Отпускник (СИ)
— Не знаю, Рика трубку брала, я только с улицы зашла… Черт! Ничего не понимаю! Какой в этом смысл? Звонки эти дурацкие! Ты еще куда прешь, урод! — яростно бибикнула она на жигуленок, попытавшийся у нас перед носом совершить обгон грузовика.
Миновали Ельцовку. Там ливня не было, и шоссе стало сухим. Мира разогнала машину до ста, и раздраженно молчала. Салон наполнил шум бешено вращающихся скатов. Мелькали придорожные столбы и попутные автомобили. В лобовое стекло с треском впечатался какой-то жук, оставив после себя, моментально высохшую, под напором встречного ветра, кляксу. Я некоторое время терпел, а затем не удержался и спросил извиняющимся тоном:
— Слушай, Мир… а что это за история с Лешим, которую вы с Рикой упоминали? — ожидал гневного отпора, но Мира оторвавшись от дороги, несколько секунд смотрела на меня, затем неожиданно улыбнулась.
— Совсем я тебя запугала? Истеричная стерва? Злобная яростная сука? Ух ты, медвежонок! — она вытянула губы трубочкой и постучала по ним согнутым пальцем. — Ну? Быстренько!
Офигевший от такой перемены, я наклонился к ней и быстро поцеловал в уголок рта.
— Так целомудренно? — удивилась она, изобразив на лице гримаску разочарования, — что с тобой, мой пылкий любовник? Ну-ка еще раз… и больше страсти!
— Нет уж, любимая… — я ужаснулся показаниям спидометра, — опасаюсь я страстно целоваться на скорости сто двадцать километров в час!
— Любимая?! — Мира опять повернулась ко мне, оторвав взгляд от дороги. — Так ты меня еще не называл… Я возбуждаюсь!
Она сняла левую руку с руля и положив мне на бедро, повела ладонью вглубь. Машина вильнула.
— Мира!!!
Хрустальный смех был мне ответом.
— Дрожишь, слон, за свой хобот?
— Я тебя умоляю… не отвлекайся от дороги! И вообще куда ты так разогналась? Тебе нужны проблемы с гаишниками?
— У меня с ними не бывает проблем! Они меня заметят только если я этого сама захочу. Люблю, знаешь, погонять… иногда!
Мы опять помолчали.
— Леший, говоришь? — сама начала Мира. — После него, собственно, я Испанию-то и попала… Тут, понимаешь, какое дело… уязвимости обычно возникают над городами, там концентрация информации высокая, поэтому чаще возникают ошибки в коде. А тут случилось, довольно далеко от Новосибирска. Причем, там, где даже и деревень-то нет, как в песне — зеленое море тайги. И жил в этой тайге мужик один… отшельник. Ушел от мирской жизни. Построил себе скит на берегу Оби. Грехи он там замаливал или еще чего…
Вероятность подхватить там паразита, сколько-то нолей после запятой. А он, говнюк, умудрился, да еще выжил, каким-то образом! Когда очухался и появились у него потребности, стал искать контакт с людьми… заразил охотников каких-то и пошло, поехало. И никто ведь про него не знал… и не узнал бы дальше, если б геологи не пропали в том районе. Начали искать и наткнулись… блять, да там целый муравейник уже! Представляешь, обустроились… — она хихикнула, — поселок себе выстроили из землянок. Больше сотни бет! Живут себе не тужат, белку бьют в глаз… Дали им название — группа Лешего.
— Слушай, Мир! — перебил я, — А Климонтович писал, что самый опасной была группа этого… Хамзина. А там больше пятнадцати особей одновременно и не было. Как же так?
— Скажу, что прав твой Климонтович… он же про опасность писал, а не про численность.
— А это что, не связанные понятия?
— Не совсем! — она молниеносно перестроилась с левой полосы на правую, и обратно, обогнав при этом сразу пяток автомобилей. — Как бы тебе сказать… Ладно, скажу по-умному. Характер действий группы напрямую зависит от исходной личности альфы. Вот кто такой был Хамза? Бандит и убийца… отморозок, каких поискать. Что получили в результате? Его группа стала одним большим Хамзой с соответственно возросшими криминальными возможностями.
Спокойный голос Миры совершенно не вязался с ее дикими маневрами, сопровождающимися выездами на встречную полосу и проскакиванием под носом, у встревожено гудящих, грузовиков и автобусов. Я не мог понять, каким образом мы до сих пор еще живы, а не размазаны, как тот жук, по радиатору какого-нибудь встречного "КАМАЗа".
