Поезд в новую жизнь (СИ)

— Лесбиянка, что ли? — не понял Герберт.
— Да нет, подруга просто, ну, как мы с тобой друзья, — Фридрих стукнул его в плечо.
Герберта аж злость разобрала, что брат с ней сосался, надо же, лазил языком в рот какой-то незнакомой бабе.
— Покажешь мне. Не на этом же тренироваться.
— Пидарасней попахивает, — разозлился Фридрих и оттолкнул его, и они опять чуть не задрались.
А на следующее утро отец свалил раньше всех, даже Алана своего не разбудил. Герберт это обнаружил, когда встал поссать, обычно отец в это время копался на кухне уже, а тут тишина. Он прокрался и заглянул в спальню — на кровати дрых Алан, а папаши не было. Герберт кинулся в комнату Фридриха и затормошил брата:
— Проснись, просыпайся же.
Тот сонно отбрыкивался, и Герберт шлепнул его по бедру и по обтянутой трусами заднице. Член стал как камень.
— Чего тебе, — недовольно уставился на него Фридрих.
— Отца нет, можно взъебать этого.
— Может, ну его, — брат зевнул недовольно, и тогда Герберт продемонстрировал ему свой стояк, под домашними штанами все отлично прорисовывалось:
— Пошли, просто подержишь, поможешь мне.
— Ладно.
В этот раз все не так гладко вышло, как в госпитале. Алан принялся орать и отбиваться, они свалились с кровати втроем, запутавшись в одеяле.
— Кричи, сука, никто не поможет, — Герберт сдавил его шею, тот аж захрипел. — Или ты в тюрьму хочешь? Хочешь, ну, отвечай? — он встряхнул его и услышал, как голова об пол стукнулась. В такие моменты Герберту всегда казалось, что это не с ним все, как будто он кино про себя смотрит. И про Фридриха.
— Да нахуй, — лениво сказал вдруг Фридрих, отпуская руки Алана. — Скажем лучше отцу, что эта блядь к нам лезет.
Герберт тоже разжал руки.
Алан закашлялся, а потом тихо сказал:
— Я не лез, вы сами…
— Не пизди, — Герберт ударил его по лицу, а потом они вместе уложили его животом на кровать, не встречая никакого сопротивления.
У Алана словно заряд кончился, батарейки сели, до того безропотно он все это терпел, только вздрогнул, когда Герберт начал вставлять ему без смазки и без гандона.
— Расслабься, сучка, — Фридрих погладил пидора по заднице. Тот задергался, пришлось его перехватить за спину.
— Бля, презик забыл, — Герберт чувствовал, как его сдавливает в чужом теле, так горячо, почти больно, вот Алану сейчас точно больно, вон как дрожит.
— Кончай, — сдавленно сказал Фридрих. — Еле держу его.
От этого сперма сама из члена хлынула, Герберт даже подвигаться толком не успел. Он отвалился, освобождая место Фридриху, и Алан тут же воспользовался этим. Выкрутился у них из рук и рванул в ванную.
— Убежала наша сучка, — Герберт поднялся и брезгливо натянул штаны. Дыхание его сбилось, а член был липкий и наверняка пах этим самым, говнищем пидорским.
Он виновато посмотрел на Фридриха:
— В ванной дверь крепкая, если топором только.
— Да хуй с ним, — растерянно сказал Фридрих, он так и был без штанов, в одних боксерах, и в майке еще.
— А хочешь, — Герберт облизнул пересохшие губы и погладил брата прямо по члену, — хочешь, я тебе помогу по-дружески? А то на географию опоздаем, пока этого будем ловить.
***
Фридрих пнул кучу осенних листьев и покосился на Герберта, снедаемый непонятными чувствами. Они медленно тащились в школу и уже безбожно опаздывали, дав порядочного крюка по парку. Герберт ухмыльнулся, тоже взглянув на него, и Фридрих слегка покраснел. Ему казалось, что он до сих пор ощущает твердые холодные пальцы брата на своем члене. В паху от этих мыслей ныло, а в животе крутилась сосущая пустота. Странное, захватывающее дух чувство, и близко не лежащее рядом с грязным возбуждением от ебли с пидором. И обжимашки с девчонками, всегда немного неловкие и пустопорожние какие-то, тоже не шли ни в какое сравнение.
