Праведник (ЛП)

— Привел? Что конкретно он делал?
— Доставлял продукт. Он решил, что хочет уйти. Хотел очиститься.
О, Джейс, какой ты наивный. Молодой Эштон не чист, он — наркоторговец, и он также знает о моем бизнесе гораздо больше, чем мне хотелось бы.
— Почему он до сих пор жив?
Джейс вздыхает.
— Если мы убьем каждого парня, который решит, что больше не хочет на нас работать, никто вообще не захочет на нас работать.
— Ладно. — Я признаю это, но Джейс только что дал мне все основания покончить с Эштоном Хейнсом, хотя я уже не нуждался в этом.
Ему нужен мой ангел, и этого достаточно.
****
Я жду, пока в клубе не станет людно, прежде чем покинуть свой кабинет. Я прохожу мимо бара, где Иден суетится, готовя напитки. Она замечает меня, и наши взгляды на мгновение встречаются. Не волнуйся, ангел, я спасу тебя от этого грешника. Мы — спасение друг для друга.
Я поднимаюсь по лестнице и прохожу через главный корпус церкви, прежде чем, наконец, оказываюсь снаружи. Воздух прохладный и бодрящий, ветер доносит чистый аромат леса.
Машина Иден стоит в самом конце стоянки, ее невозможно не заметить, даже припаркованную в тени дерева. Я подхожу к ней, достаю из кармана два маленьких инструмента и вставляю их в замок. Дверца поддается всего за несколько секунд, проржавевшая и изношенная защита легко вскрывается со скрипом. Я протягиваю руку внутрь и тяну за рычаг, чтобы открыть капот.
Двигатель представляет собой месиво из проржавевших деталей и перепутанных кабелей. Я вытаскиваю на передний план изображение, которое запомнил из загруженного руководства по эксплуатации VW Beetle. Замечаю стартер и отсоединяю провода, засовывая их в пустое пространства двигателя. Потом я закрываю капот и ухожу, направляясь обратно в клуб.
Теперь я просто должен наблюдать, чем все это закончится.
Глава 19
Иден
Ноги пульсируют, и тупая боль начала проникать в череп. Это был долгий и напряженный субботний вечер. У меня едва хватало времени вздохнуть.
Я убираю последние вымытые стаканы и иду в гардеробную за пальто и сумкой. К тому времени, как я поднимаюсь наверх, в клубе уже темно и тихо. Одинокий парень прибирается, вытирая пролитые напитки с древнего каменного пола. Боковые фонари отбрасывают слабый свет на старые стены. В отсутствие грохочущей музыки, мигающих огней и извивающихся тел здание снова становится просто церковью. Я опускаю взгляд на пол и останавливаюсь над могильной плитой. Генри Уильям Райт. Умер в 1902 году. Я не думаю, что наш дорогой старина Генри ожидал, что по нем пройдутся сотни пьяных людей, когда он попросил похоронить его под полом церкви.
Когда выхожу на улицу, я глубоко вдыхаю свежий воздух. Я бы никогда не сказала Сейнту или Джейсу, но катакомбы вызывают у меня мучительную клаустрофобию. Просто осознание того, что ты похоронен под землей, вместе с мертвыми… кажется, повергает мой разум в панику. Однако здесь, снаружи, все спокойно.
Добраться до «Спасения» непросто, поскольку оно находится на окраине города. Не проехав и двух миль, вы оказываетесь прямо в центре промышленного района с уродливыми зданиями из брустверных блоков, рекламными щитами и граффити. Но именно в этой части было так спокойно, что практически можно представить, что ты находишься в сельской местности, где вокруг нет ничего, кроме леса. Сейнт вырезал крошечный кусочек святилища прямо здесь. Просто жаль, что это ночной клуб. Но сейчас мир устроен именно так. Ничто не может просто… быть. Все должно служить одной цели — зарабатыванию денег.
Я открываю дверцу своей машины, и она протестующе скрипит. На внутренней стороне ветрового стекла скапливается конденсат, и я провожу по нему рукавом пальто. Я улыбаюсь, вспоминая, как моя мама вела эту машину по автостраде, заставляя меня протирать для нее ветровое стекло изнутри каждые несколько секунд, потому что "Бесси" была не самой водонепроницаемой. В машине нет люка на крыше, поэтому я никогда по-настоящему не понимала, почему зимой сиденья всегда были влажными. Но сейчас мне было все равно. Это подчеркивает ее характер и напоминает мне о маме.
