Отпускник (СИ)
— Папа! — укоризненно сказала Мария.
Климонтович сделал резкое движение рукой, останавливая ее.
— Не перебивай старших, дочь! — затем вновь повернулся ко мне. — Дело, действительно, добровольное, Наставникам, это почему-то важно… можете отказаться. Но!.. обязан вас предупредить: в этом случае, Третья сфера отыграет назад и вы вернетесь обратно в двадцать шестое июля. Этот день недели хоть и называется воскресеньем, но как бы помягче сказать… к вам это не относится! Так и что? Какое ваше положительное решение? Ну, вот… по глазам вижу, что согласны, — и добавил с напором. — Да?!
— Да… — подавленно промямлил я, потрясенный нарисованной перспективой.
— Ну, и прекрасно! Не отчаивайтесь, коллега, с каждым разом, ваши шансы будут возрастать. Извините… неудачная шутка. На самом деле, хотелось бы еще с вами поработать! Ну, всего доброго! Адьюс амиго! Мария еще немного побудет с вами. Проконтролирует, так сказать, вашу готовность.
Сказав это, Климонтович развернулся и стремительно вышел в коридор. Мария поспешила за ним, прикрыв за собой дверь в комнату. Я слышал, как в коридоре они перекинулись парой фраз, но слов было не разобрать. Проконтролирует мою готовность… Черт, я же забыл, они видят мою черепушку насквозь… Слушайте дети, как это оказывается неприятно знать, что кто-то может прочитать все твои мысли… А сейчас я, вообще, все забуду… и сам забудусь… кажется мысли уже начинают путаться. Я опять увижу Миру! Неужели сегодня опять, тот волшебный первый день?! А, может, они мне все врут? — пришла вдруг тревожная мысль. — И, никакой, сегодня не понедельник. А может их вовсе нет, и это все сон… Или я сошел с ума… Помнится, был фильм, про какого-то ученого-шизофреника… он все время путал реальность и галлюцинации… общался с вымышленными людьми, попадал в вымышленные ситуации…
Голоса в коридоре стихли. Бухнула входная дверь, повернулся ключ в замке и в комнату вернулась Мария. Испытующе посмотрела на меня. Затем молча подошла к телевизору, взяла пульт и лежащую рядом на столике газету, раскрытую на программе передач. Посмотрела в ней что-то, бросила взгляд на часы и включила телевизор. Пощелкала пультом, перебирая программы. Остановилась на НТВ. Как раз заканчивалась реклама — хорошенькие подушки-подружки дочищали чьи-то огромные зубы. Вот они пропищали что-то про сенсацию, сексуально хихикнули и под знакомые позывные на экран вывалилась заставка новостей "Сегодня". Приветливо улыбнувшись, дикторша сообщила, что сегодня понедельник, двадцатое июля и она рада ознакомить уважаемых телезрителей с текущими новостями.
— Тоже галлюцинация? — Мария протянула мне газету и пульт. — Если хочешь сам пошарься по программе…
— Не хочу! — отстранился я. — Смысл? С одной стороны, ты мне можешь внушить все, что угодно и я приму это за правду… А с другой, если ты мне можешь внушить все что угодно, но пытаешься убедить… значит, все правда и есть…
— Соображаешь! — хмыкнула девушка, садясь на диван рядом. — Да не парься ты так… — она задорно хлопнула меня ладошкой по колену. — Удивительно, что некоторые, не понимают своего везенья! Ведь кем ты был? По сути, корпоративным рабом — от зарплаты, до получки. А теперь ты игрок… Наблюдатель — джентльмен удачи! Играй, радуйся жизни, и не забывай сохраняться. Ошибся — убили! Ошибся — убили! Весело же?..
— Обхохочешься. — угрюмо подтвердил я.
Она вдруг прыснула.
— Спасибо, за лестное мнение о моих вторичных половых признаках.
— Тьфу ты! — я смущенно отвернулся, чувствуя, как опять начинают гореть уши. — Послушай Ма… Маша… — я с трудом выдавил из себя это имя, настолько прочно она у меня ассоциировалась с Аленой.
— Если хочешь, можешь называть меня Аленой…
— Блин!.. ты не могла бы…
— Я постараюсь… ой!.. извини! На самом деле, я легко могу не замечать чужих мыслей. Этому быстро учишься… иначе порой, общаться невозможно. Скучно! — она помолчала несколько секунд, а потом сказала, каким-то другим голосом. — Ты знаешь, наверное, мне просто нравится смущать тебя. А если уж до конца быть честной, — она протянула руку и погрузила пальцы в мои волосы, — наверное, ты мне нравишься…
Я удивленно покосился на нее, но не отстранился.
