Личный интерес (СИ)

Она в беде из-за того, что я втрескалась по уши и слила её секреты человеку, которому было выгодно нас утопить.
Савелий же самая что ни на есть заинтересованная сторона! Я дура! Подставила судью. Подала на блюдце. И мне с этим жить теперь.
Беру ручку, подписываю все документы.
Гришин тут же поднимается:
— Поехали. Дальше будем проводить допрос по процедуре в здании СК.
  
— Прямо сейчас?
— Можем дождаться вашего адвоката. Но вам ведь нечего скрывать?
* ** 
Восемь часов.
Допрос длится восемь часов с перерывами на обед, перекур и еще Бог знает на что. Я прекрасно знаю процессуальный порядок, могла бы, наверное, провести консультацию и дать пару советов. В отношении себя советы, как выяснилось, не работают. Когда находишься внутри, все совсем-совсем иначе.
Они говорят: «Ждите».
Снова «ждите».
Они заставляют ждать немыслимо долго, и начинает казаться, что ты отсюда никогда не выйдешь.
Беседы прерываются длинными паузами. Всё это изматывает, стены неуютных кабинетов давят, как и неприветливо-презрительные лица следователей.
Кто я для них? Может, аудиозапись и не пришить к делу, но следователи прекрасно слышали мой голос. Им не за что меня уважать. Они составили мой портрет.
Вся карьера — перечеркнута. Продажная я сука, как и моя судья.
Не мне их винить, я сама была такой еще недавно — презирала взяточников всей душой. Глазом не успела моргнуть, как оказалась по другую сторону баррикад.
Господи....
В конце концов меня вытаскивают два адвоката. Одного нашли коллеги, второй якобы вызвался сам, но я так понимаю, он от Савелия. Не знаю, стоит ли ему доверять. В какой-то момент становится всё равно, однако защитники между собой на удивление быстро договариваются и выбирают одинаковую тактику.
* * *
Я захожу в свою квартиру, бросаю сумку на пол, закрываюсь на все замки и рыдаю.
Так горько. Так больно.
Одна ошибка, и все полетело в пропасть.
Не знаю, ожидала ли я увидеть Савелия, выходя из здания СК. От чувств к нему на данный момент осталась смесь презрения и обиды, но, наверное, мне бы хотелось, чтобы он попытался.
Нельзя, потому что наш роман тайный. Все покатилось в ад. И где мой мужчина? Я совсем-совсем одна.
Как я от этого устала! Неужели я не достойна чего-то большего?
Я опускаюсь на корточки прямо в прихожей, прячу лицо в ладонях и захлебываюсь отчаянием.
Савелий сдал мою судью и меня ради своего доверителя. Офшорника, у которого бабок наворовано миллиарды!
Я ощущаю острое отторжение.
Телефон сломан, с ноутбука пишу родителям, что я дома и что со мной все в порядке. Обвинений против меня не выдвинули, но ситуация настолько неприятная, что мне хочется побыть одной и как следует подумать. Я прошу маму: «Пожалуйста, не приезжайте».
Физически нет сил утешать еще и родителей.
Приняв душ и переодевшись в пижаму, я ставлю чайник, когда в дверь звонят.
На пороге Коля и Люба.
Усталость невообразимая, и я.... просто замираю. А они спрашивают:
— Как ты, Саша?
Губы начинают дрожать, бессилие сдавливает горло, и я снова плачу, как маленькая. Коля с Любой крепко обнимают, и мы долго стоим втроем на пороге.
— Ты голодная? Мы да! — как можно бодрее заявляет Коля, проходя в квартиру и показывая пакет.
— Рис с курицей, говядиной и морепродуктами на выбор. Мой, чур, последний! — анонсирует Люба.
— Моя — курица! — подхватывает Коля.
— Тогда я беру говядину! — говорю я, будто есть еще какой-то вариант.
Все смеются, и становится чуть легче.
Моя квартирка, расположенная на втором этаже отремонтированной сталинки, совсем крошечная, но у нее, помимо высоченных потолков и широких подоконников, есть еще один существенный плюс — круглый, застекленный в пол балкон, который утеплили и привели в порядок. Из мебели удалось втиснуть круглый столик со стульями. Туда мы и отправляемся.
