Личный интерес (СИ)
Он уносится в сторону лестницы, я же говорю вслед: «И вам» — и не спеша здороваюсь с охранниками.
Время без трех минут девять. Не опоздала.
Атмосфера в кабинете натянутая. Мы не ругаемся, Боже упаси, не спорим даже, просто стало неуютно. Одно радует — получившая втык Кристина третью неделю не пропускает заседания, и я избавлена от необходимости делать ее работу.
Савенко, шествуя мимо, бросает взгляд на мой завтрак. Неудовольствие исходит от нее волнами, и я немного сутулюсь.
— Саша, у нас вторым заседанием «ОливСтрой», я хочу, чтобы ты присутствовала. Обе стороны нацелены на цирк, мне нужна моральная поддержка.
— Хорошо, — соглашаюсь, отбивая пальцами по клавиатуре.
— Ты все подготовила?
— В процессе, но я успеваю.
— Спасибо.
— Не за что.
Уже у двери кабинета Савенко оборачивается:
— Пока есть полчаса, сможешь купить мне кофе? Покрепче. Соседи уехали в отпуск, а их взрослые дети устроили балаган, я совсем не выспалась.
В комнате становится жарче.
Кофеин сегодня — краеугольный камень, хотя дело не в нем, разумеется. В заботе: я завтракаю и ей не предложила.
— У меня, к сожалению, нет времени.
Мгновение оглушительной тишины.
— Прости, не расслышала.
Осторожно поднимаю глаза. Пауза между нами висит чуть дольше, чем можно вынести.
— Я не успею подготовиться к заседаниям, если отлучусь на полчаса.
— Чтобы все успевать, нужно приходить раньше.
Я прикладываю усилие, чтобы не сорваться в истеричные рыдания на тему «Как вы могли?!»
— Может, Кристина сходит. Её как раз давно не было слышно.
Был такой популярный эксперимент с гарвардской крысой. Думаю, многие о нем знают. Психолог Курт Рихтер поместил крыс в бассейн с водой с целью выяснить, как долго они будут цепляться за жизнь.
В среднем крысы сдавались и тонули через пятнадцать минут.
Одну из испытуемых спасли за секунду до того, как она сдалась. Ее накормили, дали отдохнуть и закинули обратно. Добрый дядя Курт.
Во второй раз подопытная барахталась шестьдесят часов! Не пятнадцать минут, не час. У неё появилась надежда.
Я почему-то чувствую родство с этой крысой, вот только меня вовремя не вытащили.
Не знаю, что в моих глазах читает Савенко, но она уходит, так ничего и не сказав.
А я, пребывая в паршивом настроении, продолжаю работу.
* * *
10:30.
Зал № 308.
Либо первое заседание вышло нервным, либо Савенко и правда не выспалась, но перед «ОливСтроем» она вылетает подышать, хотя обычно до обеда заседает без перерывов.
Смотря ей вслед, я чувствую укол вины — возможно, стоило уступить судье завтрак. Как бы там ни было, нельзя перечеркнуть годы дружной работы одним поступком. Наверное, ей действительно нехорошо. С меня бы не убыло.
В том, чтобы быть для всех удобной, есть своя вторичная выгода.
Я грустно вздыхаю и переступаю порог.
Не зря этот зал мой любимый — просторно, светло, много воздуха.
Кристина на своем месте как штык.
Юристы Першикова и Исхаков, разумеется, тоже. Ни разу не видела, чтобы адвокаты такого уровня опаздывали. Для них, как и для скорой, пробок не существует. Поэтому встреча с Савелием не внезапная.
И тем не менее.
Я едва не сбиваюсь с шага, завидев его осанку, синий пиджак. Его самого.
Рядом с Исхаковым — молодой парень и та девушка из архива. Стажеры. Такие молоденькие. Я представляю себя в этой компании суетливо листающей бумаги, делающей вид, что не нервничаю и понимаю хоть что-то. Мое ближайшее будущее, только с другим боссом.
Кстати о боссе. Наш отважный защитник офшоров чувствует себя превосходно, расслаблен, меланхолично перебирает четки. Сегодня — багряные. Он ничего не листает, все знает и так.
Вокруг Першиковой толпится человек шесть.
При моём появлении участники процесса подрываются встать, но, завидев, что это всего лишь я, здороваются и опускаются на стулья. Савелий мажет по мне взглядом весьма равнодушно.
