Полтора метра недоразумений, или Не будите спящего Дракона!

— Это не кляча, а боевой конь! — решила я и дернула поводья.
Жалко стало. Хотя, что скрывать, люблю лошадей, и всегда любила, даже мечтала когда-то в детстве иметь. А это, собственно, хоть и не Сивка-Бурка, а скорее Росинант, но все-таки первое воплощение моих детских грез.
Скакун приободрился и похромал прочь от деревни очень интенсивно, желая, наверное, поскорее скрыться, пока я не передумала. Нет, не отдам, по крайней мере, пока сам не издохнет. Хотя если он и дальше так перенапрягаться станет, то ждать падальщикам, похоже, уже недолго.
В лес мы, как ни странно, въехали без эксцессов. О более быстром аллюре мечтать и не приходилось. Несмотря на то что на земле мой братишка настоящий Рембо, во всех других стихиях он жертва природы. Вика благополучно укачивает во всем, что хоть мало-мальски неровно движется. Сколько помню, все началось с детской колясочки.
— Свет, давай остановимся на ужин, — простонал Вик. — Я есть хочу!
При этом мой скакун, которого я также постоянно рефлекторно, можно сказать, подкармливала, вопросительно повернул голову ко мне, как главному завхозу, и уставился жадными голодными желтыми глазами.
— Ты же полчаса назад сгрыз кольцо колбасы! — уже не зная, к кому из них обращаюсь, возмутилась я.
Конь-то тоже мясцом не погнушался! Ганнибал Лектор начинающий!
— А я опять хочу! Да и черничка вон выглядывает, давай, пока не стемнело, поклюем.
Витька, как птенчик, — кормежка каждые сорок пять минут и помногу. Куда только пища девается?
Мы отъехали от дороги и приютились на полянке. Лошадей не распрягали. Артур настоятельно рекомендовал этого не делать, заверив, что специальная походная уздечка не заржавеет, даже если кони будут в ней есть и пить, а сами животные никак от нее не устанут и не пострадают. Соорудив костер, Вик скоропостижно кинулся собирать чернику. Он ее обожает. Ладиина благодушно соизволила принести в котелке воду и тоже загорелась собирательством ягод, кинувшись вслед за парнем, как изголодавшийся василиск.
Не знаю, сколько прошло времени, но никто не возвращался. Более того, их даже не было видно и слышно. Уже и ужин приготовила, но народ не шел. И после криков тоже никто не объявился. Неужели неприятности продолжаются?
— Кося, оставляю все на тебя! — кивнула я жеребцу и направилась в лес.
Не знаю, может, следовало бы учесть эти хитрые прищуренные глаза, но сейчас меня волновало одно: где шляется, простите за выражение, моя компания!
Словно в ответ на злобные мысли, впереди раздался протестующий треск веток и чье-то гневное ворошение да сопение. Легки на помине! Долго жить будут!
На полянке среди черничных кустиков происходила борьба не на жизнь, а, скорее всего, насмерть или на кое-что другое. Растрепанная, запыхавшаяся и почему-то злая леди Каракурт с хваткой бывалого упыря оседлала распластанного на земле Виктора, пытаясь содрать с парня одежду и попутно затыкая чем попадется красавчику рот. Взъерошенный и ободранный Вик сопел и отбивался от нее, тихо матерясь, как заправский сапожник.
Никогда не думала, что его может вот так легко распять на земле какая-то девица! Если, наверное, и были до этого какие-то эксцессы, то уж точно обратные. А леди Каракурт тем временем бросила глупые попытки заткнуть жертве насилия рот и хищно схватилась за пряжку ремня с явным намерением во что бы то ни стало добраться до содержимого штанов. Вик вцепился в них мертвой хваткой, явно не желая сдаваться без боя. Хм, не замечала раньше за братишкой такого целомудрия.
А может, ему нравится эта эротическая игра? Ведь, насколько я знаю, растянуть в горизонтальной позе моего друга без его желания не так-то просто!
— Развлекаетесь? — решила я все-таки проверить версию.
В уже сгущающихся сумерках очи Ладиины полыхнули красным огнем. Никогда на женском лице еще не встречала такой откровенной ярости и ненависти! А что я такого сделала, собственно? Увидев меня, Вик облегченно обмяк на земле и расслабился.