— Герберт, слышь…
— Ну че?
— А Грета-то твоя явно не прочь с двоими, как ты думаешь? — брякнул Фридрих и представил себе как из порнушки кадр: они с братом зажимают голую девчонку с двух сторон и пялят в обе дырки.
  
Герберт заржал:
— Надо ее будет заманить куда-нибудь, да.
— Бля, опять встало, — сказал Фридрих.
— У меня тоже все время так, — поделился Герберт и доверительно понизил голос: — Может, поможем друг другу снова, а?
Он кивнул на кусты.
— Давай, — хрипло ответил Фридрих, в горле у него пересохло.
Они пробрались в густые заросли и остановились под толстым старым деревом, напряженно глядя друг на друга. В белых волосах Герберта запутался красно-золотой кленовый лист. Фридрих вдруг подумал, что лицом брат больше на мать похож, чем на отца, точно, один в один ее черты, только мужской вариант. А еще она рыжей была.
— Доставай, че ждешь, — сказал Герберт и облизнулся. А потом расстегнул ширинку и вытащил свой член, темно-розовый, с налитой головкой.
Фридрих кивнул и тоже достал.
— Ну, у кого больше? — хмыкнул Герберт и подался вперед.
Они приставили члены друг дружке и некоторое время внимательно их изучали.
— Тут мы совсем близнецы, — сказал наконец Фридрих.
— Четырехяйцевые, — засмеялся Герберт и погладил большим пальцем головку Фридрихового члена, отчего у того пробежала какая-то судорога по позвоночнику.
Фридрих с опаской обхватил член брата рукой и вообразил почему-то, что держит свой, ставший как будто отдельным. Как те фаллосы с крылышками, которые он в тетрадках рисовал. Он нервно хихикнул и подвигал рукой, глядя на Герберта. На щеках у того пылал возбужденный румянец, а ресницы подрагивали.
— Медленнее давай, — прошептал Герберт и тоже задвигал рукой.
Некоторое время они подстраивались друг под друга, а потом вошли в один ритм.
Это было круто, так же хорошо, как когда дрочишь себе, каждое движение в тему. Но удовольствие в разы больше — от волнения, от близости, от того, что они, кажется, слились в одно существо сейчас.
Второй раз за день кончить удалось не так быстро, они растянули удовольствие минуты на три, не меньше. И Фридриху снова ударило в голову и закружило, до чего же классно.
— Боже, — выдохнул Герберт, утыкаясь ему в плечо.
— Ага, — бессмысленно сказал Фридрих и отпустил его.
В школу они только к третьему уроку приперлись, а потом свалили раньше времени, прихватив с собой и Грету. И затащили ее на дневной сеанс, какой-то фильм про вампиров. Фридрих так и не понял, что там вообще эти вампиры делали, людей в зале почти не было, и они на пару тискали Грету за голые сиськи под кофточкой — та позволила расстегнуть себе лифчик. Сиськи у нее были такие упругие и как раз в ладони помещались, чистый кайф.
— Куда трусы тащишь, лапы убрал, — зашипела Грета, извиваясь.
— Слышь, ты, достала выебываться, да, — тихо заржал Герберт, возясь второй рукой у нее под юбкой. — Тоже мне недотрога.
В полутьме Фридрих увидел, что Герберт таки стянул с нее трусы до колен, и тогда тоже запустил руку ей между ног.
Их с братом пальцы переплетались, пизда у Греты была влажноватая, нежная и слегка колючая. Герберт принялся целовать Грету в губы, а вконец обнаглевший Фридрих задрал ей кофту и присосался к сиське. Некоторое время она терпела и даже похотливо постанывала, а потом растолкала их и натянула кофту с трусами обратно. Даже лифчик попыталась застегнуть, изогнувшись, но Герберт ей не дал:
— Совсем оборзела что ли.
— Не лезьте, смотрят же, — ломалась Грета.
— Да кому ты нужна, — захихикал Герберт, снова хватая ее.
— Ах так, ну ты дебил вообще, — рассердилась Грета.
— Нам нужна, очень, — прошептал Фридрих.
Занятная борьба за трусы началась снова, и он подумал — хорошо, что он уже спускал сегодня, а то точно бы в штаны обкончался позорно, до того возбуждающе было делить одну девку на двоих с братом.