Стоит отметить: когда мы не спали, от него было куда больше внимания.
— Добрый день.
Подозреваю, Савелий и дальше не станет махать руками и слать воздушные поцелуи, но всё же нервничаю, проходя мимо. Я нарушила правило. Если на воре шапка горит, то на мне — пылает все вплоть до белья.
Тяжелая ситуация.
Я не из тех, кто нарушает правила.
Присаживаюсь с прямой спиной и очерчиваю зал внимательным взглядом. Кристина с любопытством пялится на Савелия, то и дело что-то шепчет стенографистке. Господи. Зачем эту девочку запихали в суд? Ей здесь совершенно нечего делать. Надеюсь, Дождиков как можно скорее отправит ее в декрет, где наверняка веселее.
А теперь небольшая ремарка: у Исхакова несколько телефонов. Один из них — в черном чехле, личный. Именно с него Савелий пишет мне иногда что-то интимное. Сейчас он достает этот телефон и не моргнув глазом водит пальцем по экрану. Моя сумка отдается вибрацией.
О нет.
Поздравьте меня с тем, что я не вздрагиваю. Лишь напрягаюсь сильнее. Бесцельно перекладываю бумаги.
Савелий бросает на меня быстрый взгляд и пишет что-то еще. Убрав телефон в карман, продолжает «лечить» помощника. На его губах играет непринужденная улыбка. Сердце надрывается.
Я изнываю от желания узнать, что именно он написал.
По работе? Личное? Личное сейчас?!
ОН СОВСЕМ ОБАЛДЕЛ?!! Это здание — святоё место.
Я разглядываю его безупречный костюм, а когда Савенко выходит из совещательной комнаты, ощущаю ужас. Переходящий в возбуждение.
В зале мгновенно становится тихо, мы всё поднимаемся.
Начинается шоу-программа.
Глава 24
— Приступим, — негромко произносит Гаянэ Юрьевна.
10.41 (я не слежу за временем специально, отмечаю по привычке).
Першикова снимает пиджак и встает первой. Теперь она, как и вся ее команда, в белом.
Пару раз моргаю, пытаясь понять: это забавное совпадение или?...
Юристов истца натурально можно отличить по цвету.
Брови Савелия медленно поднимаются. Он сохраняет невозмутимость, но я настолько ярко представляю его мысли, что приходится приложить усилие, дабы не рассмеяться.
«Серьёзно? Это что за небесная канцелярия в полном составе?» — звучит в голове его голос.
Полагаю, блестящая пресс-конференция «ОливСтрой» основательно подпортила настроение «ГрандРазвитию». Сегодня ребятки всем своим видом подчеркивают: именно мы хорошие.
— Уважаемый суд, — бойко говорит Першикова высоким голосом. Спасибо, что не поет. — Просим приобщить к материалам дела аналитический отчет, подготовленный на основе открытых данных, которые были получены из официальных источников, включая Росстат, ЕГРЮЛ и сайт закупок. Ответчику передана копия.
Все грамотно, все по делу.
— Возражения у ответчика? — Савенко даже не поднимает глаз.
— Да, — откликается Савелий, вставая. — Мы возражаем против приобщения данного документа. Отчет был сформирован с нарушением принципа состязательности, поскольку его составители аффилированы с истцом (связаны с истцом, то есть могут быть предвзяты. — Прим. автора) и не имеют необходимой лицензии, — срезает он воображаемые нимбы.
— Документ приобщается. Оценку его допустимости суд даст при вынесении решения, — буднично произносит Савенко.
Савелий не без раздражения прищуривается. Першикова бросает на него победный взгляд. Возвращает на место нимб и продолжает. Пока один — ноль.
___
11.30.
Мы все еще в зале № 308. Время летит быстрее обычного. Я предельно сосредоточена, не пропускаю ни единого слова.
— Переходим к заслушиванию пояснений сторон.
Подбодрившись лояльностью судьи и благоприятным началом, Першикова вещает уверенно. Она долго говорит о государственных инвестициях, о социальной значимости проекта, о рискованных действиях партнера.
Перевожу на русский: «Злобный частник нас подвел. Мы так верили, так верили, а он оказался гадом. Город страдает. Власть не потерпит беспредела. Давайте его накажем. Ну пожалуйста».