Праведник (ЛП)

— Послушай, я разберусь с ней, но нам нужен и ее брат. Она отличный шанс найти его.
Он прав, но мне противна мысль, что эта девчонка знает о нас и о том, чем мы занимаемся. Это дает ей власть, которая только что подписала ей смертный приговор.
Я склоняю голову, обдумывая ситуацию. Мои мысли прерывает стук дверной ручки.
— Постарайся не вести себя как серийный убийца, — предупреждает Джейс, прежде чем его голос прерывает нарастающая волна музыки.
Что он делает? Мгновение спустя он возвращается в комнату, махнув кому-то рукой. Миниатюрная фигура движется позади него, проскальзывая в приоткрытую дверь, прежде чем она снова закроется. Мой пульс стучит хаотично в агрессивном ритме. Джейс наблюдает за мной, и на его лице появляется настороженность.
— Ей не назначена встреча, — рычу я.
— Это нечто срочное, тебе не кажется?
Срочно или нет, но встречи должны назначаться заблаговременно. Это не публичный дом. Люди не могут просто зайти сюда, когда им вздумается. Есть правила, которые необходимо соблюдать. Правила — это контроль и порядок… Правила нельзя нарушать. Никогда.
— Ей. Не. Назначена. Встреча.
Глаза Джейса встречаются с моими, наполовину предупреждающие, наполовину умоляющие, прежде чем он отступает в сторону, открывая взор на миниатюрную девушку.
Ее лицо опущено к полу, из-за чего занавес волнистых светлых волос скрывает ее глаза. Она выглядит… почтительной и скромной. Свободный джемпер свисает с одного плеча, а потертые джинсы прикрывают ее ноги.
— Это Иден Харрис, — представляет ее Джейс. При звуке своего имени она поднимает голову, и глаза того же оттенка, что и чаща леса, встречаются с моими. Я ожидаю получить лишь мимолетный взгляд, но, нет, она удерживает мой взгляд так, как могут немногие. Мгновенно я ощущаю в ней что-то иное — некое отклонение от обыденности. Она заправляет прядь волос за ухо, и вспыхивает пламя, окрашивая золотые пряди в медный оттенок. Ее кожа бледная, идеальная, как фарфор. Она выглядит… как ангел. Я чувствую, как что-то меняется, что-то тянет в груди. Я хмурюсь. Что это?
И она все еще продолжает смотреть. Такая дерзкая, несмотря на облако горя, обвившее ее, как вторая кожа. Такая надломленная, такая невинная; она мерцает этим, как проклятый маяк. Эта невинность отдаляет ее от моей сущности.
— Мило. Теперь она может уходить.
Джейс проводит рукой по лицу.
— Сейнт…
Я чувствую, как мое давление поднимается с каждым мгновением, пока она стоит там.
— Вон! — Она вздрагивает и инстинктивно делает шаг назад. Но затем ее плечи напрягаются, кулаки сжимаются, а грудь вздымается, прежде чем она снова делает решительный шаг вперед.
— Пожалуйста. Мне нужна Ваша помощь, — ее голос пронзает меня, словно колокольчики на легком ветру. Я могу сосчитать каждый удар своего сердца, пока мы смотрим друг на друга. Что это? Она должна уйти. Ей необходимо уйти. — Вы моя единственная надежда.
Надежда. Спасательный трос. Но этой девушки не должно быть здесь, потому что ей не назначено. Правила есть правила. Они не должны нарушаться. А она хорошая. Чистая. Ее. Не. Должно. Быть. Здесь.
— Тогда у тебя нет надежды.
Она снова опускает голову, и золотые волосы скрывают лицо. Я жду несколько долгих мгновений, прежде чем замечаю легкую дрожь ее плеч. Одинокая слезинка падает, впитываясь в ткань ее кремового джемпера, оставляя на нем пятно. "Но послушай, как кричат на улицах глашатаи, как горько рыдают посланцы мира2!".
— Чего ты хочешь? — спрашиваю я.
Она медленно поднимает голову, и эти глаза сталкиваются с моими: они осуждают меня и считают слабым, я чувствую это.
— Мой брат пропал. Полиция не может его найти… Не найдет, — поправляет себя она. — Они не найдут его. Его арестовали за хранение кокаина, так что теперь они думают, что он просто сбежавший наркоша.
— А это не так?
Ее брови хмурятся, а зубы вонзаются в нижнюю алую губу.
— Нет. Он хороший. — Прямо как она. Вот только я не думаю, что он такой.
