Полтора метра недоразумений, или Не будите спящего Дракона!
«Ну-ну, — скептически хмыкнуло левое полушарие, — думаешь, если папа узнает, что ты благополучно исправишься, ему легче станет?»
«О нет! — вскрикнула пятая точка, всегда верно предчувствуя беду. — Ищите другой выход, ребята!»
В принципе, дальнейший разговор можно считать полезным. Я узнала о себе и собственной родословной много нового с позиций нетрадиционной эльфийской лексики и комбинированного, сугубо объективного мнения лесного народа. Особенно когда внесли странный, удивительно реалистичный макет, который я сначала приняла за схему аэродрома для летающих тарелок. Лерри ванн Дерт, не скупясь в выражениях, популярно объяснил мне, что это поле после наших экзерсисов!
Внимательно вглядевшись, я все-таки смогла опознать в том диком, ныне устрашающем творении из вспаханных канав и примятой травы полигон наших недавних пряток, в основном благодаря уже довольно слабо сохранившемуся очертанию «солнышка» аккурат в самой середине. Когда же правитель сунул под нос этот лабиринт пьяного Минотавра и сердечно вопросил, как такое возможно, я откровенно призналась, что не знаю, но, если он пустит меня с друзьями на другое поле, охотно покажу. Чем привела венценосного собеседника в окончательный восторг.
Экспорт травы мы действительно сорвали, и довольно большой. Теперь орки будут в бешенстве и конечно же соберут благородный крестовый поход «чистить нелюдям ушастым их наглую харю». Хотя, по словам Лерри, когда они ужрутся коноплей, то ведут себя ничем не лучше, только пристают уже к другим расам. Так что ближайший годик лес сотрясется от конкретных восстаний. Но мне же лучше! В конце концов, кто из нас кому враг?! Чем больше эстеты заняты проблемой торгово-экономических отношений, тем меньше одержимы идеей живьем снять шкурку с правящего князя Драконов!
Видя довольную мину зачинщицы, правитель пригрозил выдать меня тысяче разгневанных орков, просветив тех предварительно, кто повинен в нынешнем неурожае. На что я торжественно прониклась моментом и клятвенно пообещала как-нибудь помочь. И еще раз удостоилась дикого взгляда.
Больше всего наш разговор напоминал знакомство с противником. Лерри задавал вопросы про мою жизнь, интересовался моим мнением о сложившейся ситуации, изучал реакцию, поведение, запоминал. Я в принципе старалась провернуть то же самое. Особенно интересовало эльфа, что же я сделала лорду Карнификусу, что он пообещал лично разорвать меня голыми руками, хотя подобной забавой не грешил уже добрую сотню лет. Когда же вместо праведного испуга на моем лице отобразилось искреннее удивление: «Как, он еще жив?!» — мужик призадумался.
Почему Мортифор объявил меня в мировой розыск, я конечно же догадываюсь. Более того, выяснилось, что весть о помеченных столбиках и получившемся таким образом непристойном предложении облетела уже всю округу, а точнее всю Гею. Теперь каждый уважающий себя людь и нелюдь строят предположения, гадают и делают ставки на предстоящее представление. И это при том, что на месте князя Драко ожидают увидеть высокого черноволосого женатого мужчину с косой саженью в плечах!
Нетрудно догадаться, какие слухи, домыслы и сплетни вертелись вокруг новоявленных любовничков, но, когда королю оборотней пара принцев прислала свои портретики с предложением рассмотреть кандидатуры (что наделало еще больше шуму), лорд Лупус Карнификус не выдержал и настоял, чтобы Артур Семину публично объявил титул и пол князя, чем окончательно скрепил древний обычай столбиков.
Теперь мир разделился пополам: на уверовавших в нормальную ориентацию правящих кругов и на всегда знающих истинную суть вещей. Последние теперь надрываются, доказывая, что сие сделано лишь для спасения доброго имени, и пытаются переубедить «верующих», которые в понимании ситуации пошли еще дальше.
Кто-то ныне утверждает, что я решила вывести новую породу — оборотнедраконов, дабы прищучить Михея, кто-то — что сделала исключительно из любопытства да старых добрых семейных традиций и в скором времени еще пройдусь по остальным кланам нежити, начиная по старшинству с правителей. Самые реалистичные постановили, что я решила перед смертью хорошенько развлечься. Нашлись и Витькины единомышленники, утверждающие, что сие мое секретное оружие и ваша покорная слуга таким образом собирается залюбить супостата до смерти. Идея народу в целом понравилась и тут же завоевала большинство. Единственное, остался открытым вопрос, кто из нас кого залюбит.
