Дети Великого Шторма. Трилогия

– Прости меня, Шак, если сумеешь… – сказала старуха. – Не могу, ничего больше сделать не могу… На фрегате капитана Крейна есть очень хорошая целительница – говорят, она творит чудеса…
– Я не пойду к Крейну! – рявкнул Шак, и его жена беспокойно заметалась.
Пожилая женщина склонилась над ней, что-то шепча, вытерла пот со лба.
– Не пойду! – повторил он тише, но все с тем же упрямством. – Он магус! И если я увижу там этого… с крыльями… то не сдержусь…
– Как хочешь, – со вздохом ответила знахарка. – Наверное, уже поздно. Тс-с, тише, родная…
– Крылья… – проговорила больная, и на этот раз Джа-Джинни услышал ее. – Бел-лые… здесь была женщина-птица… такая… красивая…
– Опять она про крылья бредит, – скрипуче пробормотала знахарка. – Заступница, за что такое наказание?
– Н-не брежу я… она была… рыжая…
Шак рухнул на колени перед умирающей женой и зарыдал, а Джа-Джинни отвернулся и медленно сполз по стене. Он чувствовал себя опустошенным и не способным на какие-то действия. Опоздал, безнадежно опоздал. Женщина умирает, с ней уже не поговорить, а воскресить мертвую даже Эсме не сумеет – это работа для Эльги-Заступницы.
Он сидел на земле подле бедной рыбацкой хижины еще очень долго, но в окно больше не заглядывал. Уже светало, когда Шак вывел старую женщину во двор и попрощался с ней, а потом Джа-Джинни спохватился.
Догнать ее было нетрудно, но, увидев перед собой крылатую тень, она так перепугалась, что потеряла дар речи. Джа-Джинни даже испугался, что она упадет замертво, но знахарка оказалась крепкой.
– Чего тебе надо? – сварливо спросила она, придя в себя. – Зачем ты здесь?
– Ты была в том доме. – Крылан дернул подбородком.
– О да. – Она нахмурилась. – Ты, что ли, во всем виноват?
Джа-Джинни решил ее не переубеждать, хотя понимал, что за слухи пойдут по Лейстесу уже завтра.
– Скажи мне, что с ее ребенком?
– Она родила мертвое дитя прошлым вечером, – проговорила женщина. – Меня позвали, но было поздно. Ты…
Джа-Джинни зажмурился и выпалил:
– Ребенок… он был человеческим?
Знахарка очень долго молчала.
– Мне много лет, – наконец проговорила она. – Я многое повидала. Но это… нет, ребенок не был человеком. И… крыланом он тоже не был. Это было жуткое… создание, и хорошо, что не жить ему ни на одном из Десяти тысяч островов. Уж не знаю, кто прибрал его душу, но вскоре Заступница примет к себе эту несчастную мать. Пусть хоть в Садах она успокоится, пусть там ей не будет больно…
Джа-Джинни опустил голову, ощущая, как накатывает усталость, скопившаяся за весь день. Лейла все-таки ошиблась. Он повернулся и расправил крылья, чтобы взлететь, а потом неожиданно для себя самого крикнул знахарке:
– Передай ему, я отыщу того, кто это сделал, – и отомщу за нее! Передай!
– Хорошо, – проговорила старуха и вдруг прибавила: – Да поможет тебе Эльга.
Очень тихо.
Но он услышал.
Утро выдалось светлым и ясным. Настроение у команды и у самого фрегата было под стать – воодушевленные и веселые, они собирались в путь. Джа-Джинни наблюдал со стороны за суетой перед отплытием и чувствовал себя до крайности несчастным.
– Ты хмурый как туча, – раздался голос за его спиной.
Крылан, не оборачиваясь, сказал:
– Я совсем запутался и жалею, что не могу прочитать твои мысли.
– Ха! – Крейн был в очень дружелюбном расположении духа. – Незачем! Все мои мысли написаны у меня на лбу – так ты сказал давеча, а? Вот и читай.
– Шторм, как я устал… – проговорил Джа-Джинни бесцветным голосом, и магус тотчас посерьезнел:
– Что произошло?
Крылан вздохнул – и поведал капитану о ночном происшествии и беседе с вороном, о неожиданном визите Лейлы и о словах знахарки.
