Личный интерес (СИ)

— Зайка, мы на работе. Мы же говорили об этом.
— Тут только Саша, а она нас не сдаст. Не сдаст же?
— Более того, я вас немедленно оставлю наедине. — Что я и делаю, направляясь к лестнице.
— О, она согласилась? — спрашивает Кристина у Дождикова. — Согласилась же?.. Супер, тогда мы сможем пойти на вечеринку Матросова!
Я оборачиваюсь и качаю головой. Илья виновато округляет глаза, а я свои закатываю.
  
Ну разумеется.
Завтра же грандиозная вечеринка по поводу ухода на пенсию известного судьи. Я с ним не пересекалась, поэтому не приглашена. Дождикова, как будущего коллегу, позвали. А я буду сидеть всю субботу с его уточнением.
В реальности не буду, скину на Савелия, пусть сам разбирает, что понаписал. Но сидела бы, не будь у меня запретной интимной связи с Адвокатом дьявола.
Я не должна чувствовать обиду, но все равно чувствую. И когда Савенко останавливается у моего стола перед уходом домой, не жду ничего хорошего.
— Саша, я пошла.
— Хороших выходных.
— Спасибо. Я забыла утром сказать тебе. Завтра прощальный вечер в честь Матросова.
Я поднимаю голову.
— У меня приглашение плюс один. Составишь компанию?
— Я? С вами?
— Конечно. Ты часть нашей команды, разумеется, ты должна там быть. Я была уверена, что позвала тебя, но сейчас одевалась и вспомнила, что нет. Ты же придешь?
— Эмм.... Не знаю. Всего сутки, чтобы собраться.
— Приходи, мне нужно поговорить с тобой в неформальной обстановке. Будут все свои, поэтому особо не собирайся.
— Поняла. Спасибо, Гаянэ Юрьевна, я постараюсь.
  