— Так вот… — продолжала она, протискиваясь между отчаянно сигналящей маршруткой и джипом, не обращая внимания на отчаянно матерящегося в окно водителя, — этот Леший, при жизни был божьим человеком и зла никому не желал. Соответственно, вся его группа особой социальной угрозы не несла… ну, кроме, естественно, бесконтрольного размножения. Сечешь фишку?
— Секу помаленьку. И что дальше?
— Когда приняли решение о ликвидации, колхоз этот успел разрастись. И все с ружьями… Оно и понятно, как в тайге без них? Поэтому, чтобы не устраивать куликовскую битву, решили сначала устранить Лешего, а потом уже остальными заниматься. Ну и послали нас с Тигренком… диверсионная, блять, группа. Думали этого пряника можно на раз-два взять. Кто ж знал, что он окажется, бывшим спецназовцем и ветераном Афгана и Чечни? Вернее, знать-то должны были… но, как всегда, Наблюдатели накосячили (я поморщился). Сколько он там в своих горячих точках народу положил, не известно, но в результате раскаялся и обратился к богу. Однако, оружие при нем имелось и не какая-нибудь там берданка, а маузер. Прикинь! Настоящий тульский маузер с деревянной кобурой, наверно, с Колчаковских времен. Жил он в отдельной хижине, у самой речки. У него свой двор был, с сараем и баней. Мы решили, что когда он выйдет на молитву (они там каждый день в восемь вечера, как штык, молились всей толпой, какому-то своему муравьиному богу), я в окно залезу и буду его поджидать, чтоб, когда вернется, по-тихому, ликвидировать. А Рика спрячется в сарае и страховать будет.
Ну вот, восемь часов, время молитвы, а я в этот момент отвлеклась… не помню уж на что, и не заметила, ушел он или нет. И, такая, Рике говорю: "Что-то я не видела, как он уходил". А она мне — ворон, мол, надо меньше считать, всегда уходил в это время, значит, и сейчас ушел. Вот я и полезла. Не знаю уж как он нас почуял… только на молитву не вышел и ждал внутри с маузером наготове… и как начал палить, гад, будто в тире! Я в сторону… и запуталась в сетях… он там сети рыболовные вязал и развесил их везде. Короче, успел всю обойму в меня высадить, пока Рика не прибежала и башку ему не снесла… ну, или не всю, не знаю сколько в маузере патронов, но мне хватило — плечо прострелил, руку и самое опасное в грудь. В сантиметре от сердца пуля прошла. Тут его беты в избу полезли… наши на штурм пошли… в общем, в таком замесе я никогда не бывала! Как жива осталась, до сих пор понять не могу. Все, что у него ценного было — зажигалка эта Dupont. Где он ее взял, ума не приложу. Тоже, наверное, трофей. В общем, Тигренок ее прихватила и мне потом отдала, талисман, типа. Зря я на нее наехала… сама, дура виновата. Ну, как тебе романтическая история?
— Да уж… — я поежился, — гляжу на тебя и не верится до сих пор, что ты такая… А что с остальными ари?
— Да они без альфы, как телята. Знаешь, если курице башку отрубить, она еще бежать пытается… так и беты… суетятся, но бестолково. Разбежаться хотели, да куда там… Поймали всех, загнали в сарай и газ пустили, а после дровами обложили и подожгли. Но это уже без меня было…
— Ни фига себе… — мне стало даже, как-то нехорошо, — прямо как каратели, какие-то — зондеркоманда…
Мира покосилась на меня и пожала плечами.
— А что ж их… перевоспитывать? Так это поздно. Заразу надо каленым железом… Ты набирай, набирай номерок-то!
Она насуплено замолчала, видимо, задетая за живое, потом не выдержав, продолжила:
— Их нельзя жалеть, дурачок! Ты пойми, дело не в том, что они злые, а мы добрые… Еще не известно кто из нас злее, это ты верно подметил! Зондеркоманда… вот же, сказанул, как в лужу перднул… Правильно, таких отморозков, как Хамза, единицы! Другие просто хотят жить… существовать! Они не хорошие и не плохие… просто хотят жить! Беда в том, что жить они могут только за счет людей… А теперь прикинь, что будет с людьми, если их оставить в этом соревновании без нас. Такой зомби-апокалипсис начнется… Вот ты говоришь — мы жестокие…