Дикарь (СИ)

Меня привезли прямо к подъезду. Я что-то неразборчиво пробормотала водителю, кажется, пыталась его поблагодарить. Всё это было не к месту, но это из-за нервов — болтать какую-то чушь невпопад. Мужчина только молчаливо кивнул. Я вышла на улицу. Хотелось покурить, но водитель внимательно следил за мной, вероятно, поручено было лично убедиться в том, что я войду в подъезд, а только потом велено уехать.
Возвращаться на улицу я уже не стала. Быстро покурила на лестничной клетке, потушила окурок в импровизированной пепельнице, что была сделана из консервной банки и почти всегда стояла в углу. Пришлось достать последние три жвачки со вкусом арбуза и все разом закинуть в рот. Пальцы и одежда всё равно пахли сигаретами, поэтому по приходу домой я, обычно, тут же иду в ванную, чтобы хорошенько помыть пальцы с мылом, а после — переодеться. Мама пару раз распознавала аромат никотина, но я ссылалась на то, что в баре часто курят посетители. Не знаю, хорошая ли это отмазка, но и бросить не могу, и маму расстраивать тоже не хочется.
Еще несколько минут я стояла и просто смотрела в мутное стекло подъездного окна. Мне вдруг стало страшно. Страшно встретиться взглядом с мамой. Она ведь всегда думает обо мне лучше, чем я есть, гордится, нахваливает своим подругам. А я… Мне-то за себя не обидно, а вот за маму ну прям очень. Она всё мечтает, что я когда-нибудь выйду замуж за порядочного человека и нарожаю детей. А я ни замуж не хочу, ни детей. И вот эта противоположность наших взглядов на жизнь иногда заставляет меня чувствовать себя дрянью.
Пригладив руками волосы, я поднялась на свой этаж и открыла входную дверь. Обычно мама меня никогда не встречает, потому что ноги болят, и я ей запретила лишний раз себя мучать. Но в этот раз мама уже появилась в коридоре и это было вполне очевидно. Я говорила о том, что вернусь поздно вечером, а по итогу заявилась уже на следующий день. За такое по-хорошему нужно ремня дать, но мама у меня в плане физических наказаний всегда была очень гуманным человеком.
— Привет, — быстро проговорила я и юркнула в ванную, чтобы поскорее вымыть руки и переодеться в домашнюю одежду.
— Даша, ты почему пропала на всю ночь? — в голосе мамы ощущалось скорей беспокойство, чем злоба.
— Прости-прости. Я не специально. Извини за то, что так подвела тебя. Пришлось задержаться, а потом Алёнка меня у себя приютила, чтобы я ночью по городу не шаталась, — уже через минуту я снова вышла в коридор. — А ты почему встала? Хочешь, чтобы ноги опять разболелись?
— Дашенька, мне категорически не нравится такая твоя работа. Я и так едва смирилась с тем, что ты работаешь в баре, а теперь еще эти ночные посиделки.
— Мамуль, можешь больше не волноваться. Отныне я там не работаю.
— Уволил новый начальник? — мамины карие глаза от неприятного удивления стали размером с блюдца.
— Нет. Сама ушла. Так сказать, разошлись на позитивной ноте. Немного посижу дома, а потом у девчонок из универа поспрашиваю, может, найдется какая-нибудь другая подработка. Нормально всё. Деньги на первое время у меня есть. Так что не переживай. Давай лучше, ты присядешь, — я помогла маме пройти в зал и усадила ее в кресло.
— Дашуль, ты как-то изменилась, — мама внимательно посмотрела на меня.
— Изменилась? — я по привычке плюхнулась на диван и тут же об этом пожалела, потому что внизу живота заболело так, будто в меня вогнали раскалённый прут. Пришлось буквально изо всех сил сдерживаться, чтобы не взвыть как побитая собака. — Третьего глаза вроде бы нет, — я пощупала свой лоб.
— Не в этом дело. Ты всё такая же, а вроде бы и нет. Ничем не хочешь поделиться? Ты же знаешь, я ругаться не стану. Может, проблемы какие-то?
Я только отрицательно мотнула головой. Не то что бы я не доверяла маме, скорей, не хотела ее расстраивать и загружать своими загонами.
— Всё хорошо. Просто не выспалась.
— А ты знаешь, у меня новость для тебя есть.
— Какая?
— Сегодня медсестра ко мне заходила. Молоденькая такая. Сказала, что больнице выделили деньги какие-то там и мне вот лечение хотят предложить. Я думала, что аферистка какая-то, но нет. Бумажки показала, сказала, что не только я попала в эту категорию, но и еще несколько людей. Представляешь? Никогда о таком не слышала и тут внезапно удача. Всё-таки мир не без добрых людей. Как я поняла, какой-то богатый человек проспонсировал нашу больницу.
 