— Ты мне тогда еще приглянулся… когда в драку из-за меня полез, возле Поганки… Такой милый… добрый… теленок.
— Спасибо отдельное, за теленка! И за тест этот, ваш… — я попытался убрать голову, но она потянулась за мной.
— Подожди, дурачок… Ну, побудь со мной, я же ничего не прошу… Знаю я про твою подружку. Увидишь ее скоро… а про меня забудешь! Поэтому я сейчас могу говорить тебе всю правду! Потому что, это ничего не значит… для тебя, по крайней мере. Просто посиди со мной рядом… я ведь тебе не противна?
— Сама знаешь, что не противна… — я попытался говорить, как можно более ехидным тоном. Получалось плохо.
— Знаю! — согласилась она. — Ты меня хочешь и с трудом сдерживаешься… а я ведь могла бы отменить твою сдержанность… потому что тоже тебя хочу. Ну, все, все! Не убегай, заканчиваю домогаться. — она положила голову мне на плечо.
— А я думал, ты меня ненавидишь, — признался я. — Такой цирк устроила… там в квартире… на Терешковой: в лицо плюнула… дралась, как бешенная! Никогда бы не поверил… натурально очень.
Маша подняла голову и уставилась на меня своими небесными глазами. От этого взгляда мне показалось, что мозг начал плавиться и стекать куда-то вниз, к самому паху, а ему навстречу поднималась томная животная страсть.
— Ты же обещала… — выдохнул ей в лицо, получилось еле слышно, но она вздрогнула, как от крика. Встала с дивана, отвернулась от меня.
— Извини… сама не знаю, что на меня нашло… так на мальчика молоденького потянуло, аж… м-м… — она смущенно хихикнула, — старею наверно.
Я невольно усмехнулся — слышать такое от малопульки, которой теперь, без боевой раскраски, едва можно дать семнадцать. Хотя… даже считать не хочу, сколько ей на самом деле.
— Почему, спрашиваешь, так себя вела? — продолжила она, уже своим обычным задиристым голосом, опять повернувшись ко мне. — Роль играла… хорошая я актриса, да же? И потом… какого черта, думаю, он от меня отказался, свинья!.. пренебрег моим юным телом… из-за швабры этой узкоглазой! В общем, считай, что приревновала! — она усмехнулась зло, — А насчет драки… так это разве драка была? Если б я дралась, ты б у меня без всех жизненно-важных органов остался. Да, да! В первую очередь без тех, о которых ты сейчас подумал! Так что считай — это секс у нас с тобой был… такой вот, мазохистский… — она помолчала и добавила бесстыже, — я, между прочим, кончила, когда ты меня тискал… — засмеялась, видя мое смущение. — И вообще, те кто меня знает, а в первую очередь мой папочка, думают, что я двинутая на всю голову… что у меня шифер регулярно сыплется и башню рвет… А это оттого, что у меня навсегда в башке осталась та десятилетняя девочка, на которую додумались напялить гармонизатор… Думаешь почему Наблюдателями становятся мужчины от двадцати трех до тридцати пяти лет? Потому и становятся, что это уже развитые, половозрелые личности! А я вечная девчонка-детдомовка, которая всю жизнь будет нести в себе свои детские комплексы. Папочка умудрился убедить Наставников, что им нужна именно такая!.. недоделанная… для таких вот операций… Он хороший вивисектор — мой папочка… настоящий ученый-исследователь!
От этого разговора она заметно возбудилась, и я не сразу обнаружил, что глажу ее по руке, успокаивая. На запястье ее ничего не было.
— А-а… Где твой браслет… Маша? — я почувствовал, что язык начал заметно заплетаться, а речь становится невнятной.
Девушка молча продемонстрировала средний палец. Из-за этого характерного жеста я не сразу догадался, что в виду имеется черное, словно бы обсидиановое кольцо, одинокое на левой руке.
— Гламурненько… — только и нашел я, что сказать.
— Скорее, готично, — Мария вновь села рядом и мне стало трудно дышать от жара ее тела. Воздух стал тягучим и застревал в легких. Но при этом ощущения нельзя было назвать неприятными. — Извини, я о своем, — продолжила она, словно не замечая произведенного впечатления. — Никак не пойму… О моем существовании практически никому не известно. Меня закрыли от всех. Меня не сможет распознать ни один Истинный, ни один Наблюдатель, если я сама этого не захочу. Я предназначена для таких операций, как эта. А тебе… тебе, почему-то разрешили узнать обо мне…