Наши уже не придут 3 (СИ)

  
Глава пятая
 
Верный ленинец
 
*15 мая 1920 года*
— Вести с фронта, — сообщил товарищ Андреев и положил на стол папку.
— Интересно, — кивнул Немиров и раскрыл папку.
Сообщалось, что 2-я конная армия взяла Черновицы и закрыла окружение 1-й литовско-белорусской дивизии. Увы, но Румыния нарушила нейтралитет и пропустила истерзанную дивизию на свою территорию, в Сучаву.
«А мы ведь брали Сучаву и Черновицы», — подумал Аркадий. — «Точнее, брал Брусилов».
Также докладывают, что поляки вцепились во Львов, который очень не хотят отдавать. Там серьёзно укрепились 1-я и 2-я армии Войска польского, поэтому силы РККА замедлились и готовятся к штурму.
Аркадий внимательно следил за ходом этой войны и отчётливо видел, что поляки отчаянно пытаются навязать позиционный характер боевых действий, так как этот тупик позволит удержать за собой хоть какие-то занятые территории, а генерал Алексеев всяческими ухищрениями избегает такого исхода.
Николай Николаевич демонстрирует, что компетентен в манёвренной войне, благодаря чему достигаются полноценные «котлы», в которых принуждаются к сдаче целые полки.
В целом, ввиду того, что поляки утратили инициативу, им приходится просто терпеть, пока наступательный ресурс РККА не истратится.
Готовить быстрые и решительные контратаки они ещё не умеют, так что на резкий перехват инициативы они могут даже не рассчитывать.
Потери РККА, с начала кампании, составляют семьдесят шесть тысяч пятьсот. Польские потери оцениваются в сто двадцать или сто тридцать тысяч.
Опыта войны у поляков практически нет, ведь офицеров, воевавших в польских легионах на стороне Германии и Австро-Венгрии, очень мало, а основная масса населения сидела под оккупацией.
Аркадий был уверен, что можно не переживать за Польскую кампанию, к которой можно и нужно будет присоединиться, когда боевые действия перейдут на вражескую территорию.
«Я Варшаву так и не взял в прошлый раз…» — подумал он с горькой усмешкой.
Алексеев уже «распробовал» механизированные дивизии, поэтому активно применяет их для систематического заглубления во вражеский фронт. Впрочем, больше надежд у него на кавалерию, которая, благодаря долгожданному насыщению пулемётами системы Мадсена, стала кошмаром для вражеской пехоты и тыловых частей.
Это та самая война, которой жаждали Центральные державы и страны Антанты с 1914 по 1918 годы, чтобы «закончить до Рождества».
— Ладно, товарищ Андреев, — закрыл Аркадий папку. — Вечером ознакомлюсь подробнее.
— Теперь вопрос по тому человеку, которого вы вызывали в Петроград в конце марта, — продолжил секретарь. — Он уже в городе, точнее, в коридоре, на скамье.
— И ты молчал? — привстал Немиров. — Зови его сюда.
Секретарь вышел и почти сразу же вернулся с вызванным человеком.
Аркадий пристально уставился на визитёра и отметил, что узнать его было несложно. Шевелюра ещё на месте, но выражение лица характерное, выдающее этого человека даже в молодости.
— Здравия желаю, товарищ гвардии генерал-майор! — вытянулся Лаврентий Павлович Берия.
— Здравствуйте, — кивнул ему Аркадий. — Как добрались?
— Не могу жаловаться, — ответил Берия.
— Это хорошо, что не можете, — улыбнулся Аркадий. — Садитесь.
В Грузии найти Берию не удалось, потому что он был в Азербайджане — продвигался по партийной линии и отвечал за контрразведку азербайджанского ЦИК, под руководством Мирджафара Багирова.
— Кофе? Чай? — поинтересовался Аркадий.
— Воздержусь, — покачал головой чем-то напряжённый Берия.
— Товарищ Андреев — два чая! — попросил Немиров.
Пока секретарь ходил в буфет, Аркадий внимательно рассматривал Берию, а тот ещё больше нервничал. Видно, что старается держать себя в руках, но он слишком молод — ему всего двадцать один год.
— В чём дело, товарищ Берия? — спросил Немиров.
— Не знаю, товарищ гвардии генерал-майор, — ответил тот.
Товарищ Андреев принёс поднос с чаем и десертом в виде ячменного печенья.
  
