Недотрога в моей постели (СИ)

— Почему? Мне как раз ночная работа нужна. Днем же я занята. Учебу бросать не хочу, и так и осталась на второй год. Мне нужно оказаться в музыкальной среде, как-то себя продвигать уже сейчас. Вон вы с девчонками тогда выступали в клубе, так ты замутила с владельцем. Они кучу бабок заработали, ходят разодетые, путешествуют… Я тоже так хочу, мне нужен любой шанс, чтобы из этой бедности вырваться.
Я могла бы сказать Лизе, каким способом заработали те девушки баснословное богатство, что они продали себя за деньги на аукционе, но я в душе боялась узнать, что Лизу новость о продаже своего тела не ужаснет, а, наоборот, воодушевит.
Не хотелось терять веру в человека, которого я считала очень искренним и добрым. К тому же она была первой и моей единственной подругой.
Я желала ей только добра и пообещала себе, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы пути Лизы и Гриши, единственного друга Максима, который теперь занимался клубами, не пересеклись. От этого бабника ничего хорошего не жди.
— Ты какая-то мечтательная сегодня, — обратила внимание Лиза, когда я в очередной раз пропустила ее вопрос мимо ушей. А когда я смутилась, она сделала круглые глаза и воскликнула:
— Рассказыва-а-й!
Но откровенничать мне не пришлось, потому что в этот момент в отдел магазина зашли наши старые знакомые, а точнее, враги.
  
Глава 28
 
Тая
Эти две девушки в последнее время частенько портили настроение. Света и Оля, красавицы-брюнетки, которые по воле судьбы тоже играли в «Инферно». Я не интересовалась их дальнейшей судьбой.
Знала только, что продолжают учиться в консерватории как ни в чем не бывало. Хотя продали себя на аукционе. Меня же заставили отчислиться, хотя я телом не торговала. Разница в том, что никто не знал об участии девушек в сомнительном мероприятии.
Я уже готовилась проигнорировать брюнеток, когда на передний план вышла бойкая Лиза, загородив меня собой, будто мама — своего ребенка. От этого на душе стало тепло. Меня редко защищал кто-то, и приходилось терпеть нападки, страдая молча.
— Поищите себе шлюшьи наряды в другом отделе! Пока по-хорошему советую!
Она сказала это достаточно громко, чтобы все присутствующие обернулись в нашу сторону. Я бы никогда не позволила себе привлечь столько чужого внимания.
Но это же Лиза… Ожидала я чего угодно. И что девушки подерутся, и что устроят скандал, и что перепалка достигнет апогея и нас выведут охранники, но только не того, что произошло дальше. Обычно высокомерные, Оля и Света спокойно подошли к нам и приветливо улыбнулись.
— Вы друг друга, наверное, заменяете в соцсети, когда одна из вас болеет. Всё равно разницы не видно и никто не заметит подмены. Бедные подписчики, как же они проживут без однотипной фотографии голой бабы с инструментом между ног! — язвила Лиза, сцепившись с двумя неразлучными подругами. — А третью что не взяли с собой? Не вписывается в типаж?
— Дура, это искусство! Ты ничего не понимаешь, — взмахнула наращенными ресницами Света, и было видно, что она едва сдерживается.
— А что тут понимать? Издеваетесь над чистым и светлым, чтобы денег заработать и прославиться.
— А ты завидуешь, что ли? — вскинулась Света.
— Ладно, ладно, мы не ругаться подошли, — примирительно улыбнулась Оля, осекая негодование своей подруги. — А, наоборот, хотим помириться. Таисия, ты не держи зла. Погорячились мы, но больше не будем.
— Не будете что? Гадости говорить, сплетни распространять? Тая, ты им поверишь?
— Если вы готовы к миру, то я — тем более. Нам нечего делить. Лиза, я пришла в консерваторию учиться, а не терпеть насмешки, у меня на это нет ни времени, ни сил. Поэтому, если Света и Оля готовы помириться, я не против.
— Ну, как знаешь! — вспыхнув до корней волос, Лиза начала остервенело перебирать платья на вешалках, явно недовольная моим решением.
Я не знаю, слабость ли это с моей стороны или последствия прошлой ночи, но мне всё видится в розовом свете. Будто весь мир улыбается мне, все проблемы решаются по щелчку пальцев, а ведьмы превращаются в добрых фей.
 
