Развод на новый год (СИ)

Моя жена и мой сын будут в безопасности. Никто и никогда больше не сможет им угрожать.
Исмаилову прощали многое, но не “убийство в прямом эфире” как выразился мой брат. Это настолько мощный удар по репутации, что я сомневался, что Тигран доживет до заседания суда. Скорее всего “случайно” умрет от инфаркта или осложнений после пневмонии. Его история закончится через пару недель где-нибудь под Москвой, моя здесь, в Богом забытом Армавире.
  
Как странно и глупо все случилось.
Еще несколько месяцев назад мне было не для чего жить.
А сейчас есть те, ради кого я готов умереть.
И единственная мысль перед моим уходом была такой же глупой и нелепой, как и вся моя жизнь:
“Я испортил Сонин ковер. Она меня за это убьет”.
А потом я наконец умер.
  
Глава 37
 
Умирать оказалось одновременно сложно и просто. Первая моя попытка была провальной. Оно и понятно - без должной подготовки стопроцентного результата ожидать сложно. В этот раз, конечно, я сработал как надо.
Умирать оказалось не так страшно.
Странно. Легко.
Я не вижу наверняка, скорее чувствую присутствие Сони и Степы рядом с собой, здесь. От этого знания тепло и спокойно. Я слышу голос своей любимой, обращенный не ко мне и чувствую прикосновение горячей руки о мой лоб, пытаюсь поймать ладонь, чтобы запечатлеть на ней прощальный поцелуй, но не могу даже пошевелиться.
Соня все говорит. Говорит как поет, тихо и мелодично. Слов не разобрать, но я и не пытаюсь это сделать. Просто слушаю. Милая, зачем? Зачем ты здесь? Ни тебя самой ни нашего сына здесь быть не должно. Только я.
Я один. Так получилось.
Ты будет злиться, горевать и плакать, но потом поймешь, что другого выбора у меня не было.
Я умер, чтобы вы жили.
- У него бред? Горячка?
Её голос до ужаса реальный, и кажется, что если я сейчас проснусь, то увижу полные тепла и заботы, уставшие из-за бессонной ночи, глаза, впалые щеки и закрученные в высокий пучок светлые волосы.
- Его показатели нормализуются после операции. В ближайшие часы Максим Александрович скорее всего придет в себя, - сказал кто-то еще, затем раздался отчетливый звук закрывающейся двери.
Вместе с ним мои глаза открылись.
Не сразу, не распахнулись резко, как будто меня разбудили от глубокого сна. Медленно и неуверенно, я приоткрывал их, чтобы осознать - я все еще жив. И я не один. Соня сидит на стуле слева и гладит мой локоть. В изножье кровати стоит брат напряженно вглядываясь в мое лицо.
- Ну и скотина же ты, брат! Сколько раз тебя просил, если хочешь сдохнуть, делай это в Москве! Опять тебя какой-то ветеринар латал, а из лекарств тут только подорожник. Ай, ты чего?!
Соня, моя милая нежная жена, подошла к Егору и выписала ему звонкую затрещину. 
- Я поручилась за тебя на слушании за выходку в самолете, но если будешь вести себя плохо и хамить брату, то легко пересмотрю это решение.
Егор фыркнул и скрестил руки.
- Сдам как подельницу!
- Не поверят, - Соня отвернулась от Егора и снова подошла ко мне, - тебя я тоже хочу ударить, но врачи сказали, что пока нельзя. Как ты меня напугал, - она снова села на стул и опустила лицо мне на грудь. Не плакала. Не дрожала. Просто лежала там, где слышен стук сердца, будто не верила, что оно все еще бьется.
- Как давно я… - в горле саднило, все пересохло и требовало хотя бы каплю воды.
- Получил пулю в живот? - уточнил брат, пока Соня протянула стакан с трубочкой, чтобы я попил. Сделать первый глоток было непросто, но я справился. - Ты в больнице уже четыре дня. Тебя нельзя было перевезти в Москву, но мы смогли договориться и доставить сюда лучших хирургов, которые специализируются на подобных травмах.
- На огнестрельных?
- Именно. У них полевой опыт за плечами, но нас просили об этом не распространяться, если ты понимаешь о чем я.
Он поиграл бровями и от его заговорщического шепота мне самому захотелось двинуть братцу по роже.
