту не в состоянии.
Благодаря Савелию, папу перевозят в больницу, специализирующуюся именно на сложной кардиологии. Он проходит полное обследование, и едва терапевт даёт добро - немедленно отправляется на операцию. Маме остаётся только подписывать бумаги.
Первые сутки после наркоза самые сложные, но папочка сильный, врачи ужасно хвалят его анализы и на следующий день переводят из реанимации в палату. А дальше время идёт нам на пользу, с каждым днём папа чувствует себя всё лучше. Сложные дни. Долгие. Какое счастье, что всему есть конец, и им тоже.
* *  * 
Савелий звонит в половину шестого вечера. Я только-только зашла домой после работы в гончарном кружке.
- Привет! Какие новости? - его голос серьёзен, но всё же заставляет меня улыбнуться.
Мы сделали всё, что было возможно. И наверное, справились бы с мамой и братом без него. Наверное, мы всё смогли бы сами. Но победа далась бы нам куда большой ценой.
И ещё я думаю, что во всей этой ситуации.... сложной, нервной, тяжёлой, - все эти дни мы заботились о папе. И только Савелий заботился обо мне.
- Привет! Новостей нет, к счастью. Всё хорошо. Спокойно. Я собираюсь приготовить бефстроганов. Как, кстати, ты к нему относишься?
- Хмм. Максимально положительно. - И дальше аккуратнее: - У тебя есть все нужные продукты?
Снова охватывает приятное волнение.
- Нет, собственно, мяса и сметаны.
Он размышляет, но видимо, не решается предложить больше:
- Я мог бы оформить тебе доставку.
Одно из двух: либо мажется, либо нервничает.
- Я бы, честно говоря, выпила бокал вина.
- Я могу привезти. Белое? Красное?
- На твой вкус. Это было бы чудесно с твоей стороны, но с меня тогда ужин.
Закончив разговор, я отправляюсь чистить картофель. К тому времени, как ставлю кастрюлю на плиту, в ушах от волнения бахает. Принимаю душ, сушу волосы. И в тот момент, когда Савелий звонит в дверь, от предвкушения увидеть его, пальцы на ногах подгибаются.
Он, как и в прошлый раз, занимает собой половину прихожей. Так плохо было в прошлую встречу. Так невыносимо тоскливо на душе.
Наверное, мы оба об этом думаем, потому что пару секунду он молча стоит с пакетом.
Потом протягивает его мне. Неуклюже клюю его в щеку. Он кладёт ладонь на мою талию на секунду, и мне вдруг кажется - будь мы в другом месте, уже бы занимались любовью. Но эта прихожая слишком хорошо помнит прошлую встречу.
Пока Савелий снимает пальто, разувается, я раскладываю на кухонном столе продукты.
- Где ты достал такую красивую на вид говядину! - восхищаюсь.
- Три магазина объехал. В это время всюду остатки... Я закину вино в морозилку?
- Да, пожалуйста.
- Красивая пижама.
- Это шёлковый домашний костюм. Но спасибо. Как дела на работе?
Господи, мы как актёры перед залом зрителей. Всё это вообще неважно.
Я позвала. Он приехал.
- Нормально. Лучше, чем могло бы быть. - Он хлопает дверкой морозилки и присаживается за стол. А я, повязываю фартук, принимаюсь резать мясо. - Спасибо тебе и твоему приглашению, давно не ел домашнюю еду.
- Это фирменный рецепт моей мамы. Впрочем, я так давно не готовила, что вполне могу всё испортить.
Он улыбается, а я стою с длинным ножом и судорожно вспоминаю — нужно резать вдоль волокон или поперёк?
- Ты сегодня был в моём бывшем суде? Как там?
- Все ходят с унылыми физиономиями. Крыша на пятом этаже протекла.
- Серьёзно?
- Да. Рабочие бегают, проходной двор, а не суд.
- Как такое могло случиться? Здание же почти новое.
- Я так и думал, что без тебя там всё развалится.
Смеюсь. Отправляю мясо на сковородку к уже обжаренному луку, мешаю. А потом поворачиваюсь к Савелию. Он игриво разглядывает меня, а потом произносит:
- Терпения совсем не осталось. Иди уже ко мне.
И я иду. Забираюсь к нему на колени и обнимаю изо всех сил за шею, а он обнимает меня. И так это приятно и нужно, что мы оба громко, в унисон выдыхаем. А потом усмехаемся.
  
- Спасибо, что ты легко и быстро откликнулся, когда мне понадобилась помощь. Я никогда это не забуду.