Пикантный тотализатор впервые за всю историю Геи объединил под своей крышей представителей всех наций, сословий, полов и возрастов, чего не случалось даже за Великую всеобщую войну с другим измерением сто пятьдесят пять лет тому назад. Оживила, блин, народные массы! В общем, все как в клятве римских консулов: «Я сделал все, что мог, кто может, пусть сделает лучше!»
Лерри, естественно, поинтересовался моим мнением и радостно сообщил, что ставки не в мою пользу. Сам он, кстати, тоже поставил на Мортифора, иронично посетовав, что если бы я видела оборотня в деле, то все поняла бы. Я успокоила правителя, что с данным аспектом уже ознакомлена, а за всеми подробностями посоветовала обращаться непосредственно к объекту. И без того продолговатое лицо эльфа окончательно вытянулось, и, потерев подбородок, глава ушастых кланов пообещал пересмотреть свое мнение на мой счет.
По крайней мере теперь владыка смотрит на меня не с мужским интересом, а с настоящей опаской. Ибо, оказывается, этот утонченный эстет торжественно поклялся двадцать пять лет назад (после того как его сестру застукали в объятиях моего папочки) сотворить с женским отпрыском Драко такое, отчего сами Драконы покраснеют! А если учесть, что за триста лет ушастик повидал многое, меня данная перспектива отнюдь не греет! В общем, дочерей своих в эльфийские леса пускать не буду и всяческие столбы накажу обходить за версту, а также деревья, скамейки и прочую дрянь, что бесхозно торчит из земли!
Еще Лерри интересовало, что я хотела доказать, выйдя на ритуальный бой с оборотнем в колодце фамильного замка голышом. Надо признаться, у народа уже и этому нашлось объяснение. Изделие под названием «бикини» ни дать ни взять заинтриговало эльфа, когда же я набросала систему веревочек, тот прямо оцепенел.
— Это невозможно! — возмутился он, жадно сканируя пышногрудую зарисовку в практическом отсутствии купальника.
— Ты про что? — усмехнулась я, с гордостью глядя на набросок Памелы Андерсон. Зря, что ли, меня приглашали в художественную школу? Очень реалистично получилось. — Про формы или про одежду?
Но эльф не ответил, окончательно уйдя в астрал. У него даже дыхание стало соответствующим. Н-да, недаром меня все-таки в детстве Вик запрягал перерисовать картинки из «Плейбоя» для его друзей! Даже эстет-нелюдь одобрил.
— Хочешь, голую нарисую? — миролюбиво предложила я, а рука с угольком уже давно гуляла по новому листу, являя миру обнаженную натуру.
При виде черно-белого искушения Лерри охнул и поспешно отобрал уголек со словами: «У, бесстыжее отродье!» Но два готовых рисунка, как ни странно, не порвал. Врагам, что ли, подарит, дабы те ночами спать не могли?
Снова садясь за стол, он едва заметно коснулся висков и слегка поморщился. Ну-ну, эти симптомы нам хорошо известны! Я машинально покосилась на единственную несовместимую с тронным залом вещь: внушительную зеленую лягушку в гигантской стеклянной чаше, оснащенной лесенкой. Живой барометр флегматично и как-то обреченно смотрел на окружающую реальность огромными выпученными глазами, знаменуя понижение давления. Собственно, это и без нее известно, так как моя голова тоже любит отзываться на природные изменения мигренью. Вот как сейчас.
— Если болит голова, почему не используете магию?
— Не могу, — честно ответил Лерри.
Вот это да! Создавая Гею, Великий Эквилибриум, видно, случайно задумался и чуток переборщил, наделяя колдовским даром. В противовес он придумал удивительную штуку: всесильные маги, способные двигать горы, поворачивать реки вспять, исцелять от смертельных болезней, в реальной жизни не могут магически справиться с собственной головной болью, простудой, болезнью и вынуждены терпеть. Все другим, но не себе. А лекарственные травы жители, привыкшие в случае нужды уповать на волшебство, просто разучились готовить и употреблять. Печально.