- Но Исмаилов стрелял в упор, а вы уже были в самолете.
- Самолет не улетел, - выдавила Соня. - Твой брат разыграл прикол с бомбой на борту, нас даже отправили в участок.
- Ерунда, - отмахнулся старший. На лице Егора играла самая тупая в мире улыбка, один в один как в детстве, когда он устраивал телефонный террор и звонил на рандомные номера, чтобы побаловаться. Годы идут, ребенок не взрослеет, зато увеличивается масштаб его шалостей.
- Значит, это не вы… - слова давались мне с трудом и Соня, заметив это, просто покачала головой.
- Не мы, Марат. Он успел вовремя. Господи, как сильно же ты нас напугал!
- Прости, - еле слышно прошептал я.
- Ни за что! - Из ее глаз брызнули слезы. Так быстро, будто были там давно, но только силой воли Соня не разрешала себе плакать, а теперь можно, теперь наконец можно! - Я ни за что тебя не прощу, Титов!
- Ты же говорила, что уже простила, - я криво улыбнулся, но даже это простое движение мышц причинило мне боль.
- Тогда за другое. А за это еще нет. Господи, что ты за человек такой!
- Я просто очень сильно тебя люблю. Ты даже не представляешь, как сильно, я люблю тебя и нашего Степу.
Егор подошел к моей жене и положил ей руку на плечо, чтобы хоть как-то успокоить.
- Хватит, все прошло. Все уже позади.
- И Исмаилов?
Брат бросил на меня короткий предостерегающий взгляд:
- Он тоже. Это мы обсудим потом.
- А Лиля?
- Она в безопасности, - откликнулась Соня. Голос ее дрожал, а глаза блестели, но моя жена ненавидела слабость и никогда не показывала ее при посторонних. - Лилия уже прислала фотографии своего нового дома и просила сказать тебе спасибо. Ты спас ее.
Я постарался кивнуть. Но не смог этого сделать. Тяжелая голова только наклонилась вниз, и на этом все. Я был еще слишком слаб для такой долгой беседы, но делал все, чтобы не заснуть, или не вырубиться. Потому что так и не получил ответы на свои вопросы.
- Марат успел до того как Исмаилов прикончил тебя. Этот ублюдок хотел, чтобы ты умирал медленно, поэтому не добил вторым выстрелом в голову. Ошибка всех карикатурных злодеев. А потом полиция и, слава яйцам, скорая помощь. Спасибо Маратику за то, что он такой душнила и перестраховщик. Если бы не они, ты бы сдох от потери крови и болевого шока. 
Я попытался напрячь память, но так и не смог вспомнить кто это и какую роль играл в нашем большом плане. Точнее в той части, которую организовывал Егор.
- Выпиши ему премию, он крутой.
- Разберусь, - отмахнулся брат и продолжил. - Когда ты не ответил на мои звонки, вырубив телефон стало сразу понятно, что у самурая Максима Титова, нет цели есть только путь в конце которого придурошная баба с косой. Я попросил несколько человек отправиться по всем возможным адресам - отели где жили ты, Тигран, Лиля и даже в тот санаторий, в котором она якобы проходила лечение. На дачу няни Степы тоже попросил заглянуть. И, конечно, на всякий случай в квартиру Сони. Вот и все…
Ясно.
Мне повезло, в общем-то. Все могло сложится гораздо хуже и сейчас я был смотрел не на своих родных, а на… черт его знает что. 
- Что будет с этим… ублюдком?
Имя Исмаилова я не хотел произносить вслух. Он конченный псих и его место подальше от общества. Учитывая, что я остался жив, ему вряд ли дадут тяжелую статью, даже если он сейчас задержан.
- В изоляторе. Ему предъявили обвинение в покушении на убийство. Твои записи получились отличного качества. Такая драма! Ай!
Соня напряженно замерла, будто одеревенела. Поймав мой взгляд, она прошептала:
- Я так и не смогла их посмотреть. Знала, что там ты… и не могла. Просто скажи, зачем ты это сделал?
  
- Он угрожал, что убьет Степу, а потом тебя. Не сразу и не лично, даже если бы поймали его на взятке или хищении, у Тиграна бы остались связи, чтобы решить этот вопрос через другие руки. Егор как-то сказал, что нам поможет только если Тигран убьет кого-то в прямом эфире.