– Да, теперь я понимаю… – начал Крейн, но Джа-Джинни перебил его:
– Ничего ты не понимаешь. Я поначалу не поверил Лейле, не принял ее рассказ всерьез. А потом вдруг подумал: если когда-нибудь появится настоящий след? Если мне придется выбирать? Боюсь, Кристобаль, «Плач по Фениксу» и впрямь предупредил тебя о грядущем предательстве лучшего друга. И он… был сыгран в мою честь.
 
Он замолчал и уставился на Крейна.
Магус недоумевающе моргнул, а потом добродушно рассмеялся:
– Зря, зря боишься, друг. Ты совершенно ни при чем.
– Уверен? Если не я, то кто тогда? Может, Кузнечик? Такая странная выходка…
– Ты сам в это не веришь. – Крейн покачал головой. – Кузнечик не способен на предательство, а поступок его может объясняться чем угодно, вплоть до простого любопытства. Он почти ребенок.
~~~
– Ты сейчас солгал, – сказал крылан. – «Невесту» раздражает ложь. Спрошу еще раз: ты уверен, что знаешь, чего следует ожидать? И от кого?
Крейн задумчиво посмотрел на Джа-Джинни:
– Хотел бы тебя утешить и сказать – да, я точно знаю, что произойдет, когда и из-за кого. На самом деле это не так. Я… догадываюсь, кто может меня предать таким образом, чтобы последствия были катастрофическими. Но понятия не имею, когда это случится… и случится ли вообще. Это ведь просто песня – точнее, мелодия, которую сыграла нам странная музыкантша. Только и всего.
– Но если ты и впрямь догадываешься, кто может тебя предать… – начал крылан и умолк.
– По-твоему, я должен его изгнать, так? Или убить? – спросил магус с иронией. – Видишь ли, я не верю, что будущее предопределено раз и навсегда. А если я сейчас займусь выяснением отношений – и как раз это приведет к печальному финалу, как в «Плаче по Фениксу»? Нет-нет, друг. Я ничего не буду делать и на вопросы твои не отвечу. А со своим главным вопросом ты разберешься сам, когда время придет… – Он улыбнулся. – Знай одно: если захочешь отправиться за своей мечтой, я все пойму и удерживать не стану. По рукам?
– По рукам, – ответил Джа-Джинни, чувствуя невыразимое облегчение.
Крейн ушел, а крылан остался на своем наблюдательном посту. На душе у него было спокойно, и даже предстоящее путешествие не казалось больше таким тягостным. Он жалел лишь о том, что не попрощался с Лейлой.
«Невеста ветра» начала медленно отходить от пристани. Джа-Джинни смотрел на удаляющийся Лейстес – и потому сразу заметил мальчишку, который размахивал руками в надежде, что его заметят. Крылан слетел на пристань.
– Ой, как хорошо, что я успел! – Это был совершенно незнакомый ему мальчик – из тех, кто за гроши разносит по тавернам письма. – Это вам, сударь!
Он протянул Джа-Джинни маленький конверт.
– Что это? – подозрительно спросил крылан. – От кого?
– От музыкантши из таверны, – ответил посыльный. – Ну, которая с гитарой, рыжая…
Когда крылан развернул письмо, из него что-то выскользнуло. Он ошеломленно смотрел, как на мостовую плавно опускается длинное белое перо. Еще миг – и порывом ветра его сдуло бы в море, но мальчик оказался проворнее.
– Поймал! – сказал он и с улыбкой протянул перо Джа-Джинни.
На дешевой измятой бумаге торопливым незнакомым почерком было написано:
«Мне нужно было сразу сказать, что я знаю о тебе уже давным-давно, от нашей общей знакомой по имени Д. А. Если тебе интересно, у нее все в порядке, как и у детей. Они по-прежнему ждут, что кто-то все изменит к лучшему. Может, это будешь ты?»
– Где она? – севшим голосом проговорил крылан.
– О, далеко! – мальчишка взмахнул рукой, указывая за горизонт. – Еще затемно ушли три фрегата, так она на одном из них. Не знаю, правда, на котором.
Джа-Джинни до крови прикусил губу. Возможно ли, что… нет, это безумие. Странное поведение Лейлы можно было объяснить другими причинами, чем угодно, но только не тем, что пришло ему в голову. Они с Джайной просто знакомы, только и всего. Барды – они такие, непредсказуемые и вездесущие.
– Как ты думаешь, – сказал он негромко, – легко ли отыскать среди Десяти тысяч островов рыжеволосую певицу с гитарой? Сумасбродку с колокольчиками в волосах? Такую, что любит необычные песни?