— Ну наконец-то! — вздохнул он. — Опоздай ты еще минут на пятнадцать, и я бы никогда в жизни уже не смог смотреть адекватно на женщин и на эту долбаную чернику!
 
Бордовая леди Каракурт вскочила и со скоростью торпеды помчалась к привалу, одарив меня предварительно уничтожающим взглядом.
— Ну и что же ты не смог отстоять достойно свою честь? — ухмыльнулась я, подавая Вику руку.
— Не поверишь, — ошарашенно выдохнул он. — У нее силища, как у вурдалака!
— Так, может, стоило согласиться? Был бы хозяином положения.
Друг уставился на меня, как монашка на развратника.
— Вот не поверишь, — оскорбленно выдохнул он, — я не всех подряд хочу!
— Неужели я наткнулась на единственное исключение?
— Нет, — буркнул Вик. — Есть еще ты, сестрица!
А вот на полянке нас ждал сюрприз. Мой ходячий скелет, сочтя ужин бесхозным и на своем единственном попечении, благополучно вылизал весь котел. Узрев наше праведное возмущение, он попытался изобразить на ехидной морде самое искреннее раскаяние, отчего та окончательно приобрела откровенно наглое выражение. Затем конек задрал хвост и навалил приличную кучу. Это что?! Компенсация?!
Назову скотинку Злыднем!
Пришлось довольствоваться хлебом с салом и чесноком. Ладиина, как ни странно, удушливым овощем не побрезговала. Неужели не нечисть?
— Лада, скажи, пожалуйста, — осторожно начала я. — Нежить в этом мире чеснок употребляет?
— Боится, — хмуро ответила она, продолжая жевать. — Но не вся.
— А какая, если не секрет?
— Только низшая: упыри, вурдалаки всякие.
— А бойкая?
— Если вы обо мне, — сверкнула глазами красавица, — то я человек.
— Точно? — недобро прищурился Вик.
Леди Каракурт вздохнула и грустно закусила губу.
— Думаю, тебе лучше признаться! — тоном инквизитора посоветовал Вик. — А то сдадим отцу и пусть сам с тобой разбирается!
— Мать мою, — злобно сверкнула глазами куколка, — вампир совратил, оттого отец меня не ценит и вам отдал. Думал разбавить княжеские гены кровью безродной нежити, совершив таким образом месть и получив мир с князьями. Кто же знал, что у Александра дочь. Я не родная, бастард. Из посторонних никто не знает, но батюшка мне каждый день об этом напоминал. А вообще, то, что крестьяне обычно называют нежитью, на самом деле просто другие расы. У здешних почему-то «нежить» синоним «нелюдя». Как будто те не дышат со всеми одним воздухом, не любят, не мечтают, не воспитывают детей и не строят планы на будущее.
Блики костра плясали на ее бледном аристократическом лице, оттеняя хорошо скрытую грусть, гнев, боль и какую-то тоску.
— А ко мне чего пристала? — хрипло спросил Вик. — Неужели так дамой стать захотела?
Большие глаза гневно сверкнули, но тут же погасли. Наконец красивые губки леди дрогнули.
— Думала, забеременею, и ты, как истинный дворянин, женишься. Вернись я обратно, мой папаша в лучшем случае запрет меня в монастырь, в худшем сам приставать начнет, старый извращенец. Ну что? — уныло хмыкнула она. — Довольны? Можете отсылать. Я постараюсь как-нибудь это пережить.
— Надо же, а я думала, ты меня просто ненавидишь.
— А у меня, оказывается, уважительные причины, да? — с издевкой вскинула бровь Ладиина.
— Да. Назад тебе нельзя.
В течение минуты на лице баронессы отразилась целая вереница чувств. Удивление, надежда, гнев и разочарование.
— Смеешься, да? — с вызовом бросила она.
— Нет, Лада, предлагаю перемирие.
— С чего бы это? — недоверчиво покосилась она.
— Не знаю, может, потому, что мы волей-неволей оказались в одной лодке. Давай так: ты помогаешь нам разобраться с Туциром, а я в свою очередь позабочусь о твоем отчиме.
— А если ты обещаешь больше ко мне не приставать, я торжественно обязуюсь убрать всех лишних наследников! — быстро добавил Вик, откусывая приличный ломоть сала. На нервной почве он ест еще больше.
С минуту леди недоверчиво переводила взгляд с меня на Вика, а затем тряхнула головой.