Личный интерес (СИ)

— Хорошие. Подумал, может, ты что подскажешь.
— Ты для этого приехал в караоке? Чтобы посоветоваться по поводу стажеров?
Музыка в гостиной становится громче, девчонки веселятся на полную. Он молчит, и я отвечаю на его вопрос:
— Сложно советовать, Сава. Я же их плохо знаю. Хуже, чем ты.
— Не хочу выбирать между ними, поэтому, полагаю, придется, обоих. А ты как бы поступила? Оставила?
  
— Они скорее всего застопорят тебе работу. Намешают личного. Потом разругаются и наделают ошибок.
— Я знаю.
Мы смотрим друг другу в глаза. Меня почти потряхивает.
— Но ведь жалко времени, ты столько с ними возился. Особенно с Яной.
— Думаешь, её оставить?
— Кирилл — ответственный. Неприятный такой, но ужасно старается. Кажется, его мне тоже жалко.
Я умудрилась запомнить всех его стажеров и многих начинающих адвокатов. Всех, о ком Савелий рассказывал, эти темы были безопасны. Зачем я так хорошо помню?
— Очень ответственный: завел интрижку в моем офисе. Поэтому или обоих, или его.
— Попахивает сексизмом.
— Думаешь, он подаст на меня в суд, что я не уволил его подружку?
— Не подаст. Но он же уйдет к конкурентам! Через лет пять станет хорошим адвокатом.
— Станет, конечно, если будет стараться. Будет от меня ему последний урок — не путать личное со служебным.
— Сильная встряска. Он тебя возненавидит.
— Потом поймет. Когда-нибудь. Что иначе было никак.
— Или нет.
— Или нет.
Я быстро вытираю щёку, по которой покатилась непрошеная слеза. Савелий отворачивается к окну, делает затяжку и тушит сигарету.
Через десять минут я уезжаю домой первая. Марго остается, чтобы поторопить подруг, и через полчаса кидает сообщение, что все благополучно разместились в такси и отчалили.
Потом она добавляет:
«На вас двоих смотреть больно. Вы оба как раненые. У меня сердце разрывается».
Морозец бежит по коже. И я снова плачу перед букетом осыпающихся белых роз. В своей восхитительной квартире. От чудовищной тоски по нему.
  
