Личный интерес (СИ)

— А Ростик что говорит?
Я знаю, почему строитель так вьется вокруг мелкой. Знаю, зачем он на ней женился. Логика проста и банальна — Рада для него недосягаема. Ростислав мнит себя альфачом, такие обычно требуют преданность, а получив — начинают считать ее капитуляцией. Женщина, которая любит мертвого, — самый лакомый кусочек. Но это их игрища, я не вмешиваюсь. Мне главное, чтобы чел грел Радкину кровать, когда ей захочется и так, как ей захочется. Иначе девочка совсем крышей съедет от своего горя, а у нее дети. Пока он это делает, мне пофиг.
  
— Он с тобой согласен. Мы аллею доделаем и, наверное, сгоняем в Москву на конференцию. Северянин вроде бы подтвердил участие. Ты пока узнай про него что-нибудь, ладно?
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Заметано.
Я в очередной раз машинально оглядываю ресторанный дворик. Цепляюсь глазами за длинные, почти до талии, собранные в низкий хвост волосы. На автомате оцениваю стройную фигурку: юбка-карандаш и белая водолазка одновременно прячут и подчеркивают достоинства. Строгость на той грани, когда она уже переходит в сексуальность. В паху слегка печет, хотя утро было жарким. Прикол.
Я задерживаюсь взглядом чуть дольше, чем позволено в обществе. Нравится мне этот типаж в последнее время. Как наваждение.
Девица, мелькнув каштановой макушкой, скрывается в очереди за фастфудом.
Пишу сообщение Дарье: «Сегодня в силе?»
— Приезжай, как сможешь, — болтает Радка. — Я ужасно по тебе соскучилась.
— В этот бедлам? Увольте. — Я смеюсь вспыхнувшей в ее глазах ярости. — Не злись, приеду. Ладно, не пропадай. Мелких стопроцентных варваров от меня поцелуй.
Кофе закончился, а за новой чашкой идти лень. Я слушаю несколько сообщений от Виктора, который теперь ведет дело того ребенка. Вите хреново. Его голос срывается трижды за минуту. Мой — звучит удивительно ровно, словно у меня давным-давно нет души. Продана.
Пальцы быстро перебирают четки, мнут толстые бусины.
Даю Вите несколько советов и прошу быть на связи.
Мобильник вибрирует: Дарья решила перезвонить. Хватило бы «да/нет».
Я принимаю вызов и направляюсь к выходу.
— Привет, — говорю. — Я работаю. Сегодня в семь в силе?
— Привет. Конечно, — мурлычет она.
— У тебя, у меня?
— У меня. Только я не успею приготовить, закажу ужин на дом. Ты не против суши?
Я уже почти у эскалатора, когда наперерез выходит Александра Яхонтова. Встреча настолько неожиданная и незапланированная, что останавливаюсь и смотрю на помощника судьи Савенко в упор.
Темная юбка, белая водолазка... так это я ее видел в очереди. То-то у меня привстал. Эта сучка с прямым взглядом так и норовит вывести меня из себя.
Водолазка, кстати, грудь облегает словно вторая кожа, и я отмечаю, что у нашей серой мыши навскидку тройка, оказывается. Кто бы мог подумать?
Что-то подсказывает, что если я продолжу смотреть, то увижу очертания сосков. Или получу по роже. И первое, и второе — перебор.
Я перевожу взгляд на мальчика в оранжевой вырви-глаз футболке, которого Яхонтова держит за руку так крепко, что еще немного, и конечность у ребенка побелеет.
— Не против суши, — говорю я, улыбнувшись. И лицемерно добавляю громче: — Закажи побольше, котенок.
— Конечно! — Дарья мешкает, очевидно раздумывая, насколько уместно назвать меня ласковым прозвищем в ответ. Принимает верное решение и выпаливает: — Целую!
— И я тебя целую.
Александра чуть улыбается. Едва, уголками губ, ни дать ни взять — полная яда гадюка. Глаза при этом остаются серьезными.
— Здравствуйте, Александра Дмитриевна, — приветствую я, намереваясь пройти мимо.
— Добрый день. Я вас не сильно отвлеку от суши, если попрошу о помощи?
___
Это какая-то подстава? Меня переполняет скепсис. 