 
Вставляя ключ в замок зажигания, я поворачиваю его. Единственным ответом является ровный щелчок.
— Нет. Нет, нет, нет, — я поворачиваю его снова, и реакция та же. — Черт! — моя рука хлопает по приборной панели, и я прислоняюсь лбом к рулевому колесу. — Тебе обязательно делать это со мной сейчас?
Я нажимаю на рычаг открытия капота и выхожу из машины. Затем включаю фонарик на телефоне, направляя его на нагромождение механических деталей под капотом. Вроде бы ничего особенного, но с другой стороны, что я знаю об этом?
В такие моменты, как этот, когда тебе нужно иметь возможность кому-то позвонить, до меня доходит, что мне не к кому обратиться. Ну, может быть, есть один человек. Я знаю, что Эш будет ждать меня у моего дома, точно так же, как он ждал с тех пор, как я сказала ему, что картель причастен к исчезновению Отто. Кажется, он думает, что я в опасности… что кто-то собирается прийти за мной. Прошло три недели, и до сих пор никто за мной не пришел. Хотя я думаю, это мило, что ему не все равно.
Смирившись, я достаю телефон и звоню Эшу. Он отвечает после второго гудка, и я слышу, как на заднем плане хлопает дверь.
— Иден, я как раз ехал к тебе.
— Ты можешь забрать меня из «Спасения»? Машина не заводится. — Я ненавижу просить кого-либо об одолжении, но за последние несколько дней, мне кажется, я снова начала доверять Эшу. Я потеряна без Отто. Мой брат — это все, что у меня есть, и этот мир — одинокое место для девушки, у которой никого нет. Я уже и забыла, каково это — иметь человека, на которого можно опереться, кого-то, кто действительно будет рядом в трудную минуту. Я давным-давно поняла, что единственный человек, на которого могу положиться в этом мире, — это я сама.
— Уже еду, — говорит он и вешает трубку.
Я засовываю телефон в карман, прикусывая губу. Я не хочу, чтобы Эш неправильно понял, но прямо сейчас мне просто нужен друг.
Шины "Мерседеса" Эша захрустели по гравию, фары на мгновение ослепляют меня, когда они проносятся мимо. Оттолкнувшись от своей машины, я пересекаю стоянку к тому месту, где он остановился. Я слышу шаги, едва различимые из-за работающего двигателя. Я щурюсь от света фар, различая силуэт человека у пассажирской двери. Широкие плечи. Жесткий. Слишком тихий. Я выхожу за линию света, и моим глазам требуется секунда, чтобы привыкнуть.
— Сейнт? — Его черный костюм, кажется, впитывает в себя весь свет, но бледная кожа лица светится в темноте.
Он ничего не говорит, просто придвигается ближе и убирает выбившуюся прядь моих волос за ухо. Слишком знакомый контакт встряхивает меня, и я вздрагиваю.
— Что ты делаешь? — шепчу я.
Его губы изгибаются, и эти голубые глаза встречаются с моими, заманивая меня в ловушку. Хлопанье автомобильной дверцы выводит меня из транса, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, как Эш обходит машину спереди. Все его тело напряжено, ощетинивается агрессией и обещает разрушение. Отойдя от Сейнта, я подхожу к Эшу и кладу руку ему на грудь. Он ничего не говорит, и я благодарна ему, потому что при мысли о том, что Сейнт мог бы с ним сделать, у меня по спине пробегают мурашки.
— Эштон, — говорит Сейнт. — Рад, наконец-то, с тобой познакомиться. Я так много слышал о тебе. — Что? Откуда он знает, кто такой Эш? Я никогда не говорила о нем. — Ты должен знать, что среди воров нет чести. Слухи распространяются со скоростью света. — Эш сжимает и разжимает кулаки, и я встаю перед ним всем телом.
— О чем ты говоришь, Сейнт? — спрашиваю я.
— Пойдем, Иден. Мне нужно возвращаться, — Эш обнимает меня за талию, пытаясь отвести к машине.
Сейнт смеется.
— Держу пари, что да.
Вокруг поднимается концентрация тестостерона настолько, что я практически задыхаюсь от него.