— Откуда у него деньги? — я киваю в сторону конверта на столе.
 
— Думаю, в результате каких-то наркосделок. Я не знаю.
— Ты не знаешь. Что ж, тогда, как я и сказал, у тебя нет надежды.
Что-то сверкает в ее глазах, и кулаки снова сжимаются. Ее губы приоткрываются. Могу смело заверить, что на кончике этого сладкого языка есть яд. Джейс делает шаг вперед, частично закрывая ее собой.
— Сейнт, это больше, чем просто пропавший подросток, — он указывает на конверт с деньгами. — У нас утечка.
Во мне вспыхивает гнев, и я с силой впиваюсь в подлокотники кресла, заставляя себя оставаться на месте.
— Ты занимаешься распространением. Это ты вызвал утечку. Я предлагаю вам самим разобраться с этой проблемой, — он точно знает, что я имею в виду, и образ того, как он ломает ей шею, на секунду вспыхивает в моем сознании. Неприятное чувство оседает в моем животе, но я игнорирую его.
Отойдя от девушки, он подходит ближе.
— Послушай, я понял. Она слишком много знает. Ты думаешь, что она представляет опасность для бизнеса, — говорит он низким голосом. Да, она слишком много знает. Она знает, что мы печатаем и распространяем фальшивые деньги, что в лучшем случае делает ее обузой. — Но если я убью ее, сестру парнишки, пропавшего без вести, о котором уже известно полиции… — Я встречаюсь с ним взглядом и тут же замечаю: слабость. Сомнения. Хотя его слова имеют смысл, им не хватает убедительности. — Позволь мне использовать ее, чтобы найти парня. Тогда мы проведем работу над ошибками, — он практически умоляет, и это выглядит неуместным.
— Она ничего не знает о местонахождении своего брата, Джейс, — я стараюсь не понижать голос, глядя прямо мимо него туда, где стоит она, переминаясь с ноги на ногу.
— Она знает своего брата.
Девушка смотрит на меня в ответ… никто не смеет смотреть на меня таким образом.
Поднявшись на ноги, я обхожу Джейса и понимаю, что двигаюсь все ближе и ближе к ней, до тех пор, пока не могу рассмотреть каждую деталь ее идеального лица. Она действительно… совершенна. Как произведение искусства. Протянув руку, я беру прядь ее волос и накручиваю их на палец, любуясь тем, как они сияют, чистое золото. Такое красивое создание.
— Ты невинна?
— Что?
Отбросив ее волосы, я поднимаю взгляд.
— Ты заблудший ягненок, — я медленно кружу вокруг нее, и она оглядывается через плечо, отслеживая мой шаг. Ее дыхание прерывисто сбивается, и я замечаю, как кровь хаотично течет по артерии у нее на горле. Она пытается казаться спокойной, но она боится. Я практически чувствую запах страха, цепляющийся за нее. — Бродишь по логову льва без своего пастыря.
В ее изумрудных глазах вспыхивает искра неповиновения.
— Я не собиралась приходить сюда.
Я ловлю себя на том, что тянусь к ней, желая узнать, так ли она нежна, как выглядит. Как только мои костяшки пальцев касаются шелковистой кожи ее шеи, мое тело охватывает дрожь. Она почти… вызывает священный трепет. Она делает шаг назад, хмурясь, когда отодвигается от меня.
— Ты пришла сюда ради своего брата.
— Да.
— Почему? — мои глаза встречаются с ее, и весь мир останавливается. Мысли проносятся, как пыль на ветру, — вот они есть и через мгновение их нет. Во мне пробуждается эта назойливая потребность узнать больше. — Почему?
— Потому что он мой брат. Я пойду на все ради него. — Интересно.
— То есть, ты пришла сюда в поисках людей, которые, как ты знаешь, находятся за пределами закона, не смотря на опасность?
— Да. — Тук-тук-тук. Я вижу каждый стук ее сердца о грудь, словно удары в боевой барабан. — Ты собираешься убить меня? — спрашивает она, ее голос обманчиво спокоен.
— Я не убиваю людей. — Но хочу. О, как я хочу. Я часто фантазирую о перспективе высосать из кого-то жизнь и наблюдать за тем самым моментом, когда сущность покидает тело. В этом была бы некая правильность, своего рода справедливость. Я — хищник среди них и проявляю свое превосходство. Но убийство — смертный грех. Тот, которому нет прощения. Никакая боль не очистит мою душу от этой скверны. Мне суждено попасть в адское пламя без надежды на искупление. Плохие мальчики попадают в ад. Но она… Иден.