— Спасибо, спасибо, Таисия! Ты необыкновенной души человек. Мы слышали, что ты участвуешь в каком-то благотворительном мероприятии общегородского масштаба? — как бы невзначай поинтересовалась Света.
— Ты вроде бы вчера у Георгиевны отпрашивалась на двадцатое. Как туда попасть? — с неуверенной улыбкой спросила Оля, и они со Светой переглянулись. Лиза же тут же зыркнула в подруг подозрительным взглядом.
Меня тоже покоробил такой быстрый переход к делу, будто бы они со мной помирились только ради какой-то цели.
Но, в общем-то, другого ожидать от подобных им и не следовало. Так что я не удивилась.
— Это правда. Мы с Лизой будем выступать.
— А… Можно нам с вами? Выступать или в качестве гостей? Как туда попасть?
— Нечего вам там делать! — взорвалась Лиза, подбегая к нам. Ее глаза полыхали гневом, а руки сжались в кулаки. Никогда бы не подумала, что так приятно иметь защитницу, она прямо как амазонка.
Но я не вижу ничего плохого в просьбе девушек, да и просто хочу, чтобы они побыстрее отвязались. У меня в сумке как раз несколько безымянных пригласительных. Организатор мероприятия дал целую пачку. Я пригласила Альберта Романовича, родителей, Тони, еще пару знакомых, но билеты еще остались.
— Вот, держите. Впишете свое имя в этой графе.
— А можно нам еще билет для Дианы? Она сейчас болеет, но к двадцатому выздоровеет и не простит нам, если ей билет не возьмем.
— Да, конечно.
Под недовольное фырканье Лизы я наконец попрощалась с девушками и повернулась к ней.
— Ну что?
— Ты слишком добрая! Так запросто их простила!
— Не хотела связываться. Себе дороже.
— Они использовали тебя, чтобы попасть на благотворительный вечер и познакомиться с очередным папиком!
— Каждый живет как хочет, Лиза. Не нам их судить. Мне правда совершенно наплевать.
— Ты сегодня очень странная. Не заболела?
— Разве что любовной горячкой…
Моя невинная шутка, конечно же, не осталась без внимания дотошной Лизы. И я, естественно, ей всё рассказала. Поделилась не деталями, но эмоциями, чувствами, переполняющими меня.
Было так непривычно изливать кому-то душу. Консультации у психотерапевта — это совсем другое. Ты знаешь, что он препарирует твою душу, рассматривает под микроскопом каждое действие и дает оценку. Осуждает, критикует. И ты всего лишь клиент, одна из многих.
Для Лизы, я знаю, я была единственной подругой. Два изгоя подружились, и это родство объединяло очень сильно, связывая крепкими нерушимыми узами.
Конечно же, магазин был забыт, мы сидели в кафе и делились своими историями.
— Ой, Тайка, ты такая счастливая.
Посмаковав на языке это слово, я блаженно улыбнулась. Было так непривычно и сладко, и я ужасно боялась, что кто-то нарушит мое хрупкое счастье. Не отпускала себя, не давала себе дышать этим счастьем полной грудью. Как будто что-то мешало.
— Лиз, ну мне пора, надо к врачу забежать. А что насчет нарядов — я тут подумала, что мы зря в магазин пошли. Тони не простит мне, если надену что-то не его руки.
— Тони? Тот всемирно известный модельер, готовый положить к твоим ногам весь мир? И ты еще раздумываешь? Знаете, дамочка, вы слишком много кушать!
— Кушать?
— В смысле зажрались! Ты что, не смотрела «Ширли-мырли»? Очень смешной фильм.
— Нет, Лиз, не смотрела. Но ты правда думаешь, что я зажралась? Не хочу, чтобы ты меня считала такой.
— Роковой женщиной, разбивающей сердца? Ну нет, конечно, ты же не специально, — с улыбкой она поцеловала меня в щеку, что в который раз приятно поразило, и попрощалась до вечера.
У доктора, в частной дорогой клинике, куда меня заботливо записал Максим, со мной обошлись как с королевой, оставив после себя только самые приятные эмоции и рецепт на противозачаточные. Но аптека на территории клиники была закрыта на перерыв, поэтому, попросив водителя, подвезти меня до ближайшего аптечного пункта, я с мечтательной улыбкой растянулась на заднем сиденье машины.