Глава 37
 
Выходные у Марго забиты работой, поэтому меня собирает ее помощница. В процессе я листаю уточнение Савелия и едва сдерживаю истеричный смех. Периодически отправляю ему куски текста.
«Савелий, серьезно?!»
«Там реально так написано?»
«Прямая цитата».
«Господи. Я, видимо, был пьян».
Видимо.
Я взрываюсь хохотом и тут же прошу прощения у стилиста.
— Такая смешная книжка? — с интересом спрашивает она, зависая надо мной с феном и расческой. — А о чём?
— Как ни странно, о пытках над одним славным на вид судьей. — Качаю головой и перелистываю.
В этой воде легко утонуть. Савелий кинул мне спасательный круг — краткое описание, но я, признаться, просто не могу пропустить этот шедевр и читаю от корки до корки. Не оторваться — настолько увлекательно. Бедный Илья. Будь он чуть поувереннее, хотя бы каплю.
«Я бы тебе влепила предупреждение».
У нас с Савенко он бы хорошо прочувствовал, что бывает, если завалить судью бессмысленной работой.
«Этот текст был написан не для тебя, рыба моя».
Знаю.
Удивительно дело, как по-разному ведут себя люди в разных компаниях. Материалы по нашему делу юристы Исхакова передают в идеальном виде и состоянии. Он поначалу пытался впихнуть свои бумаги мне в руки, но быстро понял: бесполезно.
Понимаю, конечно, что поступаю нехорошо по отношению к Дождикову, обычно я не позволяю себе столько ехидства. Увы, с кем поведешься...
«Ты дошла до страницы сорок четыре?» — пишет Савелий.
«Скоро уже».
«Там есть три абзаца, которыми я горжусь особенно сильно. Непременно прочти».
«Ни за что на свете! Я в таком предвкушении давно не была!»
«Все для тебя, Сашенька».
Пролистываю и углубляюсь в чтение.
«Добрый день, Александра! Как успехи?»
Дождиков.
Не люблю лгать. Это просто не мое. Я за честность, ценю в людях искренность и уверена, что, если хочешь улучшить мир, нужно начать с себя. Если судебный аппарат погрязнет в интригах и махинациях, как жить простым людям? Куда им идти за справедливостью? Будет хаос и беззаконие.
Но... есть обстоятельства, когда даже честные прежде люди поступают нечестно. А ещё я так счастлива с нечестным мужчиной, что... иду на компромиссы и невольно меняюсь сама. Поэтому пишу:
«Очень сложно, сижу с пяти утра».
— Александра, я сварю вам кофе? Или, может, лучше бокал шампанского?
— О нет, спасибо, я за рулем. Кофе — это прекрасно.
— Визажист уже приехала. Десять минут и заберет вас!
«Саша, я не знаю, что буду тебе должен», — распинается Дождиков.
Передо мной ставят чашку капучино с корицей и вазочку с печеньем. А на телефон падает приличная сумма. Вот так просто можно заработать денег.
Нагло.
Стыдно!
Но легко.
Вот вам и умница Саша.
* * *
Дома конфликт: родители, которые всю неделю забирали Матвея из школы, делали с ним уроки, водили в кружки, хотят отдохнуть. Но Люба, всю неделю работавшая, тоже хочет отдохнуть. А у Коли поток праздников.
Я приезжаю после салона красоты, чтобы переодеться и оставить машину. Предугадываю ваши вопросы: разумеется, я не собираюсь напиваться, но бокал шампанского в планах есть. Если честно, ужасно волнуюсь.
Впервые я буду общаться с судьями, политиками и высококлассными адвокатами в неформальной обстановке. Многих из них я знаю заочно, кого-то видела в суде, с чьими-то делами разбиралась, о некоторых читала, но... настоящего общения не было. Помощники живут в тени судей, их фамилии не на слуху, их лица никому не интересны, а на текучку — плевать.
— Потому что у нас с Димой планы, Люба, — терпеливо поясняет мама. — Я заберу его из больницы, и мы пройдемся по магазинам.
— Мам, ну какая вам разница, вдвоем или втроем? К тому же Матвей чудесный ребенок! И он безумно соскучился по дедушке.
— Я не хочу в магазин! Мне скучно! Я хочу в парк! — вопит чудесный ребенок Матвей.
Именно этот разговор я слышу, разуваясь.
— Привет! Я на минуту, не отвлекайтесь! — машу руками, когда взгляды обращаются ко мне.
Увидев мою прическу и макияж, мама на мгновение теряется, а потом расцветает улыбкой. Люба тоже смотрит, но молча и очень внимательно.
— Саша! Какая ты красивая! — восторгается Матвей, прыгая на моей кровати. Ногами по подушке, в которую я утыкаюсь лицом.
Качаю головой, подхватываю его на руки и чмокаю в лоб. Потом в нос.
— Что за славный ребенок. Откуда такой взялся? Вот бы его съесть!
Матвейка хохочет и обнимает меня. Становится тихо.
— Красивый образ, — бросает Люба, замерев в дверях.
Коля возвышается за ней, жуя бутерброд с сыром и ветчиной.
— Николай, ты опять ешь по всей квартире! Кто будет крошки убирать? — мгновенно вспыхивает мама. Повышает голос, словно ему десять. — Я только что пропылесосила! Неужели так сложно сесть за стол? Я что, о многом... — Обычно спокойная и интеллигентная, она просто кричит.
— Нам пора разъехаться, — говорю я вполголоса.
— Это точно, — произносит Коля беззвучно. — Мам, я подмету! Ну что ты начинаешь? Я аккуратно ем.
— Ничего ты не подметешь! Это вам не гостиница! Саша, выглядишь бесподобно!
— Спасибо. Я бы взяла Матвея на прогулку, но правда не успеваю.
— Тебя теперь нет ни в будни, ни в выходные, — отмечает Люба.
Она наверняка с радостью бы выкатила претензию, что я мало времени провожу с племянником, однако здравый смысл все же преобладает над беспомощностью и усталостью, которую мы все чувствуем, деля эти несчастные квадратные метры на шестерых.
— Люб, пока без меня. Я жутко скучаю по этому красавчику, но ничего не могу поделать!
Я даже не могу сориентировать ее насчет завтра, потому что у Савелия завал. В такие дни он ничего не обещает, зато может написать внезапно: «Освободился. Увидимся?»
Что угодно в моей жизни сейчас не так интересно, как быть с ним. В понедельник начнется рабочая неделя, я закончу поздно, и у нас будет всего пара часов в лучшем случае. Это очень-очень мало.
Вы скажете, что у меня нет гордости, раз бегу по первому зову? Может, и так. Я не буду спорить, просто захвачу сумочку и поеду на свидание.
  
— Я погуляю с ним, отдыхай, — говорит Коля Любе.
— У тебя работа сегодня, тебе бы поспать.
Брат вернулся со свадьбы ближе к трем, а в восемь утра его подняли по моей вине — нужно было принять мебель в квартире. Савелий не в городе, папа ночевал в больнице, он обследуется. Когда договаривалась с рабочими, я не знала, что Коля придет так поздно, он сказал, что свободен. А вечером у него снова свадьба на триста человек. Я честно не знала. Пропустила мимо ушей.