— Я читал ваше личное дело, — заговорил Аркадий, передавая Лаврентию пиалу. — И чувствую, что вы перспективный молодой человек.
Лаврентий 1899 года рождения и сейчас ему лишь двадцать один год. Он ещё не успел отметиться ничем, поэтому внимание к нему Немирова выглядит слегка странным.
Впрочем, все уже давно знают, что Аркадий ищет молодых и перспективных, но раньше это касалось сугубо военного дела.
— Какого рода вопросам? — уточнил Берия.
— Они будут касаться организации производств и технологий, — ответил Немиров. — Как вы уже знаете, я назначен начальником сразу двух управлений, поэтому остро нуждаюсь в компетентных кадрах. Вас, Лаврентий Павлович, я вижу своим первым заместителем. Вы согласны?
— Да, — без раздумий ответил Лаврентий.
Такие шансы выпадают один раз в жизни. И он из тех людей, которые способны распознать их.
— Только вот придётся распрощаться со всеми предыдущими контактами в партии, — предупредил его Аркадий. — Микоян, Багиров — эти люди должны остаться в прошлом. Как только до меня дойдёт информация о том, что вы поддерживаете старые связи — наше сотрудничество будет прекращено. Вы, Лаврентий Павлович, должны стать моим человеком, своевременно и точно выполняющим поставленные задачи.
— Я вас понял, — кивнул Берия. — Но почему я?
— Потому что я так решил, — улыбнулся Немиров. — Считайте, что вы пришлый варяг, который не связан ни с кем и в этом ваша ценность. А теперь ознакомьтесь с этим документом и поставьте свою подпись.
Он подвинул по столу папку с подпиской о неразглашении.
Берия внимательно прочитал содержимое папки, после чего без лишних колебаний поставил свои подписи в нужных местах.
— А теперь поговорим предметно, — произнёс Аркадий. — Перед нами стоит амбициозная задача по наращиванию производства тротила. Нынешние объёмы производства тротила выглядят жалко, даже если сравнивать их с полуразрушенной Германией. По моим данным, сейчас производится две тысячи тонн тротила в год. И это полная ерунда, недостаточная ни для чего.
При царе производили до пяти тысяч тонн тротила в год, но это были данные за 1916 год, а потом началась разруха, Февраль, много где производство остановилось, поэтому то, что удалось сохранить, производит сейчас около двух тысяч тонн тротила.
— Я далёк от таких сугубо химических материй, товарищ Немиров… — признался Берия.
— Это значит лишь то, что вам придётся приближаться и разбираться, — улыбнулся Аркадий. — Пока что, нам далеко до расширения производства тротила. Сначала нужно наладить добычу угля в Казахстане и расширить её на Донбассе. После этого нам необходимо поставить высокомощные коксохимические заводы, чтобы начать получение толуола из угля.
В прошлой его жизни история пошла по пути пиролиза керосина, что позволяло получать из тонны керосина двадцать пять или тридцать килограмм толуола. К началу Великой Отечественной войны почти половину тротила получали из нефти, что было очень малопродуктивно, ведь после извлечения толуола задействованное сырьё практически никак не используешь — получаются газ и тяжёлые масла.
Всё получилось так по очень простой причине: стране критически нужно было очень много кокса для металлургии, поэтому был разработан высокотемпературный режим коксования угля, что увеличило выработку кокса вдвое, но в те же вдвое сократило выход толуола — с двух с половиной килограмм до полутора килограмм.
От двукратного увеличения выхода кокса никто отказываться не хотел, потому что без него бы заглохла металлургия, но и толуол был нужен, поэтому проблему временно решили с помощью керосина.
Немиров же собирался приложить все силы, чтобы металлургия всегда получала нужное количество кокса, чтобы её развитие происходило более гладко. И, в таком случае, можно будет наращивать производство толуола, из которого и производить тринитротолуол, более известный общественности как тол, тротил или ТНТ.