— Вы во всех новостях, — сообщает Коля, когда я съедаю примерно половину.
Оказывается, была такой голодной!
— Могу себе представить. «ОливСтрой» уже дали комментарий?
Он переглядывается с Любой.
Сходив за ноутбуком, я устраиваюсь поудобнее и открываю первый попавшийся новостной паблик.
Ну разумеется. Уже через час после того, как я уехала на допрос, Савелий выступил публично. Странно, что выждал так долго. Представляю, как ему не терпелось собрать лавры! Частный бизнес в беде, караул что творится!
Не сомневаюсь, что он подготовился заранее.
Я включаю запись и с любопытством слушаю впечатляющую речь на три минуты. Он говорит быстро, поверьте, за три минуты Савелий Андреевич успевает сказать много. Оказывается, Савенко неоднократно срывала заседания, явно отдавала преимущество второй стороне, и только теперь все встало на свои места. Сами офшорники тяжело переживают ситуацию, благодарны СК за оперативную работу и верят в пошатнувшуюся справедливость судебной системы.
* * *
— Он же сам предлагал взятку, — произносит Люба, и я прихожу в себя. — Помнишь, давно еще? С нее-то все и началось, разве нет?
Я включаю запись еще раз, но делаю звук тише. Просто смотрю на Савелия, читаю по губам. Убедившись, что от меня ответа не дождешься, Люба повторяет вопрос Коле.
— Да, так и было.
— Саша! — восклицает Люба. — Это я виновата! Я тогда сказала, что надо брать, когда дают. Это из-за меня ты вляпалась? Прости, пожалуйста, я не думала, что мои слова приведут к этому кошмару! Я не так себе все представляла!
Она выглядит морально раздавленной, и я тянусь через стол и приобнимаю её:
— Эй, ты чего? У каждого своя голова на плечах.
— Если бы я только знала. — Люба вытирает глаза. — Советчица нашлась. Кое-как школу закончила, но лезу к умным людям, как будто что-то понимаю!
Она действительно всхлипывает, и я успокаиваю:
— Люба, прости, но ты настолько некомпетентна в этих вопросах, что я бы никогда не стала полагаться на твое мнение.
Это резко, но после восьми часов в СК у меня правда нет сил кого-то жалеть.
— Некомпетентна? — переспрашивает Люба.
— Малыш, Саша сказала, что ты туповата, чтобы давать ей советы, — переводит Коля.
Она бросает на него злой взгляд:
— Во-первых, я в курсе, что такое некомпетентна. Во-вторых, Саша имела в виду, что я не виновна.
— Сто процентов, — улыбаюсь я. — Вина на мне, но от этого, правда, не легче. И я не говорила, что Люба туповата. — Сминаю салфетку и пуляю в братца. — Чего-то не знать, не стыдно. Мы все спецы, каждый в своей области.
— Да-да-да, — кивает Коля. — Знаю я одну область, в которой малышка определенно спец!
Люба передразнивает, тоже комкает салфетку и кидает в него.
Ответка прилетает незамедлительно! Коля наклоняется, собирает «оружие» и швыряет в нас.
— Это про какую... Еще! Область! Речь! — кричит Люба, вновь закидывая его бумагой.
— Про ту самую, благодаря которой я на тебе женился!
— Что-о-о-о?!
Они в шутку дерутся, и я с улыбкой наблюдаю за этой парочкой. Кажется, у них все неплохо. Может, кризис миновал?
— Вы самые лучшие, — произношу тихо.
Брат с женой поворачиваются ко мне, а я ощущаю тоску.
Такую сильную, глупую девичью тоску. Как же я так-то? Влюбилась без оглядки. И даже сейчас скучаю по Савелию.
  
Глава 46
 
Кажется, последнюю фразу я произнесла вслух, либо она бегущей строкой пронеслась по моим глазам, потому что Коля с Любой снова меня обнимают.
— Как же хорошо, что тебя не посадят в тюрьму, — вздыхает жена брата.
В отличие от Савенко. И я снова качаю головой.
— У тебя нет ничего выпить? — спрашивает Люба.
— Не успела купить.
  
— Коль, может, сбегаешь? Немного вина нам всем не повредит.
— Да, сейчас. Слушай, Саш, а мог Савелий начать с тобой встречаться, чтобы подобраться к Савенко?
Он не хочет обидеть, искренне пытается помочь, но каждое слово по живому режет.