Стоило бы сказать «я спешу» и свалить побыстрее. Потому что, во-первых, Яхонтова каждое заседание ясно дает понять, что любое неформальное общение между нами (между ней и кем-то ещё) — ей отвратительно. Не спорю, частично сам виноват, но что было, то было. Во-вторых — интуиция. 
Я слегка прищуриваюсь. 
— О помощи? Заинтригован. Не знал, кстати, что у вас есть дитя.
Александра улыбается шире, мгновенно преобразившись в милашку.
Что за оборотень эта мышь Яхонтова.
— Вообще-то, это мой племянник Матвей, ему шесть. Его родители поручили мне отвезти Матвея на мероприятие, но он сначала захотел пить, а теперь — в туалет. Первую проблему мы решили, однако второй пункт поставил меня в затруднительную ситуацию.
— Саша, а можно быстрее? — начинает ныть ребенок. — Саша, время идет на секунды!
Ее глаза округляются в ужасе.
— Так побежали!
— Я боюсь один! — пищит он.
— Сводите Матвея в туалет, — быстро говорит Александра. — Пожалуйста. Вы ведь мужчина.
— Вы наблюдательны.
— Извините... я сегодня не в себе, — краснеет она в лучших традициях невинных монашек.
— Денек и правда отстойный. Ну хорошо, не будем срывать Матвею вечеринку. Идем, младенец. Покажу, где искать писсуары.
Мы шагаем в сторону нужной вывески.
— Вообще-то я не младенец, — дерзко говорит пацан.
— У тебя образование есть? Диплом?
Он вскидывает на меня удивленные глаза. Я жду ответ.
— Нету.
— Значит, толку от тебя пока как от младенца. Пойдем.
— Берегите его. Я за него отвечаю жизнью. Пожалуйста! — выпаливает вслед Александра.
Мы с Матвеем переглядываемся и обоюдно игнорируем её неуместное ситуации волнение.
Пацан — бодрый. Видно, что в общественных туалетах бывает нечасто, и я показываю, где достать мыло и как высушить руки, он схватывает на лету. Обратно выходит с лицом победителя.
— Вот ваш младенец, Александра Дмитриевна, в целости и сохранности.
— Я не младенец, Савелий.
Да, мы познакомились. Атмосфера, так сказать, располагала к беседе.
— Я уже достаю до крана. И скоро иду в первый класс! У меня даже портфель куплен! — повышает он голос.
— Даже портфель куплен?! Покажешь?
— Да!
— Огромное спасибо! — Александра сцепляет ладони. — Я вам так благодарна! Вы меня буквально спасли. Я готова была разрыдаться от бессилия!
— Не преувеличивайте.
— Саша, нам пора на праздник! Мы опоздаем. Саша-Саша-Саша, — напоминает Матвей.
— Да, идем. Где тут этот гребаный батутный городок?! — На её лице мелькает смесь раздражения и паники.
— Гребаный! — повторяет Матвей.
Я чуть прищуриваюсь, не веря, что главная служительница Фемиды позволила себе человеческую эмоцию. Что дальше? Мы набросимся друг на друга в раздевалке?
Александра начинает оглядываться:
— Я же только что видела стрелку.... Эти торговые центры просто огромные! Они как лабиринты! Ну почему?! — Выдернутая из судейского антуража, она выглядит беспомощно. 
И приставов поблизости нет. Вот досада. 
Я показываю рукой направление.
— Вам будет быстрее спуститься на эскалаторе, пройти по второму этажу, повернуть направо и снова подняться.
Паника на лице Александры усиливается. Мне становится смешно.
Я жду, чтобы она попросила.
Жду.
Она вздыхает и смотрит на меня жалобно. В этом ее взгляде столько уязвимости и торжественного смирения, что беру ответственность на себя.
— Давайте провожу. Мне не сложно.
Хэзэ, кстати, почему я это делаю. Было бы правильнее зафиксировать победу, чтобы впредь иметь преимущество. Но этого как будто не хочется.
— А как же суши?
— Не остынут.
Мы направляемся в батутный городок, и я слегка касаюсь спины Александры, чтобы указать на поворот. Просто хочется. Касаюсь исключительно кончиками пальцев, не наглею.
Александра при этом вздрагивает, будто её схватили за зад. Поднимает глаза. Я вдруг четко понимаю, что прямо сейчас она очень несчастна. И решаю этим воспользоваться.
    
Глава 11 
 
Александра