Меня всю передёрнуло от словосочетания «добрые люди». Ну да, знаю я тут одного «доброго». Правда не думала, что Дикарь так быстро примется выполнять свои обещания. А, может, он действительно не такой уж и плохой? Скорей, просто привык держать свое слово и доброта здесь совсем не причём.
— Это великолепная новость, — я пересела на подлокотник кресла и обняла свою мамочку. — Теперь у нас с тобой определённо всё наладится. Ты выздоровеешь, и мы съездим куда-нибудь, отдохнем.
— Еще на твоей свадьбе обязательно потанцую, — мама засмеялась. Смех у нее всегда такой тёплый и заразительный. Он у меня часто ассоциируется с золотистыми лучами почему-то.
— Прости меня еще раз, я не хотела тебя расстраивать.
— Я знаю, моя хорошая, — мама своей тёплой ладошкой накрыла мою руку. — Иди, отдохни ты, наверное, жутко устала.
— Нормально всё. Я лучше в магазин схожу, а потом приготовлю нам что-нибудь вкусненькое на обед.
  
Шесть
 
Было начало июля. С работой всё никак не клеилось, а в квартире уже неделю гуляла просто убийственная духота. Все окна распахнуты настежь, но даже краешек занавески не дёрнится хотя бы в секундном порыве легкого ветерка. Ничего, кроме холодной воды и мороженого в желудок просто не лезло. Иногда даже двигаться лишний раз не хотелось. Валяешься себе на диване, пялишься в телек и махаешь перед собой какой-нибудь тетрадкой, чтобы окончательно не сжариться в бетонной коробке, что квартирой зовётся.
Вот вроде бы ничего особенного или утомительного не делаешь, а сил всё равно никаких нет. Мама жару как-то проще переносит, наверное, это связано с тем, что она родилась у моря и прожила там всё свое сознательное детство. А мне вот куда проще держать оборону перед холодом. Поэтому летом я больше напоминала какого-то умирающего лебедя, чем человека, который искренне радуется солнышку и терпко пахнущей зелени.
Но как бы дурно иногда не становилось из-за жары, а искать работу я не прекращала. Пока мама систематически посещала процедуры и радовалось тому, что уже есть первые положительные результаты, я буквально терроризировала всех своих знакомых из университета, пытаясь найти хотя бы одну вакансию. Но, видимо, лето — не самая урожайная пора в плане поиска работы.
Вырубив телек, по которому шла всякая дрянь, типа постановочных ток-шоу, я собралась в супермаркет за продуктами. Это еще лет с одиннадцати стало моей обязанностью — закупаться едой. Обычная бытовая процедура, но она никогда меня не отягощала, а сейчас так тем более, потому что в больших супермаркетах прохладно из-за кондиционеров.
Гуляя между рядами, возя за собой тележку, я случайно с кем-то столкнулась. Моему удивлению не было пределов, когда женщина, в которую я не по осторожности буквально врезалась, оказалась Алёнкой. Она тоже удивилась нашей встречи, но затем заулыбалась.
— Привет, — первой опомнилась я.
— О! Какие люди! — бывшая напарница легонько приобняла меня. — Вот так неожиданность!
— И не говори, — я смотрела на Алёнку и отметила про себя, что одеваться она стала намного лучше, даже золотые украшения появились.
 
— Раз уж встретились, то, может, где-нибудь посидим?
— Та у меня денег особо нет для посиделок, — не очень было приятно кому-либо распространяться о своем материальном положении. Неудобно. Немножко стыдно.
— Я угощаю. Идем. Брось ты это тележку, — сопротивляться напору этой неугомонной женщины я не смогла.
Мы сидели в небольшой кафешке неподалёку от супермаркета. Шиковать на чужие деньги я не собиралась, поэтому, чтобы не обижать Алёну, согласилась только на большой стакан безалкогольного холодного лимонада.