Глава 56
 
Вчера мы с Матвеем посетили гончарный кружок. Он слепил из глины котика с черными бровями и красным носом-картошкой, а я поболтала с Марианной (совладелицей мастерской и еще одной моей приятельницей), и та, в порыве душевной доброты, предложила мне подработку.
Чтобы не киснуть дома, а людей посмотреть и себя показать. Тем более, что ее администратор неделю назад ушла в декретный отпуск, а девочка, которая проходила стажировку, в последний момент отказалась. Декретный отпуск — везет же людям.
Прикинув альтернативу — рыдать в подушку с утра до ночи — я поразмыслила полчасика и согласилась.
Следующим утром уже собираюсь на смену. Просыпаюсь рано, привожу себя в порядок и одеваюсь как привыкла. Собираю волосы в тугой пучок, перед выходом бросаю привычный взгляд в зеркало.... и останавливаюсь. Становится не по себе. Оттуда на меня смотрит неприятная, даже отталкивающая женщина.
Старомодная блузка, серая юбка такой длины, что ноги кажутся в три раза толще, суровый взгляд. Глядя на меня такую, невольно задумаешься: не лучше ли вместо веселья пойти проверить, все ли налоги уплочены?
Так мы кассу не сделаем.
Рысью в комнату! Быстро переодеваюсь в джинсы и свободный свитер, распускаю волосы и наношу румяна погуще.
И как он меня рассмотрел? Руки дрожат. Как решился потянуться за поцелуем?
Пока еду на работу, снова думаю о Савелии. Пишу: «Что решил по поводу стажеров?» Но не отправляю. Мешкаю.
На светофоре редактирую:
«Привет! Как твои похотливые стажеры?»
Похотливые. Что за мерзкое слово? Кто его вообще использует? Стираю.
В течение следующих двадцати минут я перебираю уйму вариантов!
«Привет! Уволил Кирилла? Как он воспринял?»
«Привет! Как дела? Как Кирилл с Яной? Ты принял решение по их судьбе?»
«Привет! Как стажеры? Кто-то еще замутил в твоем офисе? А как ты?»
«Привет! Как ты?»
«Привет! Я так по тебе скучаю!!!!!»
Тяжелые вздохи рвутся из груди. Некрасиво навязываться мужчине после того, как он чуть не посадил меня за решетку, и я решаю этого не делать. Какую-то гордость же нужно иметь? И так позвонила первая из караоке.
День получается длинным, но благодаря Марианне его первая часть проходит вполне весело: меня учат встречать клиентов, упаковывать готовые изделия в фирменную бумагу и пакет, отвечать на телефонные звонки.
А еще я много улыбаюсь, что непривычно: до этого ведь десять лет училась ходить с ледяной физиономией, что бы ни происходило вокруг. В арбитраже сегодня, кстати, заседания одно за другим. Здесь же сплошные праздники, детишки, компании подруг и даже влюбленные пары.
Какие разные у нас всех жизни.
Вторая половина дня — сплошной стресс, прямиком из прошлой жизни.
Мы встречаемся с адвокатом, сыном и бывшим мужем Савенко. Перестраховавшись, я приглашаю на встречу и своего адвоката тоже, чем заметно расстраиваю семью бывшей судьи. Не хочу обижать недоверием, этим людям и без того тяжело, но в первую очередь я должна думать о себе и своей безопасности. Поэтому без одобрения своего юриста на произношу ни слова.
Мы больше трех часов обсуждаем ситуацию. И это кошмар.
Мой личный круг ада — снова и снова слушать, как тяжело приходится Гаянэ Юрьевне, понимая, что ничем не могу помочь. Перспектив нет. Шансов — нет. Условия пребывания — отвратительные. Она сломалась почти сразу — на фотографиях, что мне показали, не уверенная жесткая судья, перед которой адвокаты на цыпочках бегали. Испуганная старушка.
Измотанная и обессиленная, я ставлю машину на парковку и еду в бар. Долго сижу со стаканом рома с колой. Среди людей коротать вечер как будто чуть легче. Словно я пытаюсь напомнить себе, что жизнь не остановилась, не замерла, не исчезла. У всех вокруг она кипит, и я имею право продолжать свою. Хотя бы тихонько в уголочке.
Марго, брат, родители — всех заверяю, что в порядке. Новая временная работа помогает и так далее. Хватит уже мучить друзей своими проблемами. (*продолжаем мучить только читателей - прим. автора) 
Легкомысленный свитер дает плоды: я отказываю двум мужчинам, предлагающим оплатить мой коктейль. Не хочу знакомиться. Отторжение. Все кручу телефон в руке, сочиняя переписки с Савелием. Дура, но и наступать себе на гордо не хочется. Не уверена, что клин клином — это мой выход.
Я уже собираюсь попросить счет, как вдруг мобильник вибрирует, и на экране появляется имя: «Дождиков».
- Илья, привет! Честно - не ожидала, - даже и не собираюсь скрывать удивления.
- Привет, Саша! Как ты? - взволнованно. Я успела накидаться или он действительно говорит без ехидства? - Справляешься?
Не торжествует вроде бы, поэтому признаюсь честно:
- Так себе. Виделась сегодня с Валерием Георгиевичем и Эриком (бывший муж и сын Савенко).
- Не завидую. Как они?
- Переживают. Даже Валерий Георгиевич включился, хотя они давно конфликтуют. Всем ее жаль.
- И тебе?
- Мы столько лет работали вместе, я каждый день про нее думаю. - Говорю чуть тише: - Она дала мне блестящую характеристику, представляешь? Сказала следователю, что «ее девочка» безупречна.
Слезы жгут глаза.
- Это же и так правда.
- Думаешь?
- Поговорим, Саша?
- Есть о чём? Или, - меня осеняет: - твой тесть что-то выяснил, что может помочь?! - едва не подскакиваю с места. Он поэтому звонит!
- Не по телефону.... Слушай. У меня сегодня первый рабочий день в качестве судьи.
- О, поздравляю. Отмечаете?
- Есть такие планы. Присоединишься?
Праздник — отличный повод переговорить с прокурором. И конечно, я соглашаюсь.
  
Блестящий чистотой китаец Дождикова выруливает из-за поворота через час. К тому времени я успела выпить стакан минералки, оплатить счет, выйти на улицу и даже замерзнуть. Когда машина останавливается, дергаю ручку задней двери.